Следом за Огоньками

      За ужином Ульяна хотела затащить меня к «мушкетёрам», но я упёрся. Нет уж, хватит, у меня и свои интересы есть.       Шиза не преминул возможностью воткнуть шпильку. — Можно подумать, Дорога и тайны Лагеря тебе не интересны. «Интересны. Однако, я уже поймал взгляд своей «королевы» и получил молчаливое приглашение». — Ну, это другое дело, не всё же с мелюзгой возиться. — Извини, Уля. Этот вечер без меня. Без обид, ладно? — я осторожно высвободил руку. — Вижу, куда смотришь. Но как же тебя отпустить, если ты небось и вести-то себя с девушкой не умеешь?       Я разозлился от того, что рыжая попала совсем близко к цели. — Обойдёмся без сопливых. — Ну что с тобой поделаешь? Иди уж, дубина неотёсанная. — Улька махнула на меня рукой и начала протискиваться к столику мальчишек. — Лен, можно? — Д-да, садись конечно.       Какое-то время мы ели молча. Я собирался с духом, чтобы как-то начать беседу. Мне очень хотелось сгладить ту неловкость, которая случилась на карьере. Наконец, я решился. — Лена, ты же знаешь про Огоньки?       Девушка посмотрела на меня, кивнула. Хотел зайти издалека, но как-то само вырвалось. — Мы нашли дорогу. — брякнул я. — Да, я знаю, нашли. Ещё в прошлый раз.       Шиза очнулся: — Вот это поворот! Она помнит твой прошлый заезд? Впрочем, если подумать, для Лены тут ничего удивительного как раз нет. — Ты… Ты помнишь прошлый раз?       Лена отложила вилку, нахмурилась. — Помню. Смутно. Не всё. — посмотрела на меня внимательно, в упор. — Сёма, а чем ты занимался прошлые семь дней, расскажи.       Выдержать взгляд девушки было трудно, и я взялся рассматривать кусок мяса на тарелке. — За Огоньками бегал… — Понятно. — Но мы же нашли дорогу, Лена. Это важно! — Важно. — эхом отозвалась девушка. — Да, я понимаю…       Какая-то сосущая пустота в груди не давала мне покоя. Хотелось уйти от этого гнетущего разговора, поменять тему. — А давай куда-нибудь сходим вместе после турнира? Я всё тебе расскажу и про прошлый раз, и что было после. Просто рассказ будет долгим, а тут неудобно — шумно, да и вообще.       Лена подняла глаза. — И куда же?       Действительно, куда? Не звать же в дальние прогулки по темноте. Так и ноги переломать недолго. — Знаешь, сейчас почти полная луна, думаю у нас на речке будет очень красиво. Лунная дорожка, всё такое. Ты не хочешь попробовать это нарисовать? А я бы посидел, посмотрел. Ну и поболтали бы как раз.       Девушка выглядела озадаченной. — Как же рисовать в темноте? — Ну не знаю. — я решил перейти в контр-наступление. — Но вот Куинджи рисовал же как-то свои ночные пейзажи?       Лена задумалась. — Интересный вопрос. По памяти скорее всего. — Знаешь, над складом довольно яркий фонарь. Если расположиться под ним, то и краски видно будет, и река, как на ладони.       Зелёные глаза навелись на меня, подержали в прицеле какое-то время, оценили объект, как недостойный выстрела, и отпустили — беги! — Н-ну… хорошо. Я схожу за красками в библиотеку и переоденусь, встретимся у склада через полчаса после турнира, ладно? — Ладно. Ты будешь рисовать красками, не карандашами? — Да, красками. Гуашью. Читала про такую технику ночного пейзажа, но сама никогда не пробовала. Вот, как раз…       Шиза не упустил возможности съехидничать. — Что обломился твой подъезд с карандашиками? «Да, обломился. Ничего, времени ещё много, целых пять дней, найду повод». — Ну-ну. — Лен, может тебе помочь надо? Планшет понести или краски? — Нет-нет, спасибо. Всё очень лёгкое, сама справлюсь. Ты не пропадай только, как в прошлый раз. «Бли-ин, да сколько же можно?» — Ничего-ничего, заслужил — терпи. — отозвался Шиза. «Заслужил, да.» — Я не пропаду.       После ужина, как и в прошлый раз, состоялся карточный турнир. И рассказывать особо было бы и нечего, если бы Ульяна не раскатала всех под орех. Откуда такие способности? Она карты пометила? Вряд ли. Когда? Не до того было. Значит, готовилась заранее, тренировалась дома. Невероятно, но факт.       Из раздумий меня вывела реплика Ольги про торт. Я вопросительно взглянул на Улю. Рыжая состроила хищное лицо и изобразила руками загребающие движения. «Не-ет, не надо. Улечка, пожалуйста, не делай этого».       Мысленно взмолился я. Видимо, все мои эмоции были как на ладони, потому что Улька сразу засмеялась и отрицательно покачала головой: «Не бойся, не трону».       И правда. В этот раз Рыжик вела себя как пай-девочка — чинно дождалась свой, впрочем самый большой, кусок торта и ничего рушить не стала.       Ну что сказать, растёт девочка. Скоро уже и мальчики интересовать начнут. А может и сейчас уже? Интересно, кого из тройки она выберет?       Наконец все разошлись, и я направился к складу. Присел на ступеньки. Тихий летний вечер был чудесен. Устав от долгого дня, лагерь затих и успокоился. Лёгкий ветерок с реки нёс прохладу, пахло тёплой сосновой смолой и какими-то незнакомыми травами. И над всем этим властвовала почти полная луна, заливая окрестности своим мягким светом.       А вот и Лена. Я встал. — Вот, погляди. Фонарь. И крылечко. Как думаешь, тут будет удобно?       Девушка осмотрелась, поставила походную планшетку, разложила на приступке краски и кисточки. Присела сама. — Да, вполне. И света наверное достаточно. Я попробую нарисовать ночной пейзаж, а ты пока, — Лена улыбнулась. — Развлекай девушку интересной историей. Расскажи подробно про прошлый раз и что было потом. Ладно? — Ладно.       Я задумался — с чего начать. Взглянул на чистый лист бумаги на планшете и, неожиданно для самого себя, начал рассказывать про свою жизнь до Совёнка. Про музыкальную карьеру и консерваторию. Про изувеченные пальцы и отбитые лёгкие. Про то, как учил детей и как второй раз нарвался на то же быдло. Я рассказал почти всё, не стал только упоминать Ксану и причины избиения, да ещё свой настоящий возраст.       Лена молчала и внимательно слушала, только при упоминании о «консерве» с уважением посмотрела на меня. — Я наверное умирал в том парке. Не знаю, боли не было. Тогда я в первый раз встретил Юлю… Нет, не в первый, теперь я вспомнил, она приходила ко мне и раньше и звала с собой, просто я всегда отказывался. А в этот раз согласился. Что мне было терять в своём мире?       На наброске тем временем появилась луна. — Кажется, я потерял сознание, а очнулся уже в автобусе, перед воротами Совёнка. — Так вот почему на тебе была зимняя одежда. — Ну да. А потом было Лето и Совёнок. Были вы все, такие славные. Здесь все красивые, ты заметила, Лена? — Заметила конечно. — Девушка улыбнулась.- А разве бывает по другому? — Бывает.       Я рассказал о том, как, прогуливаясь в окрестностях лагеря, случайно наткнулся на мушкетёров и как был принят в команду. Об огоньках и о том, как мы нашли Дорогу. — Но кроме Огоньков тебя ничего не заинтересовало в лагере? — Заинтересовало, но…       Лена отложила кисть, повернулась ко мне и взглянула серьёзно, не отводя глаз, в ожидании ответа. Я посмотрел в эти две зелёных вселенных, и понял, что если сейчас не опущу взгляд, то утону в них окончательно. Признаться было стыдно, язык отказывался произнести то, что нужно, но я заставил. — Я испугался. — Чего же?       Сейчас меня высмеют, может даже прогонят. Прошло пару минут, ответа не было, только кисть делала свою работу, летая по бумаге. Набросок почти готов, остались детали. Наконец. — Расскажи, пожалуйста, как ты жил между прыжками, как встретил Улю.       Я смог нормально дышать. Сглотнул всё, что накопилось во рту и продолжил. Про Ульку, про её Огоньки, про тот странный мир, в которым мы оба оказались. Про то, как мы нашли Остановку. — Ты решил помочь Уле, понятно. Но что было нужно тебе, почему ты решил вернуться? Ведь, вряд ли у вас что-то получилось, если бы ты сам не захотел, очень захотел. — Да, ты права. Права во всём. Я помогал Уле, но и сам мечтал вернуться сюда. Я надеялся исправить то, что не получилось в прошлый раз. — Ну вот, ты здесь. И как? В этот раз, всё получается? — Нет. Я знаю, я делаю всё правильно, но опять иду куда-то не туда…       Я не удержался и взял перепачканные краской ладошки девушки, тихонько сжал. — Но ведь ещё только второй день, впереди ещё столько времени, мы всё можем успеть, Лена! — Я смутился, отпустил руки. — Я хотел сказать, я ещё всё успею… наверное…       И опять тишина в ответ. Девушка сидела молча, кисть больше не летала по бумаге, картина закончена. — Семён, ты рассказал много странных, необычных вещей. Но я тебе верю. Знаешь, в этом мире, особенно в этом месте, возможно если не всё, то очень многое.       Девушка поколебалась, а потом решительно тряхнула головой. — Откровенность за откровенность. Я тоже хочу поделиться странным. Со мной происходят вещи, за которые кое-кто даже считает меня сумасшедшей. Я хочу… Мне нужно знать твоё мнение. — Ты не сумасшедшая. — Сначала выслушай! — Лена перебила, сердито сверкнув глазами. — Сначала выслушай… Девушка опустила взгляд, вздохнула. — Я люблю рисовать, ты знаешь. Но иногда на меня находит, и тогда я создаю странные картины. Мне кажется, я рисую прошлое, а иногда даже будущее.       Лена опять подняла на меня глаза, замерла в ожидании ответа. — Я думаю, это странно, но тут нет ничего от безумия. Творчество — вообще аномальная зона, как мне кажется. А ты можешь показать что-то из «такого»? — Здесь ничего нет, я обычно рву… а дома рвут за меня. Но я могу попробовать нарисовать прямо сейчас. Только посиди молча и ничего не спрашивай, пока я не закончу, ладно? — Ладно.       Девушка на несколько секунд замерла над планшетом, а потом… карандаш начал порхать по бумаге! Но только это был уже совсем не тот художник и не тот стиль, который я видел раньше. Смелые, но какие-то рваные, дёрганые линии. Много, очень много чёрного. Действо продолжалось, наверное, меньше минуты. Потом художница вздохнула и опустила карандаш. — Вот.       На рисунке были изображены трое. В центре мы с Рыжиком держимся за руки. Наши фигуры почему-то получились расплывчатыми и полупрозрачными. Немного в стороне — Лена. Вот она выведена очень чётко. Она стоит, опустив руки, смотрит на нас и, кажется, плачет.       Я взглянул на художницу. Она внимательно смотрела на своё творение, как на незнакомое, опасное существо. — Вы… ты опять уходишь, Сёма. — наконец произнесла девушка. — Да нет же! Никуда я не собираюсь! Я же вернулся, чтобы… Я вернулся, Лена. — Ты уходишь. — прозвучало ещё раз, как приговор.       Лена опустила голову, всё время держа глаза в тени. Встала, начала собирать свой нехитрый инвентарь. — Знаешь, Сёма, поздно уже. Мне пора. Спасибо за такой познавательный вечер. — Лена, но ведь мы завтра увидимся? Может, сходим куда-нибудь вместе?       Отчаянная попытка исправить, собрать осколки вдребезги разбитого вечера. Лена пожала плечами. — Да, конечно. Почему бы и нет? До завтра, Сёма. — повернулась и пошла по дорожке к своему домику, крепко прижимая к груди планшетку с рисунком. — Догони. — приказал Шиза. «Нет, я не могу. Что я скажу ей? — Да что угодно, это неважно. Догони, болван. «А вдруг станет ещё только хуже? Нет. Я всё исправлю завтра».       Стараясь двигаться как можно тише, чтобы не… В домике никого не было. Странно. Или вожатые тоже люди и тоже хотят отдохнуть? Не знаю. В любом случае, сил или желания размышлять на отстранённые темы не было никакого.       Я наскоро отряхнул с сандалий песок на крылечке, и, раздевшись, нырнул под одеяло. Уютно, хорошо… Лениво приползла откуда-то мысль. «А ведь я так и не расспросил старших о том, что тут происходит, ни на шаг не приблизился к разгадке Лагеря. Юлю завтра поймать, что ли? На что, интересно, ловят девочек-кошек?» Уже почти засыпая, я услышал, как открылась дверь, и Ольга Дмитриевна тронула меня за плечо.» — Ну что, как тебе первый день в лагере? Запомнилось что-нибудь? — Больше, чем ждал… меньше, чем хотел.       Я еле шевелил губами, но она всё-таки услышала и улыбнулась. — Ладно, спи. Завтра будет новый день. — Ольга Дмитриевна, а кто такой Песеэр?       Ответа я не услышал потому, что заснул.