Тео

      — Выглядишь уставшей, — сказал Джузеппе Бруно, войдя на кухню, и сел рядом со мной, не дожидаясь реакции.       Я в этот момент рылся в сети в поисках подходящего плана на выходные. В основном, попадались горнолыжные туры, но в Альпы на Рождество я мог бы попасть, только если бы продал почку, вернее, штук шесть почек. Радовало, что в этом времени не нужно было заморачиваться визами и различными разрешениями на въезд в тот или иной регион — после Объединения в двадцать втором веке остались разве что названия прежних стран, указывающие на конкретное место пребывания, да и то не всех или не в том виде, к которому я привык. Строго говоря, та же Италия, в которой родился Бруно, не имела статус страны, так назывался регион, не обладающий независимостью. Если точнее, более понятнее географически Джу был из Южной Италии — а вот северная часть Италии называлась иногда Ломбардийской. Честно говоря, я не особо вникал в суть данных переименований, мне хватило того, что пришлось некоторые вещи зазубрить. Традиционно оставались также названия некоторых штатов в бывшей стране с аббревиатурой США, типа «Джим Кирк из Айовы, Северная Америка, Земля». Полагаю, такое разделение произошло потому, что штаты в прошлом сами по себе были этакими государствами в государстве, со своими законами.       — Райт? — Джу щелкнул пальцами у меня под носом.       — Только не говори, что я сижу под омелой, ладно, — проворчал я, листая список курортов дальше. Почему-то места, где сейчас лето, меня не привлекали.       Бруно расхохотался.       — Не знал, что ты настолько привержена традициям. Мы же не в каком-то замшелом веке. Ты вполне можешь отказаться, если тебе не приятно. Или если просто не хочется.       — Твою мать, — простонал я. Рука сама потянулась к лицу. — Где ты раньше был, такой умный.       — У вас в Англии отказываться не принято? — продолжал любопытствовать Бруно.       — ... точно, — кивнул я и перевел тему, потому что стало неловко. — Как думаешь, куда лучше съездить на эти выходные? У меня дома все неожиданно разъехались.       Отговорка легко скользнула с языка. Бруно уставился на меня.       — Нельзя оставаться в Рождество в одиночестве. Приглашаю тебя к себе.       — В смысле? — потерялся я как-то.       — Зима в Амальфи мягкая, — продолжил Джузеппе, словно не услышав меня. — Если тебя не пугают две мои двоюродные сестры, то милости прошу.       — Э-э-э, — не сразу сообразил я. — Погоди, Амальфи… это где щиколотка? — я пытался одновременно вспомнить карту Италии и спрятать свой интерес.       — Чего, — не очень громко и безо всякой вопросительной интонации отозвался собеседник. — Ах, сапог, конечно… Следующий шаг — назвать меня макаронником, Райт.       С этими словами Бруно мрачно сдвинул брови. Смотрелось страшновато.       — Э, — выдавил я. — Прости.       — Я шучу, — парень расхохотался, и атмосфера перестала быть тяжелой. — Ну, так что, поехали ко мне?       — Это точно будет удобно? - уточнил я.       — Конечно!       Я не испытывал той же уверенности, что Бруно. Но терять мне было нечего, в конце концов, я всегда могу вернуться в Сан-Франциско, запереться на съемной стандартной квартире и пролежать все выходные, глядя в потолок. Это довольно скучный план, так что прибегать к нему мне бы не хотелось.       — А, да, — словно вспомнил Бруно. — Билеты вроде еще были, а шаттл вылетает сегодня в одиннадцать. Мы можем дойти до библиотеки и попросить доступ в открытую сеть. М?       Я вздохнул и поднялся.       — Идем, если ты на самом деле не передумал.       — Вообще-то у меня на тебя коварный план.       — А? — поперхнулся я.       — Во-первых, если ты помнишь, Джер, то есть мой брат, подчиненный твоего отца.       — А, — пришло понимание. Вероятно, дружба младшего поколения между собой могла отчасти повлиять на успешность чьей-то карьеры, хотя я с трудом представлял строгого Дэвида Райта, который принялся бы покровительствовать из-за такой малости, как знакомство с кем-то из семьи.       — Хотя если Джеронимо об этом узнает, будет не очень хорошо, — смешался парень, вероятно, думая о чем-то еще.       — Я не скажу, — беспомощно произнес я.       — Во-вторых, ты станешь моим щитом… этого ты тоже не слышала, но все же ты выглядишь благоразумным человеком, — он ухватил меня за предплечье и потащил за собой. — Скорее, скорее, а то вот-вот начнется построение, а потом надо будет собирать вещи.       Я не стал сопротивляться, это было слегка опасно. Так мы и шли по всему коридору. Только на выходе из общежития я выдернул руку из хватки. Не хватало еще расспросов от любопытных. Не то, чтобы я делал тайну из того, куда собрался, но и посвящать в эту историю каждого встречного желания не обнаруживалось.       Билеты были куплены совершенно без проблем, хотя у нас оказались разные рейсы до Нью-Йорка, но стыковка должна была произойти нормально. Бронирование гостиницы в пункте назначения завершилось быстро. В декабре мало кто хотел ехать на побережье Тирренского моря, учитывая, что температура воды там была не сильно выше температуры воды в заливе Сан-Франциско. Я сообщил о месте проведения каникул Биверу, подающему списки на кафедру, и на этом успокоился.       Оставшееся до рейса время пролетело в мгновение ока. Немного подумав, я снял часы и оставил их в комнате. Проверив наличие всех нужных мне конспектов в планшете, отключил сначала сеть, потом и само устройство и запихнул его куда-то в сумку со сменой белья. Не знаю уж, какие именно цели преследовал Джу своим приглашением, но мне это было на руку. Я убирался куда подальше от Академии. Все, что требовалось от меня — это познакомиться с семейством Бруно, прийти на рождественский ужин завтра вечером, а дальше я был свободен, как птица.       Привыкшего к русским зимам, меня не могла напугать мягкая, немного ветренная итальянская зима с температурой воздуха до шестнадцати градусов. Это было неплохое время и место, чтобы отдохнуть, собраться с силами и подготовиться к экзаменам.       Утром мы с Бруно, все еще зевая, были в Неаполе, ближайшем к Амальфи населенном пункте, в который мы попали через две пересадки. Гражданская транспортная система учитывала популярность маршрутов, так что выбора особо и не было. В Нью-Йорке и Риме мы находились примерно по полчаса, так что никаких впечатлений от этих городов у меня не осталось, кроме того, что оба они казались серо-голубыми, безликими, высоченными из-за небоскребов. Честно, я немного жалел, что не мог сейчас по ним побродить, потому что по тем крохам времени, что я был там, нельзя было прочувствовать атмосферу этих мест.       Из Неаполя, города, что несколько сбил уже привычную футуристичность, нам предстояло чуть больше часа на автомобиле, который Бруно взял напрокат. Мы прошли по небольшой улице в пастельных тонах, спустились чуть под уклон и нашли припаркованный автомобиль. Рассвет только занимался, так что Неаполь остался в моей памяти этакой розоватой дымкой. Маленькие города этого мира казались мне похожими друг на друга как близнецы, но сохраняли национальный... менталитет, что ли. В итальянских городках не было множества огромных зданий из стекла и бетона, что рвались бы к небу, пугая новоприбывшего, грозя его раздавить. Я и вовсе подумал бы, что случайно прыгнул обратно в свое время, если бы не обилие голографических вывесок, зазывающих в кафе с самого утра.       На самом деле, Неаполь был куда больше, просто располагался много западнее того места, куда мы прибыли. Вот там-то имелись и современные здания, порой довольно причудливой архитектуры. Я зацепил только самые окраины, а они в редком городе выделялись.       Дорога пролегала у подножия Везувия, местами ограничивая видимость сплошными заборами-экранами, на которых иногда высвечивалась разная информация. Порой виднелись дома тех же пастельных оттенков, устремлялись в небо стройные кипарисы, привлекали внимание своеобразной кроной сосны пинии. Я на долгое время залип, завороженно рассматривая громадину туманной горы в окно, потом спросил, не глядя на Джузеппе:       — Когда было последнее извержение вулкана?       — О, — слегка растерялся тот. — Ну… дай Бог памяти и освежи мои познания в краеведении… в двадцатом веке.       — Включить голосовой помощник? — услужливо спросил приятный механический голос. Собственно, отчасти из-за него мы молчали последние десять минут — он почему-то барахлил и отказывался выключаться, время от времени улавливая ключевые фразы от нас и пытаясь провести экскурсию.       — Нет! — взорвался Бруно, на миг отводя глаза и руки от руля. Он снова потыкал в экранчик на приборной доске, что-то эмоционально пошептал, и помощник, похоже, все же отключился окончательно.       Я слегка опешил и повернулся к собеседнику.       — Серьезно? И с тех пор ни-ни?!       — Ни-ни, — парень рассмеялся и повторил мое эмоциональное высказывание. — А что?       — Это довольно большой разрыв по времени. После Помпей в… каком там…       — Семьдесят девятом, — напомнил Бруно. — А следующее было уже в пятом веке. Вероятно, ты имеешь в виду, что чем дольше вулкан не извергается, тем сильнее он может бахнуть?       — Бахнуть, ага, — вернул я ему подколку. — Примерно так.       — Тебе знаком термин вулканология? — спросил парень.       — Конечно. Хочешь сказать, что есть способ остановить извержение? — я проверял свои знания, если эти ошметки информации можно так назвать, из фильма.       — Не совсем остановить, но уменьшить силу до безопасного, контролируемого извержения, а также направить потоки лавы на нужный склон. Тебе нечего волноваться, несмотря на то, что вулкан все еще действующий, он уже не такой опасный.       Я выдавил неопределенный звук, объяснив для себя начало второго фильма Перезагрузки и из-за чего именно Кирка попросили с должности, и снова принялся смотреть в окно. Дорога пролегала не в пустыне, вокруг располагались дома, целыми улицами и небольшими поселениями жмущиеся к вулкану. Огромная гора, несущая смерть (пусть это и было сейчас преувеличением, если верить Бруно), напомнила мне другой Вулкан, планету. Вернусь в январе в Сан-Франциско, найду Беннета и вытрясу из него планы по спасению.       В сети много различных мнений по поводу вулканцев, к слову. Помимо небольшой критики за подавление эмоций, также давалась информация об их истории. Сурак, ромуланцы, междусобойчики — это было даже любопытно. Конечно, в истории Вулкана было полно черных пятен, как и в истории любой расы. Впрочем, прямо сейчас, ныне живущие вулканцы ничем не провинились перед Нероном, для которого, однако, их бездействие и уничтожение его планеты — свершившийся факт. Поэтому он не постоит за ценой и будет воплощать канон первого фильма в жизнь, в конце концов, у меня нет причин думать, что характер здешнего Нерона, представителя расы ромуланцев со всеми вытекающими, был изменен. И пусть философия подобной мести мне несколько чужда, но мотивация вполне понятна.       Я вздохнул, продолжая рассматривать дома. Иногда они были довольно яркие, индивидуальные, но смотрелись почему-то, против ожидания, не как цветастая шаль цыганки на базаре. Чувствовался в этом какой-то итальянский характер.       — Помпеи, — оповестил Бруно, когда Везувий остался позади и чуть в стороне. — Ну, раз уж ты интересуешься темой извержений. Его закончили раскапывать добрых две сотни лет назад…       Он продолжил лекцию, к которой я прислушивался вполуха. Мне не хотелось, чтобы усилия одногруппника канули в небытие. Современные Помпеи представляли собой довольно густо населенный комплекс районов. С определением красок этих самых Помпей я затруднялся — поднявшееся к этому времени солнце довольно ярко расцвечивало дома и баннеры, так что пастельные тона искажались в своей насыщенности.       Чуть позже мы выехали за пределы городов, и началась какая-то пастораль с переменами высот, уклонами и иной раз настолько кривыми поворотами, что быстрее было идти пешком напрямик. Дорога сузилась до двух полос без какой-либо разметки, что разом поломало мои ожидания от современной Италии.       Джузеппе включил полный автопилот, выдохнул и расслабленно откинулся назад в кресле. Я задумчиво посмотрел на значок, появившийся на экране, и перевел взгляд в окно. С автопилотами сложилась, как по мне, интересная ситуация. Конечно, до полной замены человека искусственным интеллектом дело еще не дошло, иначе, полагаю, профессия пилота и некоторые еще канули бы в лету. В основном, конечно, руками управляли в редких случаях, и все сводилось к наблюдению, вводу программ и готовности вмешаться. Честно говоря, до сих пор иногда ломались копья и долетали отголоски скандалов, связанных с беспилотными машинами. Хотя со временем выявили и исправили множество критических и не очень недочетов в программировании искина, исполняющего функцию водителя, да и сбоев стало гораздо меньше, многие города все еще не допускали на улицы города полные беспилотники, некоторые запрещали также чисто человеческого водителя. Искину отдали на откуп грузовые и пустые трассы, мало пересекающиеся с пассажирским потоком — и все равно в городе их должен был обслуживать обученный человек. Кстати, именно на образчиках таких почти-беспилотников прыгали Хан и Спок, я видел такие. Представляю, как ошалел водитель, когда ему датчики и камеры сообщили о творящемся беспределе.       Противники полных автопилотов… ох, тут стоит пояснить, что частичный автопилот чем-то похож на автопилоты на самолетах двадцать первого века, только с более широким функционалом, со всеми вытекающими особенностями и необходимостью контроля, а вот полный автопилот совсем не подразумевает присутствия человека, используя заранее прописанные алгоритмы и самостоятельно обучаясь. Естественно, слишком сложные системы не могли даже сегодня полностью обойтись без человека.       В общем, противники апеллировали к законам робототехники, пусть и слегка искаженным по сравнению с теми, что помнил я. Например, искин не может своим действием и бездействием причинить вред человеку — внесены многие условия, иначе в большинстве случаев, боюсь, искин будет обездвижен. Сама машинная этика с этими и подобными вопросами была любопытной. Кого должен выбрать искин в пресловутой проблеме вагонетки, например, как это сделать, по каким критериям? Читать комментарии и мнения сторон довольно освежающе.       Владельцы автомобилей с автопилотом, конечно, предпочтут, чтобы их жизни были в безопасности. Пешеходы и не владельцы возмущены, оставшись претендентами на смерть, и все такое. В любом случае, прямо сейчас действовал запрет на полный автопилот в пассажирских транспортных средствах в черте населенного пункта и существовали многие правила по использованию частичного.       Бруно, посчитав, что я заскучал, принялся травить байки, краем глаза отслеживая мою реакцию. Я же рассматривал горные склоны, иногда среди обычных деревьев попадались занятные конструкции. Тут тоже кое-где жили люди, разводили сады и огороды, причем судя по огромным комплексам — как-то обрабатывая конечный продукт.       — А вон там, — указал заметивший мой взгляд Бруно на комплексы. — Завод. Они штампуют платы для микросхем в планшеты, если что.       — Оу, — отозвался я. Честно говоря, я посчитал это теплицами.       — Вон там, чуть выше и левее, видишь красную крышу? Монастырь, ныне не действующий, — Джу тоже не упускал момента рассказать что-то.       За свой интерес я был вознагражден чудесным, но жутковатым рассказом о людях, изгоняющих дьяволов, то бишь «эзорчиста», а также совершенно восхитительной историей о том, как десять монашек почти одновременно забеременели, но стояли на том, что никакого интима не было.       Оценив мое перекошенное в попытках сохранить невозмутимость лицо, Бруно решительно повысил градус клубнички. Когда у меня, после третьей по счету историю с горячими подробностями, уже начали гореть уши, Джу сказал:       — Италия вдохновляет на любовь, не так ли? — и перевел тему на городские легенды, вернувшись к атмосфере ужастиков категории «Б».       — Тц, — среагировал я.       — Если бы я знал, что ты любишь страшные истории, я бы устроил тебе тур по мистическим местам Италии, Райт, — сказал Бруно, рассмеявшись. — У нас есть церкви черепов, интересные кладбища, крипта и заброшенные виллы и замки. Ты боишься призраков?       — Я не верю в призраков.       — Жаль, — произнес парень совершенно серьезно, но все испортил следующей фразой: — А они ведь в тебя верят. Где твоя совесть?       — Да ну тебя, — я не удержался и улыбнулся.       — В Англии наверняка тоже есть интересные легенды и места.       — Ты говоришь о той старушке Англии, где до сих пор детям рассказывают о баргестах, хобгоблинах и накерах? — приподнял я бровь.       Мы рассмеялись и продолжили болтать, причем я бы ни за что не признался, что дорога, которая приобрела явный уклон вниз, начала меня слегка пугать. Тут стало более безлюдно, словно жители избегали здешних мест, а деревья вокруг дороги уплотнились и выстроились, будто стражи. Возможно, дело все было в том, что солнце, еще недавно ярко освещавшее наш путь, сейчас спряталось за облаками, а мои обострившиеся в ожидании прибытия в незнакомое место нервы были раззадорены историями Бруно.       Через некоторое время начали попадаться потрясающие виллы с автоматическими садами, и тяжкое чувство отступило. Дома появлялись все чаще и чаще, кажется, мы въезжали в прибрежную зону. Джу выбрал путь через Атрани, небольшой городок на самом берегу моря. О том, что мы въехали в город, просигнализировал искин, сообщив, что дальнейшее использование автопилота в текущем режиме невозможно, и через десять секунд наша скорость будет ограничена.       — Пошли погуляем, — остановился Бруно на парковке рядом с пустым ныне пляжем. — Ты сильно хочешь есть?       Я отрицательно помотал головой, отцепляя ремень безопасности и открывая дверь. Вдалеке виднелись темно-бирюзовые воды моря, несколько яхт белело на спокойной глади. Мы поднялись по ступенькам, и Бруно повел меня по извилистым улочкам. Впечатление Атрани производил странное, он словно застыл во времени.       Джу рассказывал, сколько сил и денег тратили власти городка каждый год, чтобы поддерживать Атрани в том виде, в котором он есть. Глядя на фасады домов, на мощенные улочки этого города, я мог бы признать, что оно того стоило. Ощущение складывалось, словно мы заехали в городок века этак шестнадцатого. В котором, правда, иногда попадались голограммы и экраны, где можно было узнать какую-либо информацию о городе. Исторические справки, реклама, вот это все.       Цветами Атрани были бежевый, розовый и рыжий. Особенно меня впечатлили арки у самого берега, которые я увидел, когда мы уже возвращались к машине.       Отсюда до Амальфи оставалось чуть больше километра, так что я несколько раз глубоко вздохнул, стараясь успокоиться.       — Ты волнуешься? — заметил мои манипуляции Бруно. — Ну, Тео, ты же бравый безопасник, моя семья не такая пугающая.       Я не ответил, только улыбнулся. Джузеппе сел за руль, и мы поехали. Амальфи, как и Атрани, был окружен горами. Он выглядел более… белым, чем его маленький сосед, но впечатление производил похожее — правда, мы въезжали в век примерно двадцатый. Издалека казалось, что дома теснятся, лепятся друг на друга как попало, но вот мы ближе, ближе, и приходит понимание, что это такой обман зрения, а лабиринт улочек имеет свою неповторимую привлекательность.       Море выглядело более светлым почему-то. Солнце снова выглянуло, так что, вероятно, это влияло на восприятие. Пахло солью и свежестью.       — В каком отеле у тебя бронь? — уточнил Бруно, решительно сворачивая вправо и углубляясь в петляющий узел улиц с односторонним движением.       — Э, — растерялся я слегка. — Чего-то там Луна… погоди, — я хотел посмотреть сведения в планшете, но Джу отмахнулся.       — Я понял, тогда сначала познакомлю тебя с семьей.       — Эм, Джу, — неуверенно начал я. — Честно, я не против знакомств, но присутствовать на вашем празднике…       — Перестань париться. Мы с тобой знакомы полгода, Райт, это достаточный срок, — Бруно даже нахмурился. — У нас тоже отсутствует часть семьи в этом году, никто и слова не скажет. Наоборот, если мать узнает, что я в курсе, что кто-то из моих знакомых не празднует Рождество, но ничего не сделал, чтобы это исправить, она мне мозг выест чайной ложечкой. Так что считай мое приглашение проявлением эгоизма и воспитания.       В этот момент я понятия не имел, насколько Бруно был прав.       — Погоди, я не могу прийти в гости с пустыми руками, — вспомнил я. Скорость сборов и то, как наслаивались города друг на друга, сбивали с толку.       — Хорошо, мы остановимся у магазина, — понимающе кивнул Джу и резко повернул влево, помогая притормозившему искину уйти от небольшой аварии. Я чуть не влетел головой в стекло, и мне показалось, что мы левым боком вытерли стену. Панически мигали красные линии на стеклах. Кажется, кто-то нарушал правила дорожного движения.       — Мама мия, куда ты смотришь, чэффо! Вот иногда ненавижу этих диссидентов! — выругался парень и тут же обратился ко мне. — Вино и фрукты будут очень в тему.       — О, спасибо, — растерянно произнес я, понимая, что мне дали совет, но попросил разъяснений на другую тему. — Диссидентов?       — У нас, в регионе в смысле, много людей, которые сами водят. И аварий намного больше, чем в других городах. Конечно, искины тормозят лихачей, и все такое, но, знаешь, произвести незаконную переделку бортового компьютера не так-то сложно, а внешне это выявить почти невозможно, — с досадой сказал парень. — Будешь гулять, будь осторожнее, могут сбить ко всем чертям. Погоди, я пойду с тобой, мне нужен ликер для Летти, — снова чрезвычайно быстро сменил тему Бруно.       — Ладно, — я перестал открывать дверь, малодушно желая сбежать от этой словесной лавины.       Джу припарковал машину перед магазином, и мы направились внутрь, где и разошлись в разные стороны. Это был небольшой торговый зал, в котором находилось всего два покупателя: женщины с добрыми улыбками и с абсолютно пустыми корзинками. Более того, они узнали Бруно, принялись с ним болтать, осыпая друг друга комплиментами. Право слово, не проще ли заказать доставку? Кажется, в подобные места итальянцы ходят исключительно пообщаться.       Я в это время тыкал в информационное табло с советами по выбору вина. Джу подошел ко мне, чтобы рассказать, какой сорт предпочитала его мать, поэтому женщины увидели меня и…       — Джузеппе Бруно! Ты привез девушку и не знакомишь с ней!       Черт тебя подь-ери, — произнес внутренний голос с отчетливым акцентом.       — Мы друзья, — сказали мы в один голос. Я почувствовал, как мое сердце падает вниз, сопровождаемое неприятным ощущением холода.       — Понятно, понятно, — ласково заговорили женщины, явно пропустив это мимо ушей и сделав свои выводы.       Мы обменялись паникующими взглядами, закупились побыстрее и сбежали из этого места. Джузеппе попытался убедить «тетушку Донну», что все не так, как она подумала, но не преуспел.       — Ты знал, что так будет? — спросил я подозрительно притихшего Бруно. Тот слегка поморщился, делая вид, что сосредоточен на вождении.       — Не обращай внимания.       — Не обращаю. Но ты знал?       — Догадывался. Не переживай на этот счет, — зачастил парень. — Они потом поймут, что ты просто гость. Тебя ведь не смутило это, когда ты согласилась?       Я даже не подумал о том, как это может выглядеть со стороны. А следовало бы.       Моя вина.       — Поймут? Когда? А до тех пор я буду… — слова «твоей невестой» застряли в горле. — Мама миа! — сказал я с той же экспрессией, что и Джу ранее. — Ты меня не в этом качестве домой привез?!       Он застенчиво заулыбался, а у меня появилось острое желание запустить ему в лицо этой, только что купленной по совету самого Бруно, красивой бутылкой вина. Останавливало только то, что тогда придется возвращаться в магазин и проходить все по новой.       — Ладно, — я решил, что ехать в Сан-Франциско прямо сейчас будет очень странно с моей стороны, и решительно сменил тему. — Что такое чэффо?       — Я не скажу тебе, — открестился Джу и остановил машину. — Пойдем, я познакомлю тебя с Летти и Джулией.       Отступать мне было некуда. Если «тетушка Донна» расскажет родственникам Бруно обо мне, а я стану их избегать, то все осложнится куда сильнее. Не можешь предотвратить, возглавь, как говорится.       Кажется, это все же применимо к иным ситуациям. Я тяжело вздохнул и решительно открыл дверь.