Сберегу

      Эрмаль наблюдал за ним: как он сидит за столом, иногда стряхивая несуществующие крошки со своих черных джинс, наблюдал, как он иногда улыбается от своих мыслей, замечал каждое похрустывание пальцами. Первый раз этот мужчина появился у них дома пару лет назад, когда папа Эрмаля задержался на работе, а его коллега очень кстати предложил подвезти его до дома. Тогда была глубокая ночь, Мета был очень разозлен этим визитом, потому что он не любил, когда того отвлекали от музыки. От единственного, что давало парню ощущение свободы в этом городе. В ту ночь Эрмаль проклинал этого хрипящего деда, который тихо о чем-то бормотал в гостиной с отцом.       "До чего же противный голос", думал Эрмаль и решил, что день окончательно испорчен. Пришлось убирать гитару под свои же ругательства и ложиться спать.       После этого, мужчина стал постоянным гостем в их доме. Что, несомненно, было иногда только на руку Эрмалю, так как отец реже срывался на сына и тело парня успевало отходить от предыдущих побоев. Все знали, какие отношения стоят в этой семье, но никто не пытался вмешиваться в чужие проблемы. Своих достаточно. Но Мета привык, ему практически уже все равно на это. Все равно на все. Единственное, что тот хотел, так это встать самостоятельно на ноги и уехать навсегда. Пока такой возможности у парня не было, но тот искал любой случай подзаработать.       Во время визитов коллеги, Эрмаль вышел из своей комнаты на кухню, не зная о госте, и мужчина заметил у подростка крупный фиолетовый сияющий под правым глазом синяк за очередную плохую оценку в школе.       — Что такое, малой, с лестницы упал? — шутливо спросил мужчина внимательно разглядывая «украшение» парня.       — С небес, я ж ангел, как никак, — недружелюбно и опасливо тихо ответил Эрмаль и быстро заварил себе чай.       — С пацанами за школой дерется, негодяй такой, что уж он там, в школе своей делает, не говорит, — сказал отец и одарил сына злобным прожигающим взглядом. — Время видел? Марш в свою комнату!       На следующий день отец запретил ему вообще выходить из своей комнаты, пока тот не научится вести себя подобающим образом со взрослыми. У Эрмаля появилось пару отметин на рёбрах.       Сегодня был особый случай. Родитель Меты уехал в соседний город и попросил Фабрицио, именно так звали их «завсегдатая», проследить, чтобы Эрмаль никуда не уходил по вечерам и сидел над уроками. Конечно, это парню совершенно не нравилось, он уже составил грандиозный план своих выходных, и некий Фабрицио в него не входил.       Как он не умолял мужчину отпустить его прогуляться всего на час, тот говорил, что ни за что этого не сделает.       Как на вид противный, так и внутри. Противный дед.       Конечно, Эрмаль не знал возраст Фабрицио, но предполагал по лицу и работе, что тому уже больше тридцати, а может, тот и вовсе застал времена Цезаря.       — Ты можешь посмотреть фильм, такую бурлящую гормонами бомбу запирать я в комнате не буду, мало ли ты взорвешься.       — Вы вообще можете уйти, я стану цветочком, — Эрмаль без хамства — не Эрмаль.       Подросток сидел на диване и шел уже второй час, как они смотрели друг на друга, каждый стоя на своем.       — Я хочу есть, — заявил Мета.       — В чем проблема?       — Я совершенно не умею готовить, раз уж вы записались в няньки, может накормите ребенка?       — Во-первых, я не твоя нянька, во-вторых, следите за языком молодой человек, — произнес Фабрицио и взъерошил свои волосы.       — Я буду писать в комитеты!       — Куда? — засмеялся мужчина.       — В комитеты по делам незаконного домадержания, — придумал парень на ходу и поднял указательный палец вверх.       — Я отсюда слышу, как твои же кудряшки смеются над тобой. — Фабрицио подошёл к холодильнику и посмотрел, что есть в этом доме. Эрмаль только фыркнул и сжал руки на груди, отворачиваясь к экрану телевизора. — Знаешь, я соло повар.       Под сведённые вместе в недоумении от слов мужчины брови Эрмаля, Фабрицио пояснил:       — В смысле, умею готовить только пасту. Будешь?       Подросток только недовольно покачал головой и закатил глаза.       — Ведёшь себя как пятилетняя обиженная девочка, теперь такие в школе обычно задирают всех, да?       Мета напрягся и невольно поправил рукава, под которыми скрывались пару старых синяков. Эрмаль пересолил яичницу.       — Я не голоден, спасибо. — парень поднялся и направился в свою комнату, сдерживая сильную вспышку гнева и слез. Гнева на отца и на себя, такого слабого ничтожного существа, что не может защититься.       Фабрицио охнул и удивлённо проводил парня взглядом.       У себя Эрмаль еле смог не разрыдаться, как последний брошенный котенок. Он тихо сопел себе под нос, зная, что если его такого увидят, он получит только больше проблем. Мягкий плед медленно вбирал в себя слезы, падающие с щек парня. Он ненавидит эту жизнь. Ненавидит себя. Ненавидит родителя. Давящая горло в хрипе беспомощность всегда парализует подростка и тот ничего не может с этим поделать. Взгляд в никуда, а вокруг пустота, обволакивающая всю его жизнь, бесполезное, глупое и мелкое существование. Эрмаль так и заснул, укутанный в свои слезы, в углу.       — Эрмаль? Ты где? — низкий голос разбудил его и он красными опухшими глазами пытался сфокусироваться на фигуре в дверях. — Пора вставать, «цветочек», уже полдень, — Фабрицио с иронией произнес обращение и улыбнулся. — Тебя ждёт пока ещё горячий кофе и пару тостов. И я. Просыпайся.       Мета вспомнил почему он не в своей постели, но вот уже семнадцать лет не может вспомнить, что он делает в этом мире. В голове стоял шум, в горле пересохло, а в груди как всегда пусто. Доброе утро, мир.       Быстро умывшись, он вышел на завтрак и без слов сел есть, свесив свои волосы так, чтобы они закрывали большую часть лица. Все как всегда.       — И тебе приятного аппетита, Эрмаль. — сказал Фабрицио, оглядывая соседа. — Все в порядке?       Апатичный кивок головой — весь ответ. Ему что, больше всех надо?       — Надеюсь, тебе сегодня не нужно в школу, — усмехнулся мужчина. — Я ухожу уже на работу, ты не знаешь, когда вернётся твой папа?       Второй апатичное движение головой, будто двинь он ей сильнее, она отпадет. На этот раз было отрицание.       — Веди себя благоразумно, я вернусь рано, — предупредил Фабрицио. — надеюсь застать «цветочек» дома, не ободранного, не политого удобрениями и без пчелок на нем.       — Цветочек стух, смените семя. — ответил подросток. — Удачного вам дня.       Фабрицио засмеялся, хлопнул парня по плечу и произнес:       — И тебе.