Побег
9 сентября 2018 г., 23:40
Поговорить с Подриком Лайту не удалось. Двое солдат провели его по двору так быстро, что Лайт едва успел обменяться со своим оруженосцем взглядом. Что ж, по крайней мере Подрик на свободе. Своё слово Станнис сдержал.
Сторожить Подрика король не счёл нужным, но самого Лайта стерегли крепко. У дверей его комнаты постоянно дежурили два человека, сменявшиеся дважды в сутки. Когда Лайту было нужно куда-то пойти — хоть в столовую, хоть в уборную — стражники следовали за ним. Командовал ими сир Бонифер Хасти, пожилой и очень набожный рыцарь, то и дело поминавший Семерых.
Это возможность, решил Лайт. Состроив постную мину, он попросил у своего тюремщика экземпляр Семиконечной Звезды, для молитв и благочестивых размышлений. Сир Бонифер охотно выполнил просьбу пленника.
Полистав книгу около часа и запомнив несколько цитат, Лайт завёл с сиром Бонифером долгий разговор, в котором изображал кающегося грешника, жаждущего заново приобщиться к вере. Под конец разговора старый рыцарь подобрел к своему юному пленнику и выполнил вторую просьбу: Лайт получил иголку и нитки, чтобы заштопать порвавшуюся в бою одежду. Вечер этого дня, начавшегося в тюремной камере, Лайт провёл за шитьём. Стежки получались грубыми и с непривычки кривыми, а иголка была слишком толстой и большой. Такой и человека убить можно — если подобраться очень близко и если жертва не будет настороже.
На второй день началась работа.
Ещё накануне вечером Лайт продиктовал сиру Бониферу список необходимых материалов. К утру все они были доставлены в Драконье Логово. Именно там, на холме Рейнис, где более ста лет назад Таргариены держали своих драконов, человеку вновь предстояло подняться в воздух. Если затея завершится успехом, в чём Лайт совершенно не был уверен. Опыта воздухоплавания у него не было никакого, он знал лишь общий принцип. Но успех Лайту и не нужен. Он выторговал у Станниса неделю не для того, чтобы помогать ему, а для того, чтобы сбежать.
Идея использовать для бегства строящийся воздушный шар была слишком очевидной, и Станнис, конечно же, предусмотрел это. Драконье Логово охраняли день и ночь. Работники работали, Лайт руководил, солдаты и сир Бонифер наблюдали. Вечером Лайт вернулся в Красный Замок, работники разошлись по домам, а охрана осталась. Миновав ворота замка, Лайт увидел Подрика. С радостным криком оруженосец побежал к нему.
— Сир Лансель! Я не успел поблагодарить вас вчера. Вы всё-таки вытащили нас обоих из тюрьмы!
Хотя у Лайта ещё не было плана, только смутное намерение, в этот миг он понял: именно Подрику суждено сыграть ключевую роль. Оруженосец, в отличие от него, свободен. И он охотно выполнит всё, что Лайт ему прикажет. Но как передать приказ, если за плечом стоит сир Бонифер и внимательно слушает каждое слово?
— Всё не так просто, Подрик, — вздохнул Лайт. — Король дал мне неделю, чтобы сделать воздушный шар. Если результат не будет достигнут, я вернусь в тюрьму. Не знаю, сумею ли я уложиться в срок. Остаётся лишь молиться Семерым, и прежде всего Кузнецу, ведь, как сказано в священных книгах, Он покровительствует любой работе, не только кузнечной.
Подрик молча хлопал глазами.
— Я пойду в септу прямо сейчас, — продолжил Лайт. — Не помолишься ли ты со мной, Подрик?
Сир Бонифер за плечом Лайта шевельнулся.
— Сожалею, сир Лансель, но это невозможно. Приказ его милости ясен: вам запрещено находиться наедине с вашими родными, подчинёнными, друзьями. Даже ради столь благочестивого дела.
— Я понимаю, сир Бонифер, — смиренно произнёс Лайт. — Что ж, тогда я попрошу Подрика, чтобы он помолился Кузнецу после меня. Ты сделаешь это для меня, Подрик?
Оруженосец выглядел удивлённым, но тем не менее кивнул.
— Да, сир Лансель. Конечно.
— Идёмте, сир Бонифер. Вознесём хвалу Семерым и будет надеяться, что Они ответят на наши мольбы.
Сир Бонифер выглядел растроганным. Лайту даже показалось, что старик смахивает слезу умиления.
— Вы на верном пути, сир Лансель. Ваша служба ложному королю, ваша греховная связь с королевой — всё в прошлом. Теперь вы обрели веру, а молитва — кратчайший путь к раскаянию.
***
У алтаря Кузнеца Лайт впервые оказался в одиночестве. Сир Бонифер деликатно отошёл подальше, чтобы не мешать пленнику общаться с богами. Лайт поставил свечу, раскрыл молитвенник и зашевелил губами. Минуту спустя он искоса глянул на сира Бонифера — тот смотрел в другую сторону — и быстро вынул из кармана швейную иглу. Уколов палец, Лайт написал на оторванном куске страницы несколько слов. Затем высушил записку над свечой и, скомкав, спрятал под ближайшим канделябром, оставив торчать краешек. Лайт надеялся, что Подрик окажется достаточно сообразителен и догадается поискать послание. Утром, вновь молясь у алтаря Кузнеца, Лайт обнаружил ответ. Подслушав разговоры в караульной, оруженосец выяснил, где содержат Серсею и Тирека, и заодно узнал имя красномордого тюремщика. Любителя трахать королев звали Уилл. Уилл дежурил поочерёдно, день на первом уровне и день на втором, а третий день отдыхал. Сегодня у него был выходной. На втором уровне, где томилась в заточении Серсея, он должен был оказаться послезавтра. Лайт усмехнулся. Будь у Уилла другое расписание, не включающее в себя дежурство у камеры королевы, Серсею пришлось бы убить. Подрик нашёл бы спрятанный в бывшем кабинете Лайта пузырёк со «сладким сном» — ещё одним ядом, предоставленным ему Пицелем — и отравил бы еду королевы. Лайт был уверен, что сумеет убедить Подрика пойти на это. Быстрая и милосердная смерть лучше публичного унижения на суде и последующей публичной казни. Но Серсее повезло. Благодаря одному похотливому дураку королева будет спасена. Оставалось выяснить пару мелочей: что и когда ест заключённая, и кто носит ей еду. Вечером Лайт узнал, что королеву держат на хлебе и воде, которые кухарка носит ей дважды в день. На следующее утро Лайт оставил в септе не одну, а две записки — для Подрика и для Серсеи — и иглу. Больше она ему не понадобится. Прочитав ответ от Подрика (оруженосцу удалось проникнуть на кухню и подменить предназначавшийся Серсее каравай другим, куда он засунул иглу с запиской), Лайт поздравил себя с успехом. Самая трудная часть плана выполнена, остался последний шаг. Подрик справился блестяще — вот кто в будущем станет главой тайной службы! — и теперь всё зависит только от Лайта. Вечером четвёртого дня Лайт сказал сиру Бониферу, что хочет повидать своего кузена Тирека. — Ему всего двенадцать, — убеждал Лайт, — и ни в каких преступлениях он не замешан. Я знаю, что его милость король Станнис запретил мне встречаться с королевой. Да я и сам больше не хочу видеть эту ужасную женщину, на чьи чары я так глупо поддался. Но ведь в отношении моего кузена никакого запрета нет? Он даже не подсудимый, а просто заложник! Сир Бонифер подумал и согласился. — Хорошо, сир Лансель. Когда вы хотите навестить вашего кузена? — Завтра вечером. — Быть по сему. Но разговаривать вам придётся в присутствии стражи. Ничего не могу поделать, приказ короля. — Благодарю вас, сир Бонифер. Вы так добры ко мне. На пятый день Уилл заступил на дежурство у камеры Серсеи, уже получившей иглу и записку, и в этот же день Лайта повели в камеру Тирека. Проходя мимо Уилла, Лайт подмигнул ему. Насладись последними минутами своей жизни, Уилл. Я помню, как ты сказал, что после секса с королевой и умереть не жалко. Не уверен насчёт секса, Уилл — разве что Серсея будет в настроении — но умрёшь ты точно, это я тебе гарантирую. Ланнистеры всегда платят по счетам. Надеюсь, ты успел потратить те сто драконов, что вытребовал у меня в обмен на шанс поговорить со Станнисом. Я воспользовался своим шансом — а ты, Уилл? Разговор с Тиреком вышел длинным и пустым. Лайт говорил дежурные слова ободрения, заверял кузена, что о нём помнят, и советовал не терять надежды. Под конец бедняга совсем раскис и, не стесняясь, плакал у Лайта на груди. Неудивительно. Мальчишка знатного рода и ему всего двенадцать. Всю жизнь он провёл среди родных и слуг, окружённый заботой. А тут вдруг тюрьма. Лайт, по крайней мере, имел подобный опыт: чтобы снять подозрения L, он добровольно пошёл на заключение и даже лишился памяти. Тогда он смог обмануть L, вернуть тетрадь вместе с воспоминаниями и выкрутиться из ситуации, казавшейся безвыходной. Сможет и сейчас. — До встречи, Тирек. Надеюсь, тебя скоро освободят. — До встречи, Лансель. Коридор узок и темен. Один стражник идёт впереди, другой позади. Лайт посередине. Факелы чадят, отбрасывая на стены когтистые тени. Лица видны плохо — но хорошо виден олень Баратеонов на дублете стражника, идущего им навстречу. Среднего роста (женщина такого роста считалась бы высокой), стройный, длинные волосы сверкают золотом. Цвет глаз не видно, но Лайт знает, что они зелёные. — Эй, ты кто такой? — удивился шедший впереди Лайта солдат. — Я тебя не знаю! Ты не Уилл! Не Уилл выхватил меч. В тот же миг Лайт развернулся на пятках и ударил шедшего сзади коленом в пах. Мужчина скрючился, Лайт вытащил меч из его ножен, развернулся снова и вонзил клинок в спину переднего, успешно отбившего атаку Серсеи. Отпихнув труп ногой, Лайт прыгнул вперёд, развернулся в третий раз и встал с королевой плечом к плечу. Второй стражник уже оправился от боли, но за прошедшие несколько секунд ситуация резко поменялась. Теперь он был один и безоружен — против двух вооруженных врагов. Он повернулся и побежал, но Лайт рубанул его по ногам, а Серсея достала ударом в спину. Королева рассматривала кровь на своём клинке с радостно-удивлённым выражением. Это был второй убитый ей человек и первый, убитый в бою. Серсея поднесла окровавленный меч поближе к лицу, высунула розовый язычок и слизнула кровь. — Ну как? Вкусно? — Гадость, — призналась Серсея и вдруг прыснула. Она смеялась и обнимала Лайта, пока он её не отпихнул. — Радоваться будем потом. Сейчас надо освободить Тирека. Кажется, ключи были у этого… ага, нашёл. Помоги мне. Лайт облачался в доспехи убитого им стражника. — Мне-то никто не помогал, — проворчала Серсея, но больше для виду. — Чуть ли не час с этой сбруей провозилась! Меня никогда не учили носить доспехи — я же женщина! — Я предвидел это и специально говорил с Тиреком подольше, — сказал Лайт. — А с Уиллом как прошло? Серсея передёрнула плечами. — Соблазнить его было легко. Дурак открыл камеру, разделся, положил оружие на пол и начал меня лапать. Обслюнявил всю, бррр. Но я воткнула иглу ему сюда, — Серсея показала на сонную артерию, — как ты мне и велел. Кровищи — жуть! Я чуть не сблевала. А почище способа не было? — Был, — сказал Лайт. — Можно воткнуть иглу в глаз. Но это трудно. В шею проще и надёжней. — Даже не знаю, как к тебе относиться, — протянула Серсея, пока они шли к камере Тирека. — Ты спас меня, но ты проиграл битву и не уберёг моего сына. Что мне делать с тобой, Лансель? Надавать тебе пощёчин или расцеловать? — Надавай мне пощёчин, — предложил Лайт, — а потом поцелуй. Так Серсея и сделала.***
— Что теперь? — спросила Серсея, когда они вдвоём одели Тирека в доспехи третьего убитого стражника. Кольчуга доходила кузену до колен, но в полумраке темниц этого не видно, если не приглядываться. — Ты написал про подземный ход, но не написал, где он. Почему? — Чтобы ты не сбежала одна, бросив меня в плену. Только не говори, что ты бы так не сделала. Я слишком хорошо тебя знаю, Серсея. Королева расхохоталась. — Так где ход, Лансель? — На третьем уровне темниц. — Я забыла спросить: как тебе удалось передать мне записку, если ты был под стражей? — Подрик, — коротко ответил Лайт. — Твой оруженосец? Он с нами не пойдёт? — Нет, он выберется другим ходом, через кухню. Это на тот случай, если бы нас поймали — чтобы хоть кто-то добрался до лорда Тайвина и передал ему вести. — А как ты выбрался из камеры? — Через дверь, — усмехнулся Лайт. — Тирек, ты первый. Серсея, ты за ним. Я пойду последним. Час спустя три человека шли по усеянному обломками кораблей берегу Черноводной. Спускались сумерки, над рекой стелился туман. В небе выступали звёзды и ярко сиял красный росчерк невесть откуда взявшейся кометы. Когда Лайт входил в тюрьму, её ещё не было. Больше из праздного любопытства, чем ради какой-то цели, Лайт представил в уме карту и прочертил мысленную линию в указанном кометой направлении. Если карты не врали и если Лайт не перепутал, линия пересекала Красную Пустыню, проходила через Кварт и исчезала в Нефритовом Море. Полмира, должно быть, дивится этому странному астрономическому явлению. Но пускай кометой занимаются мейстеры. У Лайта есть дела поважнее. Уже виднелись впереди ряды палаток, слышалось ржание лошадей и лязг стали. Пора избавляться от маскировки: оленьи шкуры львам больше ни к чему. Трое Ланнистеров вошли в лагерь лорда Тайвина.
