Металл

[Утро, комната Кинзоки] <Автор> Пусто. Девушки нет в комнате. Но кто же там? Это вполне логичный вопрос, на который можно получить такой же логичный ответ: "Нет". Но... Разве в жизни всё так просто? Вот и эта ситуация не из обыденных. В комнате всю ночь просидел Субару. Он так и не поднялся с пола, что уж там, младший Сакамаки и вовсе не изменил своего положения, словно каменный. А что же Кин? А она уснула в саду, под раскидистым деревом. Эта крона так похожа на заросли мыслей в голове девушки, что точнее представить и не получится. Сон бессмертной нарушили солнечные золотые лучи, скользящие по щекам, ровному лбу и аккуратному носу. Она лениво приоткрыла левый глаз, а потом и правый. Зрение сфокусировалось лишь через минуту, но яркие краски рассвета не переставали радовать тёмноволосую и в состоянии пятен, и в чётком. "У-уф... Сегодня же будет концерт!" – медленно потянувшись, подумала Цукинами. Организм начал неохотно, но, тем не менее, быстро просыпаться. Сейчас первородная не хочет думать о том, что было вчера, только не в этот день. Она медленно поднялась на продрогшие за ночь ноги и поплелась в дом. [Комната Кинзоки] Дверь распахнулась, в коридоре стоит заспанная и потрёпанная брюнетка. На полу сидит младший Сакамаки. Горечь отразилась на смугловатом лице девушки. Альбинос перевёл взгляд кровавых глаз на прародительницу, но, словно смотрит не на неё, а в никуда. Сейчас. Вот... Его внимание сфокусировалось на жертвенной невесте. Отчётливо видно, бессмертная плакала этой ночью, очень сильно плакала. А сознание вампира уже грызёт душу Субару: "Неужели это из-за меня? Я виноват в её слезах?.." Но сказать он ничего не успевает, слышится щелчок двери в ванную, минутная тишина и шум бегущей воды. [Ванная] На белой плитке лежит обувь Цукинами, стянутая дрожащими негнущимися пальцами наспех. Стиральная машина уже работает. А хозяйка одежды, проходящей стирку, стоит под тугими струями горячей воды. Капли огибают все плавные изгибы стройного тела девушки. Но расслабиться у неё никак не получается. Мысли давят, не дают покоя. Выбравшись из ванны, зеленоглазая обтирается мягким махровым полотенцем и сталкивается взглядом со своим отражением. "Надо же... Укусы зажили..." Вот, что значит, отличная регенерация. Бессмертная стала не спеша одеваться. Сначала нижнее бельё, самое обычное и удобное, чёрного цвета. Потом, первородная натянула серые шорты; надела белый свитер и вышла из ванной комнаты босиком. Прародительница взяла с полки приоткрытого шкафа расчёску и повернулась к зеркалу на прикроватном столике, стараясь не смотреть на Субару. Тишина. Цукинами пытается расчёсывать мокрые спутанные волосы, но пальцы до сих пор сложно приводить в движение. Закрыв глаза, она пробует снова и это вновь тщетно. Внезапно зеленоглазая ощущает, как расчёска пропадает из её рук и проходит по волосам. – Прости меня... – За что?.. – голос альбиноса ничуть не громче девичьего. – За то, что я сказала ночью... Я соврала. – Я ненавижу, когда извиняется тот, кто не должен. Просить прощения должен я. Бессмертная почувствовала прикосновения кончика носа Сакамаки к своей шее и по телу пробежали мурашки. – Прости меня... Выдох. Тепло. Дыхание всех вампиров подобно ледяному сумасшедшему ветру, но почему же Кинзоки не чувствует холода? Руки парня плавно опустились на талию тёмноволосой, Субару прижал прародительницу к себе. "Я не хотел, чтобы ты плакала... Прости меня... – снова выдох, снова тепло. – Прости". – Я и не злилась... Разве что, на себя. [Через час, комната Кинзоки] Когда девушка осталась одна, открыла книгу о путешествиях и стала читать. Не особо вдумываясь, но, будто всё чувствуя. Каждое слово. И падение в каньён, описанное автором с такой сильной страстью, что аж дух захватывает, и ветер, бьющий в лицо при восхождении на гору, и даже тепло раннего рассвета. Вот, кажется, первородная уже слышит стук сердца, подпевающего птице, но нет... Это лёгкий стук в дверь. Зелёные глаза искрятся волнением. Зоки встала и пошла открывать. Никого, а за порогом лежит записка. <POV Кинзоки> Надо же, какой интересный почерк... "Мне, конечно не место здесь, но всё же... Я на крыше. Приходи. Нужно поговорить". И подписи нет. Но это точно не кто-то из Сакамаки. Написано же: "Не место здесь...". Значит, кто-то другой. Но кто? Может, пойти и узнать? <Автор> Девушка быстро побежала на крышу особняка, какой-то нездоровый интерес завладел её разумом. [Крыша особняка] Оказавшись на месте, Цукинами опешила. Напротив неё стоял Коу. – Что тебе нужно от меня? – Ого, кошечка, когда ты успела стать такой резкой? – с явной издёвкой изрёк блондин. – Я не знал, как мне с тобой увидиться. – И ничего лучше не придумал? – раздражение от ухмылки парня отражается в голосе бессмертной. – Но ты прекрасно знаешь, что мне нужно... – А ты прекрасно знаешь мою реакцию, – тёмноволосая подошла ближе к голубоглазому. – Ты меня, конечно, извини, но я же не твоя собственность. О, и кстати... – она подошла ещё ближе. – Меня не к Муками отправили. – Надо же-е-е... – промурлыкал светловолосый. – Кто это тебя научил так себя вести, может, Субару?.. – Хочешь или нет, а если живёшь в такой обстановке, придётся научиться. Не люблю оставаться совсем без защиты. Гнев уже кипит внутри хрупкого, на первый взгляд, тела девушки, она чувствует, что ещё чуть-чуть давления вампира и всё, взрыв. Но первородная и сама не знает, какая сила скрыта в ней... А от того и не хочет выпускать её. Боится потерять свой прежний облик, внутренний мир... – И всё-таки, ты такая миленькая. Такая маленькая, сладкая девочка... – парень шепчет на ухо прародительнице. – Знаешь, меня недавно называли плохой девочкой... Может, показать тебе эту сущность? – она толкнула Муками к краю крыши и тот, не удержав равновесия, начал было падать. Но в последний момент Кинзоки поймала юношу за руку. Так она и задумала. Просто испугать двуличного садиста. "Имей ввиду, в следующий раз, я не стану этого делать..." <POV Кинзоки> Кажется, будто в Раутвилль попала... Никакого просвета. Вроде, вот она, спокойная жизнь и опять. Выхода нет. <Автор> И правда, ведь девушка уже ощущала присутствие смерти. И даже не один раз... А выхода на самом деле нет. Теперь жизнь первородной полна неприятностей, из которых редко удаётся выбраться без последствий. Чем не Раутвилль?