Я пишу тебе

Серость. Безжизненность. Посредственность. Заурядность. Всё это синонимы такого состояния души, которого все люди боятся. Люди постоянно опасаются и тревожатся при появлении этих синонимов в их жизни. Люди боятся, что весь их мир станет серым и не будет больше желтого яркого солнца, изумрудной травы, голубого неба, золотых песчаных берегов или переливающейся всеми цветами радуги, а останутся лишь все оттенки серого. Второй раз в жизни, Феликс видит лишь этот серый мир. Сначала ему казалось, что все это просто вуаль, пелена перед глазами. Вот сейчас он протрет глаза и снова увидит все краски этого мироздания, но этого не происходит. Того света который окутывал его, дарил ему эти краски больше нет. Самого дорого человека больше нет. Перед ним теперь только черно-белый фильм, с преобладанием всех оттенков серого. Ли уже очень долго сидит в углу траурной комнаты, смотря лишь в одну точку. В комнату проходит много людей, все кланяются, соболезнуя его потере, но он никого не замечает. Весь его вид говорит о том, что из него уходит жизнь. Да и нужна ли ему такая жизнь теперь. После смерти родителей Феликс долго не мог прийти в себя, но тогда у него еще был человек, который вдохнул в него новую жизнь. А сейчас? Есть ли такой человек сейчас? - Феликс, тебе нужно поесть. – Доносится до Ли голос, единственно знакомого ему сейчас человека. Он заставил его оторваться от своих мыслей. А были ли они вообще? - Уджин-хён? – Ликс посмотрел на него такими пустыми глазами, что заставил своего хёна опешить. Чуть погодя до него дошел вопрос. – Ах… Я не хочу, хён. Может позже. - Хорошо. Тогда ты не мог бы пройти в обеденную комнату? Там с тобой хочет поговорить один из близких знакомых госпожи Хвери. – Феликс почувствовал в его голосе боль при упоминании бабушки. - Да, хорошо. – Проговорил Феликс, поднялся со своего места и направился к столу, который ему указал Ким. Ким Уджин был единственным кого знал Феликс, не считая Минхо, из всех людей, который приходили выразить свои соболезнования. Они знакомы уже 6 лет, с тех самых пор как Уджин стал работать с госпожой Хвери. Она всегда всем говорила, что он её старший внук. Можно сказать, так и было, бабушка Ли знала его родителей и его с самого их рождения. И после смерти родителей Уджина она помогла ему встать на ноги, дала ему кров, работу, помогла закончить учебу. За это Ким всегда был ей благодарен, и любил её как настоящую бабушку, а, когда познакомился с Феликсом, понял, что теперь у него есть еще и братик. Он всегда помогал в магазине, ухаживал за цветами в теплице и сам выращивал их, так как окончил институт по специальности ботаника. Иногда присматривал за домом и Феликсом, когда бабушка уезжала по работе. К слову, в их небольшом районе все говорили, что госпожа Хвери любит собирать вокруг себя «потерянных» детишек потому, что она всегда относилась ко всем со всей доброжелательностью и любовью, и всегда старалась всем помочь. Больше всего этой любви доставалась, конечно же, Феликсу, Киму тоже очень нравился этот «пшеничный» мальчик. А сейчас, когда у Ли отобрали эту любовь, и свет в его глаза потух, Киму было очень тяжело. Он, как мог, поддерживал Феликса, но понимал, что сейчас и этого мало. Отчего на душе становилось еще тяжелее.

***

Pov Феликс. Как же не хочется ни с кем говорить, слушать эти слова соболезнования на протяжении этих трех дней, намного мучительней, чем неделя беспрерывных тренировок. Я подошёл к столу, где сидел какой-то мужчина с молодой девушкой. - Здравствуйте. Это вы хотели со мной поговорить?- Быстро проговорил я, плюхаясь на место напротив. На меня посмотрели две пары удивленных глаз. Мужчина, что постарше имел очень тяжелый взгляд, что заставило меня слегка поморщиться, но уже через секунду его взгляд смягчился и я увидел в нем сострадание. Девушка же просто опустила голову, вытирая платком слезы. - Ну, так? – слегка грубовато произнес я, намекая на то, что хочу поскорее закончить этот разговор. - Ох… - Мужчина слегка поклонился, девушка повторила за ним.- Здравствуйте. Меня зовут Со Джунки, а это моя дочь Чёнон. Мы соболезнуем вашей утрате. – А вот и жалость появилась в глаза и в голосе. - Спасибо. Так о чем вы? – намекаю ему немедля продолжить. - Кхм… - Мужчина стушевался, но продолжил. – Когда-то ваша бабушка очень помогла мой семье, поэтому я уже на протяжении долгого времени являюсь её финансовым помощником и юристом. Так что все проблемы по наследованию и остальным вопросам я уже уладил по её просьбе. И мне осталось только отдать вам эти бумаги. – Он достал папку каких-то бумаг и положил их на стол, а сверху положил конверт, на котором уже знакомым мне подчерком было написано «моему любимому внуку». - Этот конверт она попросила передать на третий день после своей смерти. – И снова эта жалось в голосе. Но тут до меня доходит смысл его слов. - Подождите. То есть вы хотите сказать, что она знала о своем состоянии? - Так она вам не говорила, что больна? – удивление на его лице почему-то заставило меня съёжиться. Но теперь в голове стало совсем пусто. Когда я быстро приехал в больницу после звонка, мне быстро сообщили, что у бабушки был инсульт, и она умерла ещё в машине скорой помощи, после которых остальные разъяснения врача я уже не слушал. Но, если верить мистеру Со, оказывается, что причиной смерти были микроаневризмы сосудов головного мозга, о которых бабушка узнала уже два месяца назад. Я просто не могу поверить его словам. Почему она мне не сказала? Почему я сам не заметил? Хальмори всегда улыбалась и вела себя как обычно… Что же я упустил?.. Мне стало плохо от этой новости, я хотел поскорее выйти, мне показалось, что я задыхаюсь в этой комнате. Я, не дослушав мужчину, схватил бумаги и конверт и выбежал из комнаты. Конец Pov Феликс.

***

Феликс шёл не зная куда. На его лице не было никаких эмоций. Он бродил по больнице словно призрак. А в его душе была лишь одна пустота. Вдруг Феликс врезается в кого-то, но у него нет сил даже поднять голову и посмотреть в кого врезался, ни то что извинится. Он просто стоит и ждет чего-то, сам не зная чего. Он даже не чувствует как по его щекам начинают течь слёзы. Как его медленно поднимают за подбородок и что-то говорят. Последнее что он помнит это крепки руки, что мирно покоились на его затылке и спине, нежно поглаживая, размеренное и тихое дыхание в макушку, равномерное и мягкое биение сердца, такое же он чувствовал рядом с бабушкой. А после он просто падает без сознания.

***

Pov Чанбин. - Чан, будешь кофе? – Громко спрашиваю я своего друга, заходя в отделение реанимации, потому что по-другому, не достучаться до этого жутко занятого человека. - А? Что? – Наконец-то он отрывается от своего любимого интерна, медленно подходя ко мне. – Извини, Чанбин. Что ты спросил? - Говорю, кофе будешь? – чуть грубо и с долькой раздражения сказал я, замечая как этот самый интерн, смотря на нас, пытается накосячить (не специально конечно).- Эй, ну ты что сам вообще ничего сделать не можешь? Смотри куда суёшь! – уже ору на всё отделение. - Чанбин, да ты чего орёшь! Не пугай его так! – Теперь уже на меня кричит Чан, МОЙ лучший друг, при этом обратно подбегая к этому недорослю-интерну. Блин, сколько лет с ним знаком, но вот так меня он еще не удивлял. Он никогда никому не давал поблажек, даже мне. Еще когда он заканчивал медицинский, я тогда был только на 3 курсе, он обещал, что если мы будем работать вместе, то он с меня три шкуры сдирать будет за ошибки. Ну конечно он же любимец всех и вся, закончил с отличием и всевозможными наградами, и уже через 2 года интернатуры стал главным оперирующим хирургом больницы. Поэтому, чтобы избежать этого изверга я пошёл по другому направлению. Но вот что я теперь вижу?! Это любимец преподавателей, врачей и вообще всех, самый страшный сонбенним, гроза Бан мать его Чан сюсюкается с вновь поступившим интерном, простите, «миленьким» интерном? И куда только катится мир. - Блин, Бинни это даже не твой интерн, ты чего такой злой? – Тихо проговорил Чан, подходя ко мне, но при этом это гребаное «Бинни» произнес громко, назло… - И, кстати, мы в отделении реанимации, то есть на работе, так что будь добр обращайся ко мне «хён» или «сонбенним». - Ага, что еще я должен сделать, ХЁН? – съязвил я. – Да и если я не наорал, он бы засунул ему питательную трубку в легкие. Было бы интересное зрелище, но не очень приятное. - Ну да ошибся, с кем не бывает? – Изумленно, и с такой нежностью в глазах, что аж противно, спросил Чан. А моя челюсть в этот момент упала на пол. Кажется, мы только что потеряли хорошего врача. - Чанбин вызывает мозг великого Бан Чана, грозы всех интернов. Прием. – Проговорил я в фонендоскоп на шее Бана. – О нет, мы его теряем. Вызовите бригаду реанимации. – Уже громче говорю я и срываюсь с места, потому что эта «Гроза» решила видимо реанимировать меня, хватаясь за рядом стоящий дефибриллятор. - Купи мне Латте! – слышу себе вслед.

***

Видимо судьба решила поиграть со мной сегодня в плохую шутку, или как вы можете объяснить то, что в кабинете врачей закончился кофе, на третьем этаже сломалась кофемашина, на втором закрылся по техническим причинам кафетерий, и мне приходится идти на первый этаж, при этом лифт решили закрыть на проверку. Отлично. Что может быть хуже. ***Удар в грудь*** А нет может… - Ух ты… кто это посмел в меня врезаться. – Произношу я, потирая ушибленное место. И вижу перед собой светлую макушку. – Смотри куда идешь, парень. – Огрызнулся я. Светленький объект даже не дернулся, так и стоя рядом с опущенной головой. Ему что так стыдно, или голову трудно поднять? Взяв паренька за подбородок, я поднял его голову, и надеялся увидеть смущенное лицо, но увидел лишь пустые глаза. Нет, в них были зрачки , но мне показалось, что в них можно утонуть. Его лицо бледное, словно он только умер. Тут я заметил, что он одет в черный траурный костюм и на плече повязка с тремя лентами, значит, умер кто-то близкий ему. Я сразу вспомнил день, когда был точно в таком же состоянии. И единственное что мне пришло в голову это вернуть долг, что я задолжал тогда старушке, которая мне помогла, и сделал так же, как когда сделала она. И просто обнял его, пытаясь хоть как-то заглушить его боль. Парень слегка вздрогнул, когда я приобнял его со спины, уместив одну руку на затылке. Его волосы были шелковистыми, а спина была намного меньше, чем мне сначала показалось. Мне кажется, я держу хрустальную вазу, которая разобьется, если я еще сейчас отпущу, поэтому я обнял сильнее и начал слегка поглаживать его по спине. И когда я услышал тихий всхлип и почувствовал небольшое намокание своего плеча, я вздохнул спокойно. Он смог отпустить себя. Я хотел усадить, его на скамью, как парень вдруг обмяк. Мне пришлось перехватить его покрепче и поднять на руки, он оказался намного легче, чем я думал. -Эй, ты слышишь меня? – в ответ тишина. Парень был без сознания, придется нести его в приемный покой. Конец Pov Чанбин.

***

Феликс резко раскрыл глаза и попытался встать. Но у него закружилась голова, и он откинулся обратно на подушку. Он не понимал где находиться, и что произошло. Он вспомнил, что врезался в кого-то и после упал в обморок в его объятиях. Он начал осматриваться и заметил, как к его постели подходил Уджин, поэтому снова попытался привстать. - Хён. – тихо произнес Феликс. – Как я здесь оказался? - Сначала ляг. – Строго проговорил Ким. А потом уже мягче. – Ты упал в обморок, Феликс. Хорошо, что рядом оказался один из работников. Он то и принёс тебя в приёмный покой. – Его голос был встревожен, отчего Феликс смутился и опустил голову. - Лучше пока полежи. Врач сказал, что твоему организму нужен отдых. Тебе можно будет уйти, как только закончится капельница.- Уджин нежно улыбнулся, но все с той же грустью в глазах. - Ладно. Отдыхай. Я пойду, заполню бумаги и вернусь хорошо? Потом мы вместе поедем домой. - Хорошо, хён. – ответил Феликс, и опустился на подушку, закрывая глаза. Ким ушёл. Феликс лежал в кровати неподвижно, а в голове опять была пустота. Потом он увидел бумаги, лежащие на прикроватной тумбочке, а сверху лежал конверт. Он почувствовал, как опять в горло застрял ком от обиды на бабушку. Он не понимает, почему его самый родной человек так с ним поступил? Ушёл ничего не сказав… Он берет конверт, раскрывает содержимое. Его руки трясутся, когда он снова видит красивый подчерк бабушки. Он вспоминает, как она рассказывала ему про те времена, когда, еще будучи мисс Хвери, она работала преподавателем каллиграфии. По щекам потекли слёзы. Феликс вытирает их и начинает читать. «Ёнбок, моё солнышко, прости, что прощаюсь с тобой именно так. Я, правда, очень сильно сожалею, что сейчас не могу подойти и обнять тебя. Я бы хотела, чтобы ты простил меня за мою болезнь, и за то, что меня не окажется рядом, когда тебе это будет нужно больше всего. Но я хочу, чтобы ты знал, что я тебя очень сильно люблю, Феликс. Сейчас я слышу, как ты тихо сопишь на диване в гостиной, снова уснув за просмотром фильма. Чуть позже я тебя разбужу и отправлю в комнату. Поэтому очень прошу, когда меня не будет рядом, не засыпай на диване. Твоё здоровье, самое дорогое, что ты должен беречь. Не забывай хорошо питаться. И проветривай дом хотя бы раз в неделю. Теперь это только твой дом. Дорогой, я не хочу покидать тебя, но мне уже не так много осталось, годы берут своё. Наверное, ты будешь думать, что я тебя предала, но это не так. Я просто не хотела, чтобы мой маленький пшеничный росток, долго находился в засухе. Запомни Феликс, ты не один. У тебя есть Уджин и Минхо. Преподаватели, которые верят в тебя. У тебя есть твоя жизнь. И ты должен прожить её так, чтобы мне и всем было завидно, и мы гордились бы тобой. Я всегда буду приглядывать за тобой, точно так же, как всё это время делали твои родители и сестра. Теперь я буду вместе с ними целовать тебя каждый раз при взгляде на солнце и оставлять на тебе послания. Я верю, что когда-нибудь ты встретишь человека, для которого ты будешь солнцем, точно так же как был им для меня. Ты чудесный и умный мальчик, Ли Ёнбок, и я очень горжусь тем, что ты мой внук. Я очень тебя люблю.

«Толкая лодку» «Толкаю лодку. То, что я толкаю лодку, - уже странно. Толкаю лодку На гладь осеннего моря И пока она ещё не растворилась в пространстве, Ещё сильнее её толкаю. И в волнении отрываю от лодки руки, В миг посветлевшие. Любовь так нежно уходит, По незнакомому пути, так нежно уходит. Словно лодку толкают в воде. Надо бы и печаль с места сдвинуть. Шрам на воде, на опустевшем месте, Побыл чуть-чуть и ушёл в глубину. А лодка, что входит в меня - Беззвучно плывущая лодка». Прощай, солнышко Ли Ёнбок.

Ли сидел на кровати, а по его щекам градом скатывались слёзы, и падали на одеяло, растекаясь большими пятнами. Он не знал что делать дальше. Всё в один миг ушло в никуда, не имея ни начала, ни конца. Феликс снял капельницу, собрался и выбежал из приёмного покоя на улицу. Улица встретила его тем же, что творилось у него на душе. Серость. Сырость. Дождь лил как из ведра. Он долго шёл по улице в неизвестном направлении. Люди оборачивались на него, но никто не хотел к нему подходить, да и Ли не обращал на них внимания. Он идёт вдоль дороги, и резко срывается с места. Ему кажется, что на противоположной стороне он видит сестру. Но…