Два кофе, чтобы влюбиться

***

      Она проснулась на диване в гостиной. Знаете, такой диван старенький, в котором пыли больше, чем во всём мире? Засаленный, весь в пятнах, ободранный. В каждом доме найдётся такой. Анника приподнялась с дивана. Леонардо, видимо, бросил её и умчался на работу. Да, в воскресенье. Это же Леонардо, он всю свою жизнь провёл в офисе. А что ещё делать, когда твоя жена от тебя ушла? Плясать? Может быть, скакать? Люди — они такие, пытаются зарыться в работу, чтобы уйти от проблем. Не всегда это удается. Конечно, Бенедетти мог взять любую девчонку и уехать с ней в «The Ritz Carlton», но зачем? Леонардо искренне не понимал, почему богатые выбирают вычурных красоток со сделанным лицом. Конечно, хочется видеть рядом с собой роскошную даму, но не проще полюбить настоящего человека с тонкими губами, маленькой грудью или щеками вместо скул, а не вестись на хорошую обёртку? Что ещё за пластмассовая любовь?       Анника делает капучино. С каждым днём она любит этот горький напиток всё больше и больше. Даже любимый каркаде пылится в шкафчике на верхней полке. Оно и неудивительно: Анника очень непостоянна. Она любит всё менять, придумывать. Это, конечно, хорошо, но может привести к плохим последствиям. Анника понимала это: никто не хочет позориться, особенно когда ты Анника Беккер, которую все привыкли считать паинькой. «Ну серьёзно, паинькой? — бормотала Беккер, допивая очередную порцию «Лонг-Айленда», — я хоть и хорошо учусь, но не думаю, что мои родители согласятся с этим прозвищем. Бред какой-то!»       Анника очень любила выпить и повеселиться. Настолько сильно, что воровала пиво у сестры. Подло, но в этом мире выживает сильнейший. Так как в клубы не пройти, приходилось тусить дома. Очень даже неплохо, честно говоря. Жозефина покупает всё, что нужно, Анника делает коктейли. Потрясающий симбиоз. Из Анники бармен так себе, но что поделать? Жозефине настолько лень с этим возиться, что она просто спихивает всё на младшенькую. Аннике же это в кайф, чистое блаженство. Особенно, когда на всю громкость играет какой-нибудь David Guetta, а Жозефина крадёт бутыль текилы и половину выпивает. В те моменты, Беккер-младшая ржала как конь со своей тупой сестры. Вот, оказывается, какая она, сестринская любовь.       Анника готовила глазунью, когда Жозефина проснулась. Голова кругом. Со вчерашнего дня Жозефина не вставала с кровати. Хотелось просто прорыдать вечность из-за всей этой ситуации. Встав с кровати спустя полчаса, Беккер-старшая поняла, что дома пусто. «Где Анника?» — подумала Жозефина, доставая молоко из холодильника. На столе стояла тарелка с яичницей и записку: Не теряй меня, Жози. Я скоро вернусь. Возникли небольшие проблемки. Твоя Аннита. «Вот чёрт!» — Жозефина села за стол, параллельно думая, где же её сестру носит с утра в воскресенье.

***

      Анника медленно шла по одной из запутанных улиц Нью-Йорка. Настолько медленно, что даже черепаха быстрее. Не хотелось видеть сейчас Лею и снова делать ей больно, но извиниться надо. Потерять лучшую подругу — это жестоко. Почему потерять? После таких признаний дружить не очень легко. Тот, кто признался, не может смотреть на своего друга спокойно. Он думает: «Может, это всё сон, и он меня любит?», успокаивая себя тем, что надежда умирает последней. Тот, кому признались, тоже живёт несладко. Иногда он прокручивает в голове, о чём думает его друг? О сексе с ним, о поцелуях? Жить, понимая, что этого человека ты ранил до глубины души — пиздец как неудобно. Совесть грызёт.       Вообще, Леа — обычный подросток: учится не очень хорошо, курит, гуляет после одиннадцати вечера. Проживает свою молодость почти на полную, так сказать. У неё даже однажды был парень, с которым она провстречалась недолго. Его звали Уго. Обычный мексиканский парнишка-шкаф, работал в «Walmart», души в Лее не чаял. Леа же встречалась с ним из-за того, что просто пыталась изменить свою ориентацию. «Лесбиянкой быть не очень круто в нашем-то классе», — обычно настраивала себя Мэттьюс. Да и разочаровать Аннику стало бы позором для Леи. Влюбиться в своего друга, особенно если он твоего пола — такая себе затея. Но у Мэттьюс не было выхода. Анника для неё — опора и надежда на светлое будущее вместе. К сожалению, мечты не сбылись. Такова жизнь.       Анни стояла на пороге дома. Неприметная сосновая дверь, зашторенные окна. Не видно, что происходило внутри, но разум подсказывал Аннике: дома никого нет. Подумав, Беккер спустя пять минут тихо постучала в дверь. Никто не ответил. «Возможно, их нет дома, — Анника почесала затылок, — или же я просто тихо стучу». Подождав, Анни снова постучала. Теперь уже громко и интенсивно, будто гневаясь. Никакого звука. Анника сматерилась. Она хотела извиниться перед подругой, а Леа куда-то свалила. В итоге, Беккер развернулась и медленно пошла домой. — Чего надобно, старче? Резкий, грубоватый и злой голос Леи нарушил тишину. Мэттьюс наполовину высунулась из-за двери, гневно смотря на подругу. Леа была не в настроении. — Я хотела поговорить, — робко и испуганно промямлила Анника. — Поговори со своим Бенедетти, — прошипела Леа, — шалава! Дверь захлопнулась с таким порывом, с таким звуком, что громче только взрыв атомной бомбы. Казалось, что дверь слетит с петель, настолько злой была Леа. Аннику, конечно, ранило это оскорбление, но девушка понимала, что это всё минутный всплеск гнева. Все мы люди, у всех есть чувства. Это надо воспринимать абсолютно спокойно. Мы все вспыльчивы.

***

      Что обычно делают бизнесмены в полдень воскресенья? Отдыхают? Сидят в ресторанах? Возможно, но Леонардо отправился в магазин «Louis Vuitton», чтобы выбрать подарок для Анники. Дело в том, что в понедельник у Лео покер вместе с деловыми партнёрами. Немного разрядки никому не помешает. Леонардо — огромный любитель азартных игр. Но есть люди, проигрывающие кучу денег, а есть Бенедетти. Он очень редко бывает в убытке. «Игру нужно уметь прочитать», — говорил Леонардо. И, думаю, он прав. И на завтра Лео решил вывести в элитный свет Аннику. Ему было всё равно, что ей всего семнадцать, Лео просто хотел видеть Беккер возле себя. Она возбуждала его. Любовь и страсть овладела Бенедетти, как подростком.       Выбор платья для своей возлюбленной — дело тонкое. Главным советником Лео стал консультант. Он помог выбрать Леонардо идеальное платье. Бенедетти абсолютно не знал, что нравится Аннике, но ориентировался на её повседневный стиль. Она любила что-то строгое: синий, чёрный, белый. Платье в пол было чёрного цвета, с блестящей вышивкой на линии горловины и талии, которая придавала лицу сияние. Завышенная талия подчёркивала фигуру. Также к образу были подобраны красивые туфли из лакированной кожи на каблуке-шпильке. «Господи, как же красиво на ней это будет выглядеть», — Леонардо восхищённо закусил нижнюю губу.       Недовольная Анника плелась домой. Леа абсолютно убила настроение Беккер. Зачем так грубо? Откуда она вообще узнала о Леонардо? Конечно, Анника рассказала Мэттьюс кое-что, но это было только имя. Сколько вообще парней с именем Леонардо в Нью-Йорке? Кто ей рассказал? И почему нельзя просто выслушать? Понятное дело, Анника сильно обидела Лею и разбила ей сердце, но Мэттьюс всегда отличалась своей открытостью. Возможно, Леа просто не хотела видеть Анни.       Горы опавших листьев покрыли улицы, словно одеялом. Яркие цвета разбавляют горы серых многоэтажек. Небо медленно затягивалось тёмными тучами. Погода портилась. Ветер гудел в ушах, потому что наушники-беруши создают вакуум. Песни «Bastille» и гул смешались. Аннику это бесило. Она немного призадумалась. Почему Леонардо до сих пор ей не написал? Может, он как всегда занят? Или же у него разрядился телефон? Причин могло быть множество, но одна точно окажется правдой.       Сквозь музыку, Анника услышала кошачий писк. Он доносился со стороны одного из подъездов обшарпанного многоэтажного дома. Беккер пошла на звук и остановилась у подъезда. «Это ещё что за чудо?» — удивилась Анни, взглянув на лестницу. На лестнице стояла коробка из-под чего-то небольшого, возможно, что в ней перевозили что-то важное и стеклянное, потому что на коробке было написано «хрупкое». В ней лежал маленький пушистый комочек тёмно-пепельного цвета, с ещё не открывшимися глазками и коротким хвостиком. Этот милашка был настолько худым и беспомощным, что на глазах у Анники подступили слёзы. Малыш съёжился в углу коробки, пытаясь спрятаться и не прекращая пищать. Этого котёнка кто-то выбросил на произвол судьбы, за что Анника начала ненавидеть всех людей вокруг. Она не могла оставить это чудо здесь, поэтому решила взять котёнка с собой. С аккуратностью хирурга Анника достала малыша из коробки. Он помещался ей в ладошки. Этот комочек был таким тёплым и родным. У Анники никогда не было домашних животных, за исключением попугая Чики, который благополучно улетел через форточку на волю, когда Беккер было одиннадцать. Расстегнув несколько пуговиц пальто, Анни засунула внутрь котёнка, лишь голова торчала над линией горловины. «Сейчас мы придём домой, малютка», — шептала Анника, шагая по мокрым дорожкам и пачкая мутной водой из луж свои сапожки от Mango.       Леонардо спешил домой. Нет, не на работу, именно домой. Впервые за неделю он окажется там. Никто никогда не мог понять, зачем Бенедетти такой огромный особняк, если спит он на диване в кабинете. Но для Леонардо это было в порядке вещей. Не думаю, что Лео можно было назвать клерком, хоть он им отчасти являлся. Когда Леонардо приезжал домой, его встречала Мария — большая, весёлая и заботливая кабовердинка, которую Лео чуть ли не спас от голодной смерти. Бенедетти называл Марию «Тётушкой». Мария была обычной женщиной лет пятидесяти, тёмнокожей, ничем не похожей на Леонардо или его окружение, но такой простой и доброй. Бенедетти ни к какому бизнес-партнёру не относился с таким уважением, как к Марии. Она тоже уважала Леонардо за все его заслуги. Это и подкупало всех женщин, имевших дело с Бенедетти — он всегда уступчив и доброжелателен ко всем.       «Дом, родной дом!» Леонардо увидел из окна своего Aston Martin свой пентхаус. Что-то внутри Лео загорелось, оживилось, будто его настроение — это ручей, бодро стекающий по поверхности. Обычно таких эмоций нет, но сейчас эта радость была искренней. Загнав машину в гараж, Леонардо прокрался ко входу. Всегда, когда он приезжал, Мария радовалась, словно её пироги с грушей признали лучшими в мире. Она очень часто их пекла для Бенедетти, и он безумно любил эти пироги. Они такие же вкусные, как в каком-нибудь ресторане, но приготовленные с душой. Леонардо достал ключ и немного призадумался об Аннике. «Я же сегодня ей не писал и не звонил…» — внезапно вспомнил он и стукнул себя ладонью по лицу. Как можно было такое допустить? Спустя некоторое время, собравшись с мыслями, Лео открыл дверь. Она немного скрипнула, что заставило Марию подскочить с дивана и направиться ко входу. — Лео, дорогой мой! — с явным акцентом радостно прокричала Мария. — Как же долго тебя не было! — Мария, я тоже очень рад тебя видеть, — Леонардо обнял женщину, — и мне нужно отдохнуть и спросить тебя кое о чём. — Да, конечно, — Тётушка чуть ли не прыгала от счастья, — хочешь пирога? Сегодня он грушевый, как ты любишь, посыпанный сахарной пудрой и корицей. — Не имею права отказаться, — улыбнулся Лео. Если бы вы спросили у Леонардо, о чём он постоянно думал последнюю неделю, вы не получили бы вразумительного ответа. Всё смешалось и стало похоже на суп: бизнес, Анника, покер, дом, Анника, Анника… ох уж эти женщины! Невозможно о них не думать!       Пирог был правда вкусный. Вкус сладкой запеченной груши прекрасно подходил к шикарному воздушному бисквиту. Крупицы сахарной пудры и корицы придавали немного терпкости. Леонардо сидел на веранде, наслаждаясь вместе с Марией днём. Кому-то он показался ужасным (скажу сразу: это была Анника), но Лео чувствовал себя намного лучше, чем в последние дни. Ему нравилось, когда пасмурно. Тучи сгущаются, заставляя солнце спрятаться за ними, словно за мягкой стеной из ваты, становится прохладнее. Особенно это чувствуется летом. «Когда холодно, работать в офисе удобнее и приятнее, — считал Бенедетти, пытаясь объяснить свою точку зрения. — Вот солнышко светит на стекло, оно нагревается, заставляя просто страдать офисных работников от невыносимой жары. В аду прохладнее, зуб даю». — Что происходит у тебя на работе? — допивая чашку чая, спросила Мария. — Ничего такого, — ухмыльнулся Лео, — только вот на личном фронте… — Ты кого-то нашёл?! — в шоке вскочила Тётушка. — Кто она? — Её зовут Анника, — воодушевлённо начал Леонардо, — и она самая прекрасная девушка, которую я видел. Не хватит слов, чтобы её описать. — Она твоего возраста? — Мария поставила чашку на поднос. — Она хочет детей, семью? Стоит отметить, что Мария могла понять, когда человек врёт. Стоило ей лишь посмотреть, Тётушка понимала — перед ней лжец. — Ей… — Лео пытался придумать оправдание, — семнадцать. Мария смутилась. Бенедетти никто не интересовал последние десять или одиннадцать лет, тем более школьницы! Лео — не педофил. Но всё же, он — по жизни одиночка, который привык трудиться больше, чем кто-либо. Каждый раз, когда Лео видел влюблённую пару, ему становилось больно, ведь он так и не стал по-настоящему счастливым. — Прекрасно, — наигранно ответила Мария и пошла на кухню.

***

      Дверь скрипнула, и Анника на цыпочках вошла в дом. Ей не хотелось беспокоить Жозефину. Анни знала, что её сестре нужно отойти. Жозефина и так всегда на нервах: учёба, проблемы с алкоголем и наркотиками, ещё и изнасилование. Всё навалилось кучей на бедную Жо. Анника сочувствовала сестре и очень хотела помочь, хоть и недолюбливала Жозефину. Говорят, что беда сплочает семью, но здесь была только её половина. Родители где-то отдыхают, даже не подозревая, что происходит с их дочками. Анника вошла в свою комнату вместе с котёнком. Он сладко спал, не обращая ни на что внимания. Аккуратно положив котёнка на кровать, Анни решила проведать Жозефину. На кухне её не оказалось, поэтому она должна была быть в своей комнате. Постояв около двери минуту, Анника, словно ниндзя, пробралась в комнату к сестре. Но её там не оказалось. Беккер это шокировало, потому что Жозефина не могла уйти в таком состоянии. Через некоторое время Анника заметила записку. Дрожащими руками Беккер взяла помятый листок и начала читать. Дорогая Анн! Думаю, ты в шоке, потому что я ушла. Объяснить, почему я это сделала, сейчас я не могу, но как только вернусь, всё расскажу. Не бойся за меня, пожалуйста, и не звони родителям. Если они спросят, где я, ответь, что уехала в Буффало. Прошу, не волнуйся, я в порядке. И прости, что я соврала тебе про изнасилование…» От бессилия у Анники потекли слёзы. Она рухнула на пол, словно коробка с гвоздями. Её сестра соврала. Да, Жо всегда была проблемной, но такое в первый раз. Она никогда не врала Аннике. Анни не могла собраться с мыслями, но попыталась строить догадки, почему Жозефина уехала. Беккер-младшая была уверена, что это связано с наркотиками и дружками сестры, такими как Фред и прочими. Просто так она никогда бы не уехала. Всё же, Анника нашла в себе силы дочитать письмо. »…я всё объясню, честно. Прости меня за всё, что я наговорила, что я так плохо к тебе относилась. Когда я приеду, всё наладится, обещаю. Анника, не падай духом! Я обязательно вернусь домой: либо живой, либо в сосновом гробу (шучу). Я люблю тебя, сестра!

Целую, твоя Жозефина Санна Беккер».

      Наступил вечер. Анника просидела на диване в гостиной часа три, пытаясь докопаться до истины. Проанализировав письмо Жозефины, Анни нашла несколько странностей. Во-первых, письмо явно писалось в спешке, потому что строки скакали, было много исправлений. Это-то вполне очевидно, но почерк уж явно был не похож на почерк Жо. Обычно она писала мелкими угловатыми буквами, а письмо написано очень размашистым почерком с закруглёнными кончиками букв. Странно, не правда ли? Во-вторых, цвет чернил был зелёным. Обрыскав весь дом, Анника обнаружила, что зелёных ручек нигде нет. Возможно, это была ручка самой Жозефины, но в это верилось с трудом. В-третьих, на бумаге виднелись следы слёз. Анника понимала, что все эти моменты ничего не значат, но ей не хотелось верить в это.       Леонардо решил сделать Беккер сюрприз и внезапно приехать. Анника любила, когда кто-то неожиданно приходит, но в этот момент ей просто хотелось побыть одной. К сожалению, Лео не знал о случившемся, поэтому в хорошем расположении духа ехал на другой конец Нью-Йорка. На заднем сидении лежали две коробки: с платьем и туфлями. Леонардо потратил на них много денег, около двух тысяч долларов, но это того стоило.       Бенедетти уже стоял на пороге. Внутри него бушевали разные чувства: смятение, возбуждение, влюблённость, страх… Анника вызывала у него такой всплеск эмоций, будто Лео спрыгнул с какой-нибудь горы на троссе. Адреналин так и прёт, поэтому Леонардо вытер потные ладони об свой пиджак и робко постучал. Для Анники же этот звук отдался эхом. Охваченная паникой и страхом, она метнулась к двери. Анни молила бога, чтобы это была Жозефина, но перед ней оказался Бенедетти с новой укладкой и пакетом в руках. Беккер абсолютно не хотела его сейчас видеть, но сказать об этом побоялась. А то вдруг Лео подумает что-то не то? Смирившись, она впустила в дом Леонардо. Повисла неловкая тишина. Лео думал о вчерашнем вечере, Анника ломала голову из-за сестры. Ей сейчас было не до любви и развлечений. Анни понимала, что трудности скрепляют семьи, ибо она безумно волновалась за Жозефину. Волновалась так, как никогда прежде. И это признак сестринской любви — она всегда будет сильной. Не важно, как вы общаетесь, даже если вы ненавидите друг друга, всё равно эта любовь будет крепкой, как сталь. — Ничего сказать не хочешь? — немного грубый голос Леонардо нарушил тишину. — А что мне говорить? — Анника была готова вот-вот заистерить. — Моя сестра уехала, оставив записку. Она обманула меня, заставила волноваться. Самое главное, что она может быть уже мертва, а я стою здесь и не могу ничего сделать! Лео, правда, я не хочу тебя сейчас видеть. Мне нужно разобраться во всём. Беккер разрыдалась. На неё навалилось всё сразу, что ударило по её нервам. Ей понадобился всего несколько часов, чтобы из спокойного человека превратиться в отчаявшегося паникёра. Лео максимально крепко прижал Аннику к себе. Он считал, что лучше сейчас поплакать, чем рыдать потом. Тем более, Лео готов помочь любимой. — Всё будет хорошо, — шептал Леонардо, забыв обо всём.