Наложница

Лия сидела в комнате с Султаном, который ходил по жердочке и рассуждал о насущных проблемах. Однако девушка не слушала своего друга, она все думала о том, как непредсказуема жизнь. Сегодня ты живешь где-то на отшибе, о тебе никто ничего не знает, а уже завтра ты друг короля. Друг? Три месяца назад Лия была в этом уверена, но сейчас все как-то странно и непонятно. Его величество вечно в разъездах, что понятно: страна ещё не поднялась с колен после того, что натворили предки. Неделя или две. Что это для истории государства? Ничтожная крупица, однако для одного человека эти две недели могут играть большую роль. Вот и для бедняжки, словно заточенной во дворе, две недели срок немалый. Лия тяжело вздохнула и прошлась по комнате. Султан презрительно посмотрел на неё, не одобряя ее решений, и молча уселся на подоконник. Девушка бродила туда-сюда, размышляя, где сейчас ее друг? Вдруг ему грозит опасность? — Вот ты о нем все думаешь, а у него там роман на стороне, может быть, — с умным видом заявил павлин. — Султан, ему не до того сейчас. Да даже если и так, какое мне до этого дело? — девушка уселась посреди комнаты, обняв колени. — До этого всегда есть дело. Впрочем, я слышал от стражи, что скоро у нас появится императрица. Лию больно кольнуло, но вида она не подала. Продолжив неподвижно смотреть в пол, она вдруг сказала: — И хорошо. Главное, чтобы это выла хорошая девушка. — А ты? — спросила птица. — А я оборванка из деревни. Немного говорю с животными и читаю мысли… — Это пока. К тому же, ты умна. — Умных женщин много. — Мудрых. Это другое. — Султан, с тобой бесполезно спорить. Лучше расскажи мне что-нибудь. И павлин, гордо задрав клюв, начал что-то громко рассказывать.

***

Чон Сок был тяжело ранен, когда ему пришло письмо из замка. Наверное, вас больше волнует ранение, чем письмо? Оно и понятно, ведь воевать то не с кем, так откуда ранение? Его величество получил свою первую награду за честь и отвагу. Никто же не будет спорить, что шрамы украшают лучше орденов? Спустя неделю странствия, король и его солдаты наткнулись на заброшенную деревушку, где, как оказалось, все же был жилой дом. В атмосфере полной разрухи, как ни печально, всегда кто-нибудь живет. Чон Сок попал сюда случайно, будто так было предначертано, чтобы он не там свернул. И вот перед ним открылась самая ужасная правда — ничего не изменилось. Это похоже на движение кометы, словно мир несётся в бездну с ошеломительной скоростью, и этот ход не остановить. Великая война, великий подъем — все это полный бред, если все ещё остаются места, подобные этому. Все вокруг выгорело дотла, заброшенные хижины наводят ужал. И один дом, в котором живут всего два человечка, да и те дети. Брат с сестрой. Хотя они больше похожи на ходячих мертвецов, чем на детей. Оба вытянутые и острые. Выпирающие кости и непереносимый запах. Воды в колодце нет, река далеко. Чон Сок, увидев эту прекрасную картину, отошёл за лошадь и десять минут тупо смотрел в землю, пытаясь унять дрожь. Дети нехотя вышли из дома, чтобы посмотреть на приезжих. Мальчик дернул солдата за штанину и жалобно что-то промычал. Мужчина смутился от того, что не смог понять несчастного ребёнка; наклонился и переспросил, однако это ничего не дало. — Они не умеют говорить, — печально заявил Чон Сок. Его густая челка сбилась, локоны падали на лоб, до половины закрывая глаза, — этот мир проклят, его не спасти, — отрешенно сказал он, а потом посмотрел на небо, — неужели я и правда прав, Лия? Что мне делать? — Ваше величество, нам надо ехать, но мы не можем их здесь оставить, — жалостливо смотрел на короля рядовой. — Если мы ничего не сделаем, мы просто перечеркнём весь опыт прошедших лет. — Ты прав, — Чон Сок поднял руку, приказывая замолчать. Он присел на корточки перед мальчиком, который немного испугался, и сказал тихим и нежным голосом, — я знаю, что ты понимаешь. Я хочу показать вас кое-кому. Она поможет вам во всем. Только вы должны пойти со мной, ладно? Мальчик кивнул, и король взял его за руку. Тут же подбежала совсем крошечная девчушка. Она вцепилась в брата и заплакала, не желая тронуться с места. Мальчик тут же выпустил руку Чон Сока и принялся гладить сестренку по голове. — Ваше величество, как же это жестоко и ужасно, — начал было рядовой, но другие солдаты остановили его. Король смотрел на детей, а по его щекам катились слезы. — Никчемный, — сказал он и посадил детей себе на лошадь. Никто не стал возражать. Впервые за долгое время. Дорога домой была долгой и далеко не легкой. Часто останавливались. Король старался в это время научить детей хоть паре слов, чтобы они могли говорить вслух свои желания. Но ребятишки так боялись людей, что разбегались в разные стороны, как только его величество входил к ним в палатку. Несмотря на это, они все-таки контактировали с солдатами, иногда даже ластились. Это поведение напоминало Чон Соку одну его знакомую, к которой он сильно привязался в последнее время. Король тяжело вздохнул и укутался поглубже в походное одеяло. Ночь была холодная. В первые за долгие годы шёл снег, хотя по старому календарю должно было быть лето. Чон Сок едва поежился в постели. Теперь оставалось ещё три недели, и он уже будет засыпать в своей комнате. Дремота овладевала всем вокруг, мерный шёпот дозорных лишь помогал ей. В центре лагеря потрескивал костёр, приятно обдавая жаром сидящих рядом с ним солдат, которые молчали не то от усталости, не то от тоски по дому. Снежинки тихо спускались на крыши палаток и на плечи сонных людей. В самой ближней к костру палатке не спали дети. Мальчик повторял новые слова, покручивая прядь тонких рыжих волос, а девочка смотрела сквозь щель на танцующие языки пламени и вспоминала… Первое воспоминание — ей 5 лет, брату 10. Он залез на дерево и дразнит ее, что она не может сделать того же. Она плачет. На ее слезы презрительно смотрит большой рыжий кот, такого же цвета, как волосы ее брата. Девочка смотрит на зеленую листву дерева, на то, как высоко залез ее брат, и завидует, завидует тому, что открывается его глазам с такой высоты. Может дерево было и небольшое, но для ребёнка — непосильная задача, небоскрёб, каких свет не видовал. Дедушка рассказывал, как видел эти огромные дома, похожие на гигантские свечки, когда был совсем малышом. Мама всегда ругала его за эти сказки, а папа смеялся. И вот она стоит и громко плачет. В итоге брат слезает с дерева, кладёт руку ей на голову и мило улыбается: — Лили, не показывай никому свою слабость. Это невероятно сложно, но этому стоит научиться! — Кай! Ты плохой! — крикнула она и никогда не слушалась наказа. Она многое вспоминала: милую, добрую и нежную маму, строгого, но справедливого папу, брата, который был умён не по годам. И вот… В деревню приехал канцлер, ну, так назвали этого противного старикашку ее мама с папой. Он все ходил и спорил со всеми, что это его земли, что король так сказал. В итоге вся деревня была уничтожена. Выжили только Лили, Кай и их мама, однако и она позже скончалась…от голода. С тех самых пор Лили не плакала, прослезилась только, когда увидела короля. С ним-то все прекрасно, а они с братиком страдали из-за его приказа. Но Кай почему-то молча следовал за этим человеком, этого девочка понять не могла. Она поднялась с подушки и подползла к брату, который только-только приземлился в спальный мешок. — Кай, — тихо шепнула она. Единственное, что могла сказать. За три года с того ужасающего дня они забыли, как следует говорить. Мальчик повернул к ней уставшее лицо и вымученно посмотрел ей в глаза. « Он король. Ничего не поделаешь. Живи одним днём, сестричка», — подумал Кай и отвернулся к стене. Долго царила тишина, а потом Лили снова заплакала. Брат вылез из тёплого мешка и обнял девочку. Поглаживая ее по голове, он проклинал весь мир за то, как он жестоко с ними обошёлся. Он, Кай, мог бы учиться в школе, и был бы очень даже успешен. Или гонял бы с мальчишками по двору, дергал бы девочек за косички. Почему он тогда пошёл с королем? Он не знал. Просто потому что там уже нечего было есть, видимо, или… Утро было холодным, и Чон Сок решил проверить детей — не замёрзли ли они. Он прошёл через весь лагерь, поймав на себе кучу ненужных взглядов, и зашёл в палатку к детям. Они дремали, прижавшись друг к другу, мирно сопели. Король улыбнулся. Ведь не всегда будет так, будут и слезы, будут и обиды, да, вероятно, не только это. Чон Сок сел рядом с детишками. — Н-да, самый прекрасный возраст, а для вас это настоящий ад, — подумал он. — Ад люди придумывают себе сами, — прозвучал у него в голове голос Лии, — мы живём в раю, только вот эта жизнь не по нам, поэтому мы собственноручно лепим из неё все круги ада. Они обрастают мелкими проблемами и вот мы уже погружены во мрак. — Да, Лия, — отправил, будто в никуда, король, — но для этих детей ад сотворил я. И никто другой. Кто-то дернул его за рукав, заставив резко повернуть голову в сторону раздражителя. Мальчик сурово смотрел в карие глаза и двигал губами и пальцами, пытаясь что-то сказать. «Ваш. Приказ. Канцлер. Пожар. Одни», — пытался понять Чон Сок. В горле образовался ком, волосы стали дыбом. Канцлер. Опять. Сколько ещё он будет уничтожать этот мир? Неужели ему все мало? Оставалось совсем немного времени до прибытия… две недели…

***

Во дворце все сновали туда-сюда. Сегодня возвращается его величество. Не было волнения только у двух человек в замке: у той, которая смиренно ждала верного друга, и у того, кто ожидал прибытия злейшего врага. На этот раз Джонатан нашёл выход, теперь все козыри у него на руках, у короля нет выхода. Канцлер ходил из угла в угол и ехидно потирал руки. Да, этот шанс нельзя упустить. Его собственная дочь — королева. Как это он раньше не догадался выдать ее за Чон Сока? — Теперь этот мелкий засранец у меня в руках. Осталось придумать повод для женитьбы, — тут в окно постучался голубь. Джонатан рванулся так быстро, что бумаги полетели со стола. Открыв окно, мужчина буквально выдрал у белой голубки письмо. Открыл. И… о, этот изумительный злой блеск в глазах, когда все складывается лишь в твою пользу. — Король везёт детей из той деревни. Он увидел мою силу. Я поставлю шах и мат. Потому что он знает, каким ужасным я бываю. Но, а пока, — он наконец-то начал дышать ровно, -пока что нужно залечь на дно и оставаться в тени. Нанесём удар чуть позже, когда его не будут ждать. И тогда… и тогда все в моих руках. Все. Дверь распахнулась, но за ней никого не было. Хотя так думал лишь канцлер. Лия ходила по двору, размышляя над тем, как дальше будут развиваться события. С одной стороны, нужно позаботиться о его величестве. С другой стороны, нужно выжить самой. Как и рыбку съесть и косточкой не подавиться? В ее размышления ворвался ветер. Развевались серебряные волосы на ветру, напоминая лесную паутину, которая не грозит опасностью, но предвещает некую тайну, которую лишь предстоит узнать. Солнце скрылось за облаками, но дождя, совершенно точно, быть не могло. Сегодня приезжает ОН. Да, давненько они не болтали Асю ночь напролёт. Давненько не смеялись от души. Она скучала по нему, иногда даже плакала, но все же это была дружба. Крепкая, нерушимая. Их чувства лишь начинали зарождаться, ещё ничего не было сказано или сделано. Только назревала весна. И это самое прекрасное время, когда не знаешь, когда же распуститься цветок, который имеет серебряный цвет и прекрасным синим отливом. Затрубил горн и зазвучали барабаны, оповещающие всех о прибытии его величества домой. Туда, где его все так долго и мучительно ждали, пусть каждый и по своей причине…