Следом за Огоньками

— Ну где ты ходишь?!       Ого! Похоже, спички нам не понадобятся, Рыжая взглядом разожжёт. — Были дела, извините. Ну, пошли?       По дороге Ульяна в который раз пересказывала «мушкетёрам» историю о том, как Огоньки привели нас к последней лужице, и как наконец была найдена Дорога, а я задумался. Уборка Остановки, как символично. Прежде чем тронуться в путь — навести порядок у себя, в себе. Мне давно пора бы этим заняться, но встречи, события в лагере идут непрерывной чередой, наползают друг на друга, не дают ни остановиться, ни сконцентрироваться на главном. А ведь я ещё в прошлый раз давал себе слово разобраться, что такое этот лагерь. Ну что же, Остановка сегодня как раз кстати.       Мне вдруг пришло в голову, а если Лагерь — это производная от Дороги? Что-то вроде Зала ожидания при ней? Вполне логично. Но тогда, разобравшись с Дорогой, я пойму, что же такое Лагерь! Итак, знаний об этом месте у меня ноль без палочки, а вопросов уйма.       Я достал наушники и нажал на воспроизведение. Плеер немедленно отозвался: «Чему вовсе не быть, так того не сгубить, а чего не сгубить — тому нету конца на земле.»       Чёрт, как к месту. Вообще, я заметил, что эта бездушная коробочка ведёт себя в лагере странно. Сама включается, когда захочет, и выдаёт тексты, подозрительно точно подходящие к месту и моменту. Впрочем, одни чудом больше, одним меньше в этом мире, тут есть вещи и поважнее.       Из размышлений меня вывел знакомый силуэт у перил — Лена. Ого, да мы уж дошли до карьера! При девушке — походная планшетка, карандаши. Художница на этюдах, и место подходящее — вид отсюда открывается просто потрясающий.       Девушка с недоумением посмотрела на нас. Да уж, картина, наверное, была колоритная — разношёрстная компания с лопатами и граблями, направляющаяся непонятно куда. — Привет, Лена! А мы вот идём на Старую Дорогу, я как раз хотел тебе показать…       Я встретился глазами с девушкой и понял, что сморозил глупость. Если хотел показать, тогда что же не позвал раньше? Получается, сейчас, я не приглашаю с собой по-настоящему, а просто стараюсь скрыть неловкость нежеланной встречи. Но ведь это не так!       Я сделал отчаянную попытку исправить положение. — Пойдём с нами, а?       Шиза не упустил возможности уколоть. — Да уж, умеешь ты убеждать. Прирождённый оратор просто. Аристотель!       «Заткнись и без тебя тошно».       Лена покачала головой, опустила глаза. — Н-нет, спасибо… Я сейчас занята, может быть, в другой раз.       Девушка хотела что-то спросить, но только взглянула вопросительно, произнесла: — Если позовешь. — и замерла. — Да, конечно! Конечно, позову и покажу, и расскажу всё. Тогда, на ужине встретимся? — Х-хорошо. — Лена несмело улыбнулась, неловкое напряжение явно спало. — Ой, как раз хотел попросить, у тебя не найдётся простого карандаша? Любой огрызок подойдёт. И лист бумаги. — Да, конечно. Ты рисуешь? — Нет, мне надо кое-что записать. Тогда до ужина, Лена? — До ужина. — эхом отозвалась девушка.       А вот и Остановка!       Как-то так вышло, что весь инструмент разобрали, и мне ничего не досталось. Я растерянно огляделся, что тогда делать? Ульянка понимающе улыбнулась, потом махнула рукой. — А ты свою уже работу выполнил. Садись вон. — Рыжая ткнула на неизвестно откуда взявшуюся скамейку. — Отдыхай, старый, без тебя справимся!       Я проглотил «старого» и возражать не стал. Сел, достал лист бумаги и карандаш. Попробую разложить мысли по полочкам, может что и получится. «Итак, с чего начать? Да вот, хоть с этой Остановки».       Остановка — часть Дороги, могущественного артефакта, пронизывающего насквозь и соединяющего сопредельные миры.       Я написал букву А и обвёл её, пытаясь изобразить знак автобусной остановки. Первая стрелка — движение к остановке. Мы пришли сюда навести порядок. Порядок на остановке, порядок в головах. Пока всё понятно, начал неплохо! «Ульяна и её мушкетёры».       Я подумал и начертил две стрелки. Мотивы Рыжика мне более-менее ясны, а мальчишки? Вряд ли, они столько времени искали Дорогу только ради того, чтобы помочь своему д'Артаньяну. Наверняка, у каждого есть своя причина. Впрочем, к ним в души я не полезу, да это и не важно сейчас.       Назад, к Ульяне. А что, если Ульяна бы сошла тогда, осталась? Или, возможно, выбрала другую остановку? Но не осталась же, значит, некуда ей ехать пока, да и незачем. Проверила, как там её первое «я» поживает, узнала, что Алисы Сидоровой всё в порядке, да и вернулась. Вот и вторая, пусть маленькая зацепочка. Дорога, 410й — для тех, кому действительно очень надо уехать и по-другому уже нельзя. «Ещё стрелка для девочек».       А другие девочки? Кто из них сел бы в Автобус, кто остался бы на своём полустанке, а кто так и не сошёл бы? Я не знаю. Я совсем ничего о них не знаю. «Стрелка для Ольги и Шизы».       Вот ещё странная пара — Шиза и Ольга. Ну, Шиза-то уже здесь, со мной. А Ольга? Она пошла бы? — Тайлер, есть комментарии по этому поводу? — Интересное предложение. Мы подумаем. — Что, это всё? Ну, и на том спасибо.       Рядом со мной на скамейку плюхнулась Ульяна. — Перерыв! Что есть в печи — на стол мечи!       Рыжая перевернула перед собой ведро и поставила на импровизированный столик наш сухой паёк. — Булочки, кефир.       Рядом положила пакетик с конфетами. — А это от меня. Налетай, мушкетёры!       Второго приглашения не понадобилось, мальчишки тут же расселись вокруг, кто на что. Девочка меняется. Не помню, чтобы раньше она делилась с кем-то сладким. — А что ты там рисуешь? — Улька потянулась к листочку, но я отстранился. — Погоди, не трогай, я не закончил. — Ну ладно, старый, потом покажешь.       Рыжая пожала плечами и принялась за еду. Да, Ульяна уже другая, это очевидно, раньше бы… — Уля, ты не могла бы называть меня по имени? — Хорошо, старый… Сёмище! — Рыжая зараза.       Очень хорошо, просто замечательно.       Я жевал свою булочку и разглядывал схему, что я забыл? Нет Юли. Кто она или даже что она? Ясно одно, на ней всё замыкается. Юля должна быть в центре. Я перевернул карандаш, стёр планочку в букве А и дописал слово: ЮЛЯ. «Ну вот, теперь всё? Такое чувство, что я что-то упустил».       Я повернулся к рыжей. — Рыжик, глянь. Я тут сидел вот, ну и накалякал. Вроде всё на месте, но чего-то не хватает.       Улька взяла листок, посмотрела и почти сразу сунула мне назад. — А ты тут где? Тебя не хватает, дурачина. «Что называется, умыла». — А ведь верно, спасибо.       И тут накатило. А зачем я здесь? Кто я? А может даже, что я? Но-но, я — Семён Персунов… наверное. Нет, я уверен. Хорошо, зацепимся за имя, раз пока больше не за что. Но зачем я здесь, что я тут делаю? В этом Лагере, на этой Остановке? Ищу свою Дорогу, хочу сделать свой выбор. Положим. А где я решу выйти, если сяду в Автобус? Я… я не знаю.       И я нарисовал последнюю стрелку, уже из круга.       Тряхнул головой. А ещё, я отвечаю за Рыжика, за мальчишек вот этих, ведь это я привёл их сюда в конце концов.       Я поднял глаза. Ого, да они уже всё сделали, пока я тут самокопанием занимался. Ульяна стояла, уперев руки в боки и вид имела невероятно довольный. — Готово, с… Сёмище! Пора в обратно собираться, как раз к ужину поспеем. — Уже? — Я поднялся, сложил листок и сунул в карман. — Ну что же, отличная работа, пионеры! Пошли.