Два кофе, чтобы влюбиться

Hands getting cold Losing feeling's getting old Was I made from a broken mold? Hurt, I can't shake We've made every mistake Only you know the way that I break

***

      Анника долго не могла заснуть. Ворочалась, как юла, как вихрь. Беккер пыталась успокоиться после выходки Росса. Всё же она его слишком грубо прогнала. На душе скребли кошки. Теддер мог просто обидеться или разозлиться, даже что-то сделать с Леонардо. Зная коварный план Росса, Анника понимала, что Теддер не отступит. Нужно что-то более действенное, какая-то приманка, способная спугнуть Росса.       Наконец, Анника уснула. Ей снился чёрно-белый сон. Анни сидит на крыше стеклянного небоскрёба, свесив ноги в бездну. Внизу кромешная тьма: ни домика, ни деревца, одним словом — ничего. Беккер не боится упасть, она в абсолютной нирване. Анника оборачивается. Сзади неё стоит огромный человек в маске рыбы. У него в руках огромный нож для рубки мяса. Человек подходит к Беккер, попутно поправляя маску. Он берёт ладонь Анники, делает неглубокий надрез. Из раны сочится чёрно-белая кровь, но Беккер не больно. Она лишь улыбнулась и поцеловала человека в маске. Закрыв глаза, Анника нащупывает какой-то железный ржавый штык. Она хватается за него и прыгает вниз. Получается, что Аннику от падения в бездну отделяет лишь этот штык. Беккер расслабляет ладонь и падает. Раскрыв руки, она летит спиной к бездне и умиротворённо смотрит наверх. Крыша бесконечного небоскрёба всё дальше и дальше, теперь её и вовсе не видно. Аннике кажется, что совсем скоро она коснётся спиной земли и распадётся на мелкие частички.       Но Беккер вздрагивает. Немного подпрыгнув на кровати, Анника судорожно открывает глаза и пытается успокоиться. Ей давно не снились ужастики. Беккер нащупывает телефон и смотрит время. Свет от экрана режет глаза, но через боль Анника узнаёт время. Четыре часа утра. «Блин, мне скоро вставать!» — Анни снова рухнула на кровать. Обычно ей снятся ужастики и пострашнее, но этот был исключением. Анника во сне словно почувствовала всю жизнь, весь её сок. Она добровольно упала вниз, дала себя ранить и убить. Беккер пыталась провести параллели с жизнью: человек в маске рыбы — это Росс, покалечивший её своей мудацкой натурой, а падение — это сегодняшний день.       Анника уснула снова. Ей показался этот сон пророческим. Но что он значил? Может, стоит пересмотреть свою жизнь и выгнать ненужных людей? Тогда кто «ненужные люди»? Понятное дело, что это Росс, но он точно не один такой. Но кто спрятался? Кто настолько подленький, что на него не падает подозрение?

***

      Школа — самое нелюбимое место для любого подростка. Школа — это унижения одноклассников, злые учителя и горы домашки. В последнее время Анника думала точно так же. У неё не осталось друзей в классе. Леа — единственная, за кого так цеплялась Беккер. Ведь Леа поймёт, всё наладит и разрулит. В нынешних же глазах Анники Мэттьюс выступала «тёмной лошадкой».       Урок английского — это всегда мучительно. Сидишь, пишешь миллион ненужных слов, рука отекает… Беккер до последнего не заходила в кабинет. Она стояла в сторонке, осматривая толпу перед дверью. Леи в ней не было. «А надо ли с ней мириться?» — закусив губу, рассуждала Анника. Мэттьюс реально становится невыносимой. Это слишком заметно. Анни глазами искала Лею, пока она не заметила приоткрытую дверь в кабинет. «Она там, наверное», — подумала Беккер и аккуратно заглянула в помещение. Рядом с мистером Хендерсоном стояла Леа, которая всеми способами пыталась флиртовать с учителем. Получалось это у Мэттьюс плохо, и Анника невольно покраснела. Что-то в голове у Беккер щёлкнуло, и она решила нарушить разговор этой сладкой парочки. Распахнув дверь, Анника, словно королева драмы, вошла в кабинет и подошла к мистеру Хендерсону, неловко дрожащему от позора. Посмотрев на бедную Лею, которая выбежала из класса, Беккер думала, что сказать. — Простите мою подругу, — Анника опустила глаза в пол, — она слишком молодая и наивная. — А ещё очень назойливая, — подмигнул мистер Хендерсон. Аннике стало спокойнее. Она поняла — если с Леей Анни больше не дружит, то и за неё краснеть не нужно. Ведь один из главных аспектов дружбы — это помощь. Она может проявляться как и материально, так и морально. Зачем Аннике париться по поводу поведения Мэттьюс, если они больше не друзья? Да, Беккер виновата в ссоре, она этого не отрицала. Но Леа тоже не святая, раз позволяет себе водить в дом бабников.       Прозвенел звонок на урок. Анника села за парту и смотрела, как в класс входят её одноклассники. Никто не любил английский язык, кроме Доминика. Доминик хотел стать журналистом, поэтому всегда относился к уроку английского, как к встрече с Бараком Обамой. — Эй, Анника, — Доминик, сидящий позади, тыкнул в Беккер ручкой, — а почему Леа такая хмурая? Анника обернулась. Она увидела, что Леа отсела от неё в самый конец класса. Мэттьюс сидела и чертила круги на бумажке. Беккер стало жалко Лею. Всё же Анника поступила неправильно, но мириться не собиралась. А зачем? Чтобы снова проживать эти ежедневные ссоры? Чем ты старше, тем сложнее дружить. Приходится менять круг своего общения, потому что друзья детства не всегда идут с тобой дальше. Печально, но что поделать? У жизни и судьбы совсем другие планы, но мы можем их изменить, приложив кучу усилий. Нужно ли это, когда ты понимаешь, что пришёл конец? — Сама не знаю, — шмыгнула носом Анника и отвернулась. На глаза наворачивались слёзы. Аннике было неприятно и стыдно за своё поведение. Какой бы плохой не была Леа, она всё равно единственная, кто всегда рядом с Беккер. Анни закрыла лицо руками и пыталась сдержаться, чтобы не зарыдать. Но её всхлипы слышал, наверное, весь класс. Даже мистер Хендерсон заметил это. — Анника, у тебя всё хорошо? — мистер Хендерсон прервал свой рассказ. — Да, всё нормально, — Беккер натянула улыбку и отвернулась к окну. «Крокодильи слёзы никогда не были в моде», — тихонько усмехнулась Леа.       Солнце не светило. Точнее, светило, но уже по-зимнему. Анника сидела около входа в школу на скамейке и ждала, пока за ней приедет Леонардо. Он сам решил оказать такую услугу. Беккер пыталась укутаться в пальто и шарф, но они не грели; промозглый ветер завывал, и дети быстренько бежали в магазины и кафе, лишь бы согреться. Анника надеялась встретиться с Мэттьюс и поговорить. Нужно прояснить ситуацию, пока не поздно. Из здания школы вышла Леа. Она пыталась надеть наушники, но ветер мешал. Мэттьюс сегодня выглядела по-особенному печально. Оно и неудивительно: всё-таки не каждый день так капитально ссоришься с единственным другом. Анника встала со скамейки, выжидая, пока Леа подойдёт к ней. Но Мэттьюс ускорила шаг и попыталась промелькнуть мимо Беккер. — Леа, стой! — Анника окликнула Мэттьюс. Леа вынула наушники из ушей. Прежде чем повернуться, она подумала: зачем мириться? Анника слишком плохо себя вела. Тем более, с этим Леонардо она вообще с ума сошла. Так можно и про друзей навсегда забыть. Мэттьюс повернулась и направилась в сторону Анники. Лее не очень-то и хотелось разговаривать, но ситуацию прояснить надо. Никто не должен страдать без причины. — А ты ещё и имя моё помнишь, — ухмыльнулась Леа. — Удивительно, не правда ли? — Может хватит огрызаться? — спокойно ответила Анника. — Я поговорить хотела. — О чём? — Мэттьюс повела бровью. — О своей тупости? Ах да, ты же у нас глупенькая маленькая девочка, которой надо всё разжёвывать… — Леа, не надо, — дрожащим голосом попросила Беккер. — Да заткнись ты, — рассмеялась Леа. — Я только начала. Значит, как начинаются трудности, так ты ко мне бежишь, плачешь в моё плечико. А мои проблемы тебя не интересуют? Или только ты можешь ебаться с какими-то бизнесменами и жить припеваючи? Хм, дорогуша, это жизнь. Надеюсь, когда-нибудь ты получишь по заслугам. Анника больше не могла слушать. По её щекам полились слёзы, но Беккер плакала беззвучно, чтобы не привлекать к себе внимания. К тому же многие говорят, что тихие слёзы — самые выстраданные. Лее же было фиолетово на душевные муки своей теперь уже бывшей подруги: ни капли сострадания. Ни один мускул на лице Мэттьюс не дёрнулся. Леа просто смотрела на рыдающую Аннику и наслаждалась этим. Мэттьюс была довольна: наконец-то Анни по-настоящему больно. Ведь сколько бы парней её не бросали, боль от предательства друга всегда самая противная. Лее будто хотелось сделать как можно больнее, зацепить тот самый нерв, вырвать сердце и душу с корнем. У неё это получилось — в этом не сомневался никто. — Думаю, мы поговорили, — Леа демонстрировала своё безразличие и смотрела на бывшую подругу пустыми глазами. — Можешь идти, — захлёбываясь в слезах, произнесла Анника и упала на скамейку. — Анника-Анника, — простонала Мэттьюс, — ты этого заслужила. Леа развернулась и ушла, подняв голову. Анника же била себя по коленям и не могла смириться с утратой единственной лучшей подруги. Беккер была похожа на фонтан: слёзы текли во все стороны.       Леонардо, подъехав к школе, заметил рыдающую Анни и пулей выскочил из машины, в спешке оставив дверь открытой. Лео подбежал к Аннике и попытался расцепить её руки на ногах, но Беккер противилась и продолжала плакать. «Вот чёрт, так дело не пойдёт», — Бенедетти искал способ, как утешить дитя. Он решил взять Аннику на руки: идти сама она не сможет. Беккер была не пушинкой, но Лео справился. Буквально затолкав Аннику в машину, Бенедетти быстро завёл мотор и помчался в сторону дома Анни. — Что случилось? — Леонардо сам был на взводе. Почему на взводе?       На работе у Лео творился полный бардак. После подписания контракта с катарцами началась установка качалок. Бумажная волокита окружила Бенедетти: десятки, нет, сотни документов каждый день подписывал Леонардо. У него даже закончилась ручка, которую ему подарила Анника. Из-за работы Лео не мог сосредоточиться на отношениях и порой не замечал, что Анни страдает. Поэтому Бенедетти чувствовал себя виновным в ссоре девочек. Даже не виновным, а третьим лишним. Ведь до прихода Лео в жизнь Анники девочки дружили и были не разлей вода, а тут бац! и разошлись. Такого просто не бывает. У разрывов всегда есть какая-то причина, глобальная причина, а не новые отношения Леи. Если не новые отношения Леи, значит, новые отношения Анники. Это не казалось странным Леонардо: он понимал, что Мэттьюс будет чувствовать себя одинокой и брошенной, когда Анника расскажет ей очередные подробности своей влюблённости. Ведь мы можем завидовать и ненавидеть — это ещё одно преимущество эволюции. — Мы же с Леей поссорились, — Анника доедала шоколадку, — я хотела с ней поговорить. Поговорили. Она меня послала куда-подальше. Эх… — Нужно иногда менять свой круг общения, Анни, — уверенно сказал Леонардо, сворачивая с дороги. — Ничего не вечно, милая. — Ты прав, Лео, — выдохнув, подытожила Анни. — Ты прав.

***

      Анника валилась с ног, заходя в дом. Сейчас ей просто хотелось лечь, включить музыку и ни о чём не думать. Домашку Беккер делать даже не собиралась, потому что «кому вообще это нужно?» В её комнате творился беспорядок — следствие вчерашнего неспокойного вечера. Анника бросила рюкзак куда-то в угол и села за компьютерный стол. Беккер решила проверить, не писал ли ей кто-нибудь? Её телефон разрядился ещё в школе. «Надеюсь, я хоть кому-то нужна», — надула губы Анника.       Как оказалось, ей написала… Жозефина? Анни сначала не поверила своим глазам. Жо реально ей написала? Последнюю неделю от неё вообще никаких признаков жизни не исходило: она не была онлайн, не писала и не звонила. «Может, соскучилась?» — подумала Анника, судорожно нажимая на диалог с Жозефиной. Конечно, компьютеру нужно именно сейчас зависнуть! Беккер от злости стукнула по столу. Кого не бесят зависающие на самом важном моменте компьютеры и телефоны? Сообщение Жо было большим. Сначала Аннике не хотелось читать столько слов, но ей хотелось хоть как-то узнавать, что происходит с сестрой. Поэтому, успокоившись, Анни начала читать. <«Привет, сестра! Сорри, конечно, что не писала, просто интернет отключили, а этот тупой Пекка сам заплатить не смог. В общем, у меня пипец какой страшный токсикоз. Кажется, что я скоро подохну. У меня уже четвёртый месяц, но мы пока не знаем, кто у нас будет. Надеюсь, это девочка. Главное, что всё хорошо. Сама-то как? Как ваши отношения с этим стариканом? Знаешь, с самого начала было видно, что он на тебя запал. Это ты просто слепая. Старые пердуны про меня не спрашивали? Конечно, им же всегда было на нас насрать. Хорошие у нас родители, сестрёнка. Не забывай про меня, потому что вернусь я ещё не скоро. Целую». У Анники осталось много вопросов к Жозефине, но сейчас она просто сидела и пялилась в монитор, пытаясь не заплакать. Как бы сильно не воевали Анни и Жо, но у них всегда будет связь. Эти двое не смогут жить друг без друга, потому что любят самой настоящей сестринской любовью. Эту любовь почти невозможно сломать. С ней проходят всю жизнь, до самой смерти. Жозефина всегда гордилась Анникой: умная, добрая, мудрая. Аннике же гордиться было нечем. Жо всегда была оторвой всемирного масштаба, и Анни удивлялась, как Жозефина ещё не слегла от передозировки наркотиками. Несмотря на все грехи, сёстры стояли горой. Никто не смог разрушить их связь: ни океан между ними, ни родители.       Анника вскрикнула от боли. На её спину прыгнул котёнок. Хотя, это уже не котёнок: он стал просто огромной тушей! Беккер очень часто кормила котика, и он рос не по дням, а по часам. Назвали, кстати, красивым именем — Доминик. Почти в честь одноклассника. Доминик любил пугать Аннику, вот так неожиданно запрыгивая на её спину и впиваясь когтями в кожу. «Как же меня это бесит!» — прошипела Анни. Говорят, что коты садятся на больное место. Наверное, только этим можно объяснить постоянные лежания на плечах Беккер. Доминик сам с них никогда не слезет.       Внизу кто-то шумел. Анника догадывалась, что это отец: он всегда громко топал. Беккер решила незаметно спуститься и посмотреть, что происходит. Первое, что пришло в голову — родители ссорятся. Звуки летящих и разбивающихся об пол и стены тарелок пугал Аннику, но она всё ближе и ближе подходила к месту событий. — Как ты могла, тварь неблагодарная! Крик отца и глухой звук удара стулом по стене вывели Беккер из себя. Ей хотелось защитить маму, потому что в таком состоянии Кайл может сделать всё. Анника выбежала в гостиную и закрыла рот рукой от гнева и обиды. Это была не мама. Это была совершенно другая женщина: невысокая, но стройная; с очень короткими каштановыми волосами и тихим-тихим голосом. Его было почти не слышно из-за возмущений отца. Анника стояла, пытаясь понять, что это за женщина. «Скорее всего, любовница отца», — подумала Беккер. Тело Анни дрожало. Конечно, она знала, что у родителей есть любовники, но никогда их не видела. Анника пыталась придумать, что можно сделать для прекращения этого балагана. В голову ей пришла одна очень опасная мысль. Беккер тихонько поднялась к себе. Анника так и осталась незамеченной. В комнате она искала очень важную вещь. Настолько важную, насколько это возможно. Открыв ящик в своей кровати, под грудой вещей и тряпок Анника отрыла чехол. В чехле лежал пистолет.       Один очень логичный вопрос — откуда у школьницы пистолет? Его, как и всё дорогое и опасное, дал Леонардо. «Для самообороны», — сказал он, когда отдавал Аннике в руки револьвер Taurus LOM-13. Нужная вещь, особенно для Америки, но Беккер оружия как огня боялась. Перед выходом Анника подумала — стоит ли делать это? Конечно, застрелить Беккер никого не хотела, но показать отцу, что у тебя есть оружие… мягко говоря, отец будет в шоке. Вынув пули, Анни быстро спустилась вниз. «Эти двое всё ещё ругаются», — выдохнула Анника и направила дуло на отца, который в это время поднимал вазу, чтобы бросить её в любовницу. — Поставь вазу обратно, — уверенно произнесла Анника. — Из тебя вышел бы неплохой командир. Кайл ещё не знал, что у его дочери есть пистолет. Стоя спиной к Аннике, Беккер думал, что дочь просто балуется. Любовница, увидев револьвер, сразу же отошла от Кайла. Он повернулся и застыл. Пистолетов Кайл боялся, но ещё больше он боялся людей, которые с ним не умеют обращаться. В этот момент Беккеру стало не до шуток. Он медленно опустил вазу на пол и поднял руки вверх. Анника пыталась не терять самообладание и выглядеть устрашающе. — Согласна, — улыбнулась Анни, — я хороший командир. Кстати, как зовут эту чудную даму? — Анника подошла к запуганной женщине. — Джессика… — любовница пятилась назад. — Ах, Джессика, — спокойно рассуждала Анни, шагая прямо на женщину. — Вы знали, что у этого прекрасного молодого человека есть две замечательные дочки? Или же жена, с которой он провёл в браке двадцать три года? Знали ведь. Беккер просто смотрела в глаза Джессики и пыталась понять, что ей так знакомо. Поведение. Ведь Анника тоже изменила Леонардо с Россом, не думая о последствиях. Но это было не от большой любви — это было от безысходности.       Зачем люди изменяют? Ради секса? Или потому что партнёр слишком сильно надоел? Скорее всего, у изменщиков нет уважения к мужу или жене. У них нет совести. Они не достаточно храбры, чтобы признаться в изменах. Анника понимала, почему Кайл изменяет матери: секса нет, любви нет, да и сама Амели кувыркалась в постели с молоденькими мальчуганами. Но зачем Анника изменяла Лео? В этом она до сих пор не разобралась. Прошло уже столько недель, но Беккер всё ещё пытается выяснить, что подтолкнуло её на ту ошибку в тот роковой вечер.