Наложница

В комнате пахло медицинским спиртом и ладаном. Лия, с трудом открывая глаза, начала смотреть по сторонам. Два человека о чём-то ожесточенно спорили: — Я вам говорю, что вы не можете оставить её здесь! — настаивал человек в белом. — Это не ваше дело! Делайте свою работу, господин Майер! Лия вновь закрыла глаза, пытаясь вспомнить, что произошло. Голова гудела, память, казалось, играла с ней. — Ваше величество! — сквозь дрему услышала она и вдруг вспомнила, как ЧонСок едва успел ее поймать. — Надо бы поблагодарить его и извиниться, — подумала она, — а добрый и рассудительный, я представляла его немного иначе… — Если ее сейчас перемещать, то это навредит ей! — Но это же скандал! — Такое чувство, что короли здесь все, кроме меня! Мы создали это королевство, чтобы не повторять ошибок прошлого, и что? Сейчас мы катимся обратно?! — Извините, ваше величество. В комнате воцарилась тишина. Лия вновь открыла глаза, на этот раз перед собой она никого не увидела. Сев на кровати, она осмотрелась: комната была огромна, но сдержанна, не было ожидаемых золотых дверных ручек и портретов в рамах, украшенных бриллиантами: — Тебе уже лучше? Лия вздрогнула и резко обернулась, от чего у неё закружилась голова. — Эй, если тебе плохо, то ложись обратно, — ЧонСок снова погрузился в бумаги. Лия посмотрела в окно за его спиной, была поздняя ночь. Она начала шарить глазами по комнате в поисках часов, и наконец нашла. Без четверти три. — Что-то срочное? — спросила она и осеклась, поняв, что говорит неформально. — То, что касается моего государства в любом случае срочное. Это моя работа, — не прекращая что-то писать и читать ответил ЧонСок. — Нижайше прошу прощения за мою дерзость! — Лия встала с кровати и поклонилась. Король отложил бумаги и посмотрел на девушку уставшими от работы глазами: — У меня есть к тебе просьба. — Я слушаю, ваше величество, — не поднимая головы сказала Лия. — В твоих бедах есть и моя вина, но я хотел бы, чтобы ты стала моим другом. — Как пожелаете, ваше величество. — Нет, не так. Я не заставляю тебя, не приказываю тебе… Тебя спрашивает не король, а обычный человек. Говори неформально… — Зачем вам такая оборванка? У вас же много слуг, друзей… — Это не так, я устал от лицемерия и вечных сплетен. Я просто хочу поговорить с кем-нибудь, опереться на кого-нибудь в трудную минуту. — Мне казалось, что короли счастливее всех на свете: сидят и пьют вино, развлекаются с женщинами, а всю работу за них делают министры… Но вот я вижу вас, сидящим за столом среди ночи, беспокоящимся о бедной девочке. ЧонСок рассмеялся: — Не все же время мне вино пить… Так что, не хочешь остаться? — Я думаю, что буду вам обузой. — Каким образом? Во дворце так мало места? — это заставило Лию улыбнуться. — Нет, но я сейчас именно в вашей комнате, и судя по вашим дискуссиям с доктором, никому не нравится мое появление… — Если бы я их слушал… Останешься? — Если вы не против, — Лия поклонилась, — А вдруг сам Бог направляет меня, — подумала девушка. — Тогда давай перейдём на «ты», потому что я себя неудобно чувствую, когда ты говоришь «ваше величество», в то время как я говорю с тобой, не соблюдая правил хорошего тона. Ладно? Лия кивнула. — Тогда, можно просьбу? — Да? — Если это возможно и не затруднит тебя, не мог бы ты выделить мне отдельную комнату, — девушка смутилась, — даже кладовки или подсобки будет достаточно! ЧонСок снова рассмеялся: — Я приказал приготовить комнату рядом. — Но… — Никаких «но». Просто я так чувствую, а сейчас ложись спать и ни о чем не думай! — и король снова погрузился в бумаги. Лия чувствовала себя неуютно, ей казалось, что она тут лишняя, и ей стоило бы вернуться, но почему-то она доверяла этому странному человеку, сидящему за столом. Часы пробили семь. Птицы щебетали за окном, подпевая друг другу. Лия встала и обнаружила ту же картину, что и ночью: ЧонСок сидел за столом и копался в бумагах — стопка незаполненных уже подходила к концу. Девушка тяжело вздохнула, заметив красные глаза, ей было жаль этого человека, несмотря на то, что она его совсем не знала: — А как мне вас…тебя называть? — ЧонСок, давно не слышал, как кто-то произносит мое имя, — он улыбнулся, на минуту отвлекаясь от работы. — Хорошо. ЧонСок, — Лия замешкалась, — а можно я пройдусь по дворцу? — Да, если хочешь. Я хотел сам провести тебе экскурсию, но я не успел сделать то, что запланировал, — он виновато улыбнулся, — на кресле твоё новое платье. Дворец казался девушке огромным, однако она заметила, что в нем нет ничего лишнего, только то, что необходимо. Например, всюду были посажены в огромные горшки различные цветы и растения, однако рядом с каждым горшком висела табличка — для чего нужно то или иное. Люди, встречавшиеся ей на пути ехидно улыбались, не могли же они знать, что все их мысли Лия прекрасно слышит. Все эти смешки и недомолвки так надоели ещё тогда в деревне, когда она была маленькой, что сейчас стали безразличны и даже забавны в какой-то степени. Ещё один заворот и перед ней предстала огромная позолоченная клетка с грациозным павлином. Наверное, единственная роскошь во дворце. Птица гордо сидела на жёрдочке спиной к публике, выказывая высшую степень неповиновения: — Как тебя зовут? — Лия протянула руку сквозь прутья клетки. — Мерзкие людишки, зачем спрашивать, если все равно не понять? — птица фыркнула, заставив Лию улыбнуться. — А ты попытайся мне ответить, я уж постараюсь понять тебя! — Ты понимаешь наш язык? — павлин слетел со своего места и сел на руку Лие. Несмотря на то, что ноша была тяжела, Лия не отступала, продолжая улыбаться, — Тяжко тебе? — павлин прищурил один глаз. — Отнюдь нет, меня зовут Лия. — Султан, — птица поклонилась, — как я погляжу ты та, которую эти жалкие людишки ждут. А какое имя дали тебе… — А что с ним не так? — Мерзкое оно какое-то, ненастоящее. Есть ещё какие-нибудь имена? — Нет. — Тогда ладно. Не говори никому, что ты «свет упавшей звезды». Этот мир прогнил и даже война не спасла его. — Почему же прогнил. Например, нынешний король неплох. — Возможно, но этого мальчика скоро убьют. — Что? Как мне спасти его? — Зачем тебе его спасать, лучше не лезь в это. — Он спас мне жизнь, я хочу отплатить тем же. Павлин вновь сел на свою жёрдочку и отвернулся. — Не скажу! — Султан, прошу тебя, я уверена, что этот человек должен спасти планету. — А ты готова отдать свою жизнь в обмен на его? Это глупо! Лия побледнела: — В этом мое предназначение. Если не он, то кто будет править? — Не хочу с тобой об этом говорить! Фи! Султан раскрыл свой красочный хвост, который скрыл его от глаз девушки. Лия вздохнула и отправилась дальше исследовать дворец. На пути ей встретились Этик и Джонатан. Мужчины переглянулись и на вежливый поклон девушки ответили злой ухмылкой: — Далеко путь держишь, мерзавка? — Джонатан не сдерживал себя. — Нет, господин канцлер, всего лишь осматриваю дворец с позволения короля. — Девушка, здесь вам не городская площадь, чтобы вы здесь шатались без дела. — О, вы совершенно правы, без дела здесь незачем ходить, однако я всего лишь следую вашему примеру. Ваши дела ведь сейчас король разбирает? — звук звонкой пощечины слышали все, кто находился в радиусе ста метров. Лия отшатнулась, держась за щеку и не поднимая глаз. Эрик сдерживал канцлера, дабы тот не натворил чего похлеще. — Что вы себе позволяете? — шипел советник, — Вы, ничтожная воровка, которая должна преклоняться перед нами. Дешёвка, об которую мы можем вытереть ноги! — И злые языки ваши яко тела змеиные будут объяты языками гнева праведного, — Лия шептала без умолку, повторяя строки из книги о ее рождении, — ибо ежи мя узри, то век праведен буди, — она выпрямилась и показалась выше обоих мужчин, напугав их одним своим видом. В ее глазах не было гнева, была лишь обида за все зло, которое совершали люди. Канцлер снова завёл руку за голову, Лия что-то сказала, заставив Джонатана упасть на колени перед ней. Эрик настолько был напуган, что сам последовал примеру канцлера. — Как жалки те, кто руку подымают на жриц, да и на других женщин. Вот кто явился предо мною сам дьявол в обличие человеческом. Как низко пал ты, — она развернулась и ушла. Ненависть множилась в душе канцлера, теперь у него было два человека, которых он хотел уничтожить. Покои короля. — Майер, ее комната уже готова, перестань науськивать меня, — ЧонСок сложил все бумаги аккуратными стопками и вызвал несколько слуг, чтобы они из унесли. — Ваше величество, все во дворце против неё, — доктор собрал медикаменты и выпрямился, — а если честно, ЧонСок, перестань уже изображать пример для подражания. Сидишь ночами над бумагами, девочку спас… Все это, конечно, хорошо, но ты и сам знаешь, что никто этого не оценит, только себе навредишь. — Майер, я так устал быть никчемным. Все помнят отца, а моего имени даже не знают. Я как замена — это больно. В дверь постучали. — Да? — ЧонСок сел на стол и скрестил болтающиеся ноги. — Ваше величество, — канцлер ворвался так стремительно, что чуть не сорвал дверь с петель, — выбирайте: либо эта дрянь, либо я! — Кто? — королевская бровь подпрыгнула. — Эта, с вашего позволения сказать, девушка дерзит вышепоставленным лицам. Она напугала советника до чертиков, а сама улизнула в неизвестном направлении. Примите уже наконец меры! — Вас маленькая девочка напугала? — Да! Нет! Ваше величество! — Понятно, в таком случае я просто обязан посадить ее под замок, — ЧонСок притворно нахмурил брови, — а ещё присвоить титул генерала королевской охраны. — Ваше величество, она же оборванка! — Да замолчите вы или нет? Идите работать. Где отчеты по образованию? А как там поля наши поживают? Я вот думаю, за что я вам плачу, неужели за то, чтобы вы на маленьких девочек докладывали? — Пошлите, господин Эрик, короля она уже околдовала. Я только хочу спросить, как она? Так хороша? — Джонатан ухмыльнулся. ЧонСок вздохнул и мило улыбнулся: — Если у вас есть время подумать об этом, то у вас совсем мало работы. Раз так, то, пожалуйста, займитесь вот этим, — король положил перед канцлером две огромные стопки документов, — мне надоело делать вашу работу. Если до завтра не закончите, я вас в тюрьму посажу. Дверь за Джонатаном и Эриком закрылась. Король сидел напротив окна, рассматривая плывущие по небу облака. В дверь снова постучали. У ЧонСока дернулся глаз, но, пересилив себя, он повернулся к двери: — Кто? — устало прохрипел король. — Лия. Услышав ее голос ЧонСок вскочил с кресла и помчался к двери. Открыв ее, он осмотрел Лию с ног до головы. — А…что это? — он убрал волосы с ее лица и увидел красный отпечаток на ее лице. — Ясно. — Чон… ЧонСок, — она вопросительно посмотрела на короля, как бы пытаясь понять, правильно ли она к нему обратилась, он кивнул, — пойдём лучше погуляем? Я хочу тебе кое-что показать. ЧонСок снова кивнул. Через полчаса они уже ехали верхом по столице. Они ехали медленно, не переставая говорить о всякой всячине. ЧонСок чувствовал себя виноватым за то, что ничего не смог сделать с пощечиной девушки, но она убеждала его в том, что ему ничего и не надо делать. Наконец они свернули на проселочную дорогу. Перед их глазами предстали поля, на которых трудились рабочие. Лия спешилась и отпустила поводья — лошадь шла за ней сама, не отлучаясь. ЧонСок последовал ее примеру, однако свою лошадь вёл под уздцы. — Что ты хотела мне показать? — А ты не видишь? — Лия посмотрела в поле, король последовал за ее взглядом. На поле работали почти чёрные люди (они не были из негроидной расы, вот только загорели до той степени, что были похожи на угольки на ножках), они были худы, но продолжали напевать какую-то жизнеутверждающую песню. Они собирали урожай, который не был похож на тот, который ожидал увидеть король. Скудные колосья будто бы выцвели, а большую часть их будто бы вообще съели. — Почему так? — Потому что…наверное, потому что мир уже не в силах изменится. Люди начали писать свою историю с нового листа, но продолжают писать старыми чернилами… ЧонСок смотрел в синие глаза девушки, которые стали изумрудными от отражающегося в них закатного солнца. Король вдруг подумал, что именно так должна выглядеть королева — с развивающимися на ветру серебряными волосами и глазами, которые горят изнутри. Он посмотрел на грустную картину, сдернул с себя мантию, закатал рукава и сбросил королевскую обувь. — Эй, ребята, помощь нужна? Работники сначала замерли, а потом весело замахали королю руками. Дело не в том, что они не знали, кто это, а в том, что они ничего и никогда не усложняли. — Как тебя зовут? — спросил ЧонСок у жнеца, которому взялся помочь свалять жатву. — Рон, парень. Я знал твоего отца… — Правда? Как? И что он? — Он был поистине спасителем, — старик посмотрел в небо. ЧонСок посмотрел себе на руки, пытаясь скрыть свой стыд, — парень, знаешь ты ничуть не хуже, но тебя дурят. Видишь поле. Оно таким никогда не было, потом приехал твой канцлер. Он дал самые дешёвые удобрения, и даже косы, да и не только их, все забрал. Я думаю, что он переворот готовит… — Возможно, он меня ненавидит. Даже ее, бедняжку третирует, — ЧонСок кивнул в сторону Лии, которая тоже помогала в поле. — О, это твоя жена? Было бы неплохо иметь такую красивую королеву. — Нет, она мой близкий друг. — Береги ее… Больше они не говорили. «Да, быстрее бы шло время… Возможно, мне нужно чуть больше работать. Было бы неплохо выезжать вот так в поле… А она и правда похожа на королеву, даже так, по локоть в земле», — король улыбнулся.