Flowers of rage

      Пустота. Тишина. Холод, колкий холод, ощущение, как твоя кожа покрывается инеем, зубы стучат друг о друга, ты не думаешь о чём либо, ведь тебе хочется просто тепла. В душе будто просто наплевали. Мальчишка лет шестнадцати сидел на воображаемом полу, таком же холодном, как сердца тех, кто забыл его. Вы можете уже догадаться кто это. Да-да, это Чара, парнишка в не слишком длинной, но и не слишком короткой накидке грязно-зелёного цвета, с такой же грязно-жёлтой полосой на ней, коричневые шорты по колено, старые и поношенные ботинки чёрного цвета, золотой медальон подаренный единственным лучшим другом, который в итоге забыл его и нашёл себе друзей по-лучше. Красноглазый не винил своего друга, если его можно было так назвать. Холод сковывал, покрасневшая кожа уже синела, теперь он не чувствовал своих рук, его онемевшие пальцы сжимали медальон, который навязчиво играл мелодию, спокойную, тихую мелодию. Чара начал качаться из стороны в сторону, не в силах разжать синие пальцы, он рыдал, рыдал от безысходности, винил во всём себя. Ведь больше некого. Во всех своих проблемах виноват сам человек, бесполезно о них ныть.        Парень встрепенулся, вдруг стало тепло, нет даже не тепло, жарко. Парнишка разжал пальцы, от резкой перемены температуры его начало тошнить, голова закружилась, шатен схватился за свою голову и начал тереть выбритый затылок, потом повёл руку к макушке, поднимая волосы чуть выше. Чара был подстрижен «под горшок», то есть после выбритого затылка был лёгкий подъём из ровно подстриженных волос. Спереди были «пейсы», волосы, которые были длиннее чем сзади, они доходили до уровня мочек ушей и подрезаны наискосок, ровно выстриженная чёлка. От жары мальчишка не только отогрелся, но уже успел вспотеть. Он убрал ладони от головы и посмотрел вниз, он сам не понимал зачем, просто захотел взглянуть на свою одежду, не объяснимое действие, которое в последствие заставило его прийти в ужас и шок. Он приподнял накидку, ладно понятное удивление того, что он материален и видит тень одежды, да и свою тоже, так на его одежде была кровь, явно свежая и что-то похожее на пыль. Шок прошёлся током по его коже, сознание помутилась, он начал оглядываться и заметил нож на земле, тоже в свежей, алой, крови. Вокруг лава, он стоит перед каким-то входом. После до него дошло, что это вход в «Зал правосудия». Было страшно, он не понимал, что происходит.       Красноглазый паренёк пришёл в себя, а после в его голове появились две разные мысли, можно сказать об одной из них, что мыслит он здраво, но вторая была не логична: «Если я сейчас нахожусь в Hotland, после Меттатона, то дальше должен быть коридор, а после него... Тронный зал? Или Новый дом? Я уже не помню... Но там должен быть отец, мне нужно с ним встретиться» и, «Этот нож... Мой ли он? Кровь на моей одежде явно не говорит о чём-либо хорошем. Кровь точно не моя, ведь боли я не чувствую. Возьму его на всякий случай, он похож на мой старый кинжал... Навивает воспоминания о моём беззаботном детстве», а потом он почувствовал какую-то тяжесть, он прекрасно понимал, что отец среагирует на кровь, на его одежде явно не одобрительно, но он надеялся всё объяснить Асгору. Ключевое слово -«надеялся». Он пошёл вперёд, установив нож в ремень. Перед ним была большая звезда жёлтого цвета, она источала яркий и тёплый свет, как же без неё, рядом был сундук. Тут он вспомнил, что под накидкой у него рубашка чёрного цвета, как парень только про неё забыл? Наверное всё слишком навалилось. Он решил оставить вещи в сундуке, а после сохраниться, но сундук не открылся, как бы его парень не бил и не подсовывал нож, ничего не вышло, тогда он решил просто скинуть одежду с себя, но на его шортах осталась кровь от ножа, их он снимать не собирался, след не заметен, но он всё же есть. Он скинул накидку, положил на неё нож, проверил кровь на рубашке, пятен он не обнаружил. А после проверки потянул руки к звезде, на одарила его теплом и тихим звуком, который говорил о том, что файл сохранён. Красноглазый повесил на свою шею медальон.       Чара вышел в зал, в данной локации было не холодно, но и не жарко, средняя, комнатная температура. Его ослепил свет, высокие колонны, большие окна в пол, прямой и просторный коридор вёл к цели, каменный пол выложенный плиткой алля «шахматная доска». Всё в золотых тонах, некоторые плитки были цвета «охра». Только сейчас он заметил, что посредине коридора стоит парень, Чаре он показался очень даже симпатичным, вообще красноглазый любил всё красивое и яркое, а красивым он считал далеко не всё, правда он умел ценить простоту и особенность каждого. Альбинос с серо-голубыми глазами, удивительно, но у него даже ресницы были белыми, как и брови, ярко красный шарф очень выделялся на фоне белого как только что выпавший снег парня. Сам неизвестный был одет в длинные, чёрные треники с белой полоской сбоку, они были слегка приподняты чуть ниже голени, белые тапочки, странный атрибут его одежды, да и синий пуховик. Красноглазый страдал малокровием, поэтому его кожа была тоже белой, а может болезнь прошла, а от его давней смерти остался след в форме белой и холодной кожи. — Какой прекрасный денёк снаружи, верно? — тихий бас пошёл по коридору, звук эхом ударялся о колонны, в голове звучал звон колоколов церкви, громкий звук не давал покоя, загробный и страшный звук, непонятные шумы, они безжалостно разрывали голову, ведь они были не вокруг, они были внутри, там, в голове Чары. Красноглазый схватился за голову, но не отрывал от человека напротив взгляд или это не человек? Чара совсем запутался, в то время, когда альбинос приближался к нему. — В эти дни, такие дети как ты,— Альбинос присел на уровень Чары, чтобы разгледеть его лицо, в то время, пока тот сжимался держась за голову. Чара вспомнил его, это Санс, шутник из Сноудина, забавный и ленивый парень. Теперь мальчишка совсем ничего не понимал. А ещё он не мог вспомнить, какой расы его собеседник. — Должны гореть в аду,— голос Санса стал громче. Вокруг всё потемнело, боль из головы ушла, но на смену ей пришло беспокойство и страх, животный страх, желание бежать, бежать дальше, мимо, но он оцепенел и выпрямившись стоял и смотрел на голубоглазого со страхом в глазах, на что второй широко улыбался сквозь лютую боль в сердце. Оба представителя мужского пола стояли по два конца, теперь уже жуткого и тёмного коридора. Теперь его яркий свет ушёл, а на смену пришли мрачные и тёмные тона.       Беловолосый поднял руку вверх, а после опустил вниз. Чара с напряжением смотрел на его движения и не решался выдать хоть звук, Санс видимо уже ничего не собирался говорить и лишь показывал странные знаки. После ещё пары движений он сделал короткий шаг и смотрел на парня, который почему-то не двигался, а лишь напугано и смотрел по сторонам. Хотя... Это ведь и на руку, не достаточно просто страданий, чтобы всё закончилось первым актом. Мальчишка же, лишь с паникой смотрел на противника и не понимал, что происходит в этом зале. Из пола с треском просочились кости и резко пронзили жертву, Чара начал громко кричать, поражение пришлось прямо в живот, а точнее на его нижнюю часть. Красноглазый вопил на весь зал, слёзы спускались по его лицу, жгучая боль пошла из живота выше, лужа крови расходилась по кафелю, он не прекращал крика, лишь раскрывал рот шире, но кости на животе не остановились, они проросли дальше, с хрустом сломался позвоночник, органы, такие как печень были пробиты насквозь, тоже самое и с почками и кишечником, крови всё больше и больше, она заливала кафель, теперь уже не понятно, от чего он умрёт быстрее, от нехватки крови или от пробитых жизненно важных органов, а может от внутреннего кровотечения. Крик перешёл на хрип, чужие грехи ползли по его спине. Альбинос подошёл к своему врагу и стиснул его подбородок пальцами, резко поднял его и заставил смотреть на себя, он ждал, хоть какого-нибудь слова от мальчишки. Громкая мегалования, начала играть только сейчас. — П-почему, т..ты это дел..лаешь,— еле как выдавил из себя Чара, по его лицу шли слёзы, он не мог шевелить телом и чувствовал только торс, что его пугало намного больше остального, он не чувствовал ног, хрипы, тихие стоны и всхлип. Громкий удар ногой в пол. Санс смотрел в лицо противнику. — Знаешь, у меня тот же вопрос к тебе,— столько ненависти и печали в холодных, голубых глазах. Чара громко крикнул, а потом его крик стал ещё громче, кости всё больше двигались, или это он сползал к их основанию, он вытаращил глаза от боли, в них темнело, всё смазалось. После фразы беловолосого, Чара ещё больше запутался, в голове ничего не было, он не о чём не мог подумать, абсолютно всё заглушила нереально высокая боль. Кусая губу в кровь он жалобно мычал и смотрел на своего мучителя. Громкий треск, ярко красная душа разбилась. По горячим щекам бегут слезы, очередной ебучий плевок ему в душу.       Голубоглазый закрыл лицо руками и вдохнул, на его плечах тяжесть, в глазах встал образ испуганного мальчика, который даже двинуться не успел, будто до этого не уворачивался от атак костями, потом пришёл в голову Папайрус, его бедный брат, которому безжалостно отрезали голову, который до конца верил в человека. В эту мразь, которая в конце концов убила его, он судорожно дышал, будто бы его лёгкие что-то сворачивало, сердце начало биться сильнее. Он махнул рукой, после чего кости ушли под землю. Альбинос присел перед трупом и поднял его голову, Санс смотрел в эти безжизненные алые и пустые глаза. Потом он перевернул тело на спину, которая была переломлена, одна половина позвоночника выпирала, а другая ушла куда-то ниже, образовав яму. — Ты просто хотел сбросить нишу, нишу пай мальчика? Зачем тебе это?— он закрыл его глаза, а потом поднявшись, начал бить его ногой в лицо, бить до того момента, по всё не сбросилось, пока парень не вернулся в зал, но теперь уже с ножом и в накидке, на лице был страх, его ноги дрожали, но он шёл вперёд, будто его кто-то толкал вперёд. — Вернулся? — тот томно выдохнул и посмотрел на красноглазого, но в ответ увидел лишь кивок, лёгкий и еле заметный. Шаг. Рывок. Лучшая защита — это нападение? Верно? Чара побежал на противника, уже ничего не болело. Прыжок. Удар. — Что?— Тот в шоке смотрел на Санса, не понимая, как так? Ведь он бил в середину. Как он увернулся? Разве жертва может увернуться? Он смотрел в шоке, чуть ли не падая на колени. Появилось ощущение, что его невозможно победить. — А ты думал, что я буду просто стоять и ждать, когда ты убьёшь меня?— Санс ухмыльнулся и приподнял шарф на нос. Всё та же атака, как было в прошлый раз, от которой Чара уже увернулся, теперь он на всю жизнь запомнит эту атаку, вообще запомнит Санса и его мощь на всю свою вечность. Санс сунул руки в карманы и смотрел на Чару, который вознёс нож над ним. Уворот. Теперь этот мальчик больше похож на того, кто вырезал всё подземелье. В Сансе зажглась искра. Он схватил Чару за руку и легонько подоткнул к колонне, потом ухватившись за его душу начал бить его об стены, колонны, пол. Громкие крики, плачь, всхлипы, обида, ведь он даже не понимал, почему его так жестоко бьют. Тем временем он слышал как его кости хрустят, с каждым хрустом он кричал громче. Его метали по залу, пока его лицо не превратилось в кашу. Чара не мог пошевелить губами, бровями, ничем, поэтому оставалось скулить и хрипеть. Он бессильно лежал на полу, как на зло, его ход, а он не мог ничем шевелить, он не чувствовал тела, даже пальцем пошевелить не в силах. Санс подошёл к нему и смотрел сверху вниз. — Что же ты лежишь? Давай, атакуй,— альбинос разразился в горьком смехе, чуть ли не плача. Он прекрасно понимал, что парень не сможет сделать ход, а значит бой не будет иметь конца.       Всё невыносимо сильно болело, лицо издавало хлюпанье, носа вообще не было, но Чара отчаянно пытался найти силы встать и нажать на кнопку, хоть какую-нибудь, только, чтобы боль закончилась, чтобы больше не страдать, тихо умереть и всё, а потом с нового листа продолжить. А вообще, зачем это ему? Всё просто, Чара очень гордый и эта гордость не давала ему так просто сдаться, тем более с ним поступают не справедливо, его ни за что избивают. Он еле как поднял руку и ударил по кнопке, еле как собрав все силы в кулак, попытался в лежачем положение ранить противника, который был повергнут в шок настойчивости своего врага. Сансу даже уворачиваться было не нужно, на столько безнадёжно было действие первого. Альбинос молча добил противника, это было своеобразное милосердие. Чара открыл глаза в холодной пустоте, а потом нажал злосчастную кнопку. Снова этот проклятый зал. Так-с, так-с, что тут у нас? Повторение боя, только теперь красноглазого испепелили, он буквально сгорел заживо, он катался по полу в надежде выжить. Ещё раз нажал ту же кнопку, уже начал входить во вкус, страх отступил, он уже забыл зачем сражался. Теперь он дожил до половины, проходить начало стало легче, на статистике всего одно ОЗ, но теперь Чара настроен решительно и так просто не сдаться или... Не дуром говорят, что начатое дело нужно завершать. — Хей, я не могу поверить в то, что тебе нравится махать оружием?— беловолосый расставил руки для объятий, мягко улыбался, на что Чара в шоке застыл и смотрел на него. Он теперь уже не пытался вникнуть, сейчас хотелось победы, поэтому он не особо слушал Санса. — Выбрось его. Слушай, я верю, что внутри тебя есть тот, кто не желает этого? Ведь мы могли быть друзьями вне этой битвы,— он скрипел зубами, а ведь правда, если бы не смерть его брата, его друзей, они могли быть даже больше чем друзьями, они могли быть как два брата, ведь они чем-то похожи, ведь они оба чувствуют одно — обиду. Чара стоял в нерешительности, с одной стороны, его тронули слова альбиноса, но с другой, он не верил ему, не верил тому, кто убивал его очень много, для Чары он был не приятной личностью, но в тоже время он чувствовал его не желание продолжать. Да, что уж там, Чара сам этого не хотел, он вообще не понимал, что он тут делает, страх вернулся, по щекам пошли слёзы, нож сам по себе выпал. Ноги понесли его к противнику или уже другу? По разбитым коленям, которые предательски не хотели сгибаться и болели шипящей болью, будто-бы соду засыпали, стекала кровь. Содранные локти он держал в согнутом положении, из носа шла кровь. Гипертония показывает себя во всей красе. Мальчишка-то хиляк совсем, здоровьице совсем шаткое. Горькие слёзы шли по щекам. Голова кругом, всё вокруг плывёт после недавней встряски, все, теперь уже снова золотые и яркие цвета смешались, в глазах темнело, по телу током бежала крупная дрожь, он беззащитно раскрывал рот, будто хотел что-то сказать или заглотнуть по больше воздуха. Он хотел позвать на помощь или выпросить помощь у соперника, готов был молить о пощаде, которую он должен сейчас получить... Должен,

Но не обязан

— Иди.. С-сюда дружище,— его голос дрожал, по лицу стекал пот, мальчишку было сильно жалко. В конце концов Чара дошёл до Санса и обнял его сжав куртку, второй тоже обнял тощие тело красноглазого и сглотнул, он вслушался в шёпот своего противника. Он говорил одно лишь слово: «Прости». Альбинос теперь только вздыхал и чего-то ждал. Спустя минуту, послышался знакомый треск кафеля, Санс крепко прижал к себе своего врага и сказал своим приятным и тихим басом: — Это ты прости дружище,— он закрыл глаза готовясь к крику своего противника. Кость шла всё выше и выше, Чара застыл и сжал ткань пуховика. Всё, что он успел сказать, перед «своей» карой, так это —«Прошу тебя, не надо!». Кость начала проходить в его тело, Чара сжал куртку сильнее, громко крича, слёзы шли по щекам, слюна стекала по подбородку, то он колотил Санса руками, то прижимался к нему от боли, царапал ткань, даже образовалась маленькая дырочка, которую он продлевал. Альбинос чувствовал, как его одежду рвут, на что он уже наплевал и искренне обнимал своего врага желая, чтобы это быстрее кончалось. Кость уже повреждала органы, почти дошла до сердца, которое сжималось и свело судорогой от страха и боли, кровь сворачивалась. Он орал истошно, так истошно как только мог, хрипя, краснея, белея, но крик долго не продолжился, кость прошла сквозь сердце, лишив парня жизни, тело ослабло, кость познала каждый его орган и дошла до мозга, а потом должна была пройти дальше, но Санс остановил свою магию и окровавленное «оружие» отправил под землю. Альбинос прижал тело Чары к себе и вытер ему слёзы. —Давай, всё, не нужно, давай закончим? Давай сначала, сбрось этот мир, если мы действительно можем быть друзьями,— Санс положил его тело на кафель, закрыл ему глаза, потом выправил его тело ровно. Его взор привлёк медальон, который он в последствие открыл и услышал музыку, красивая, спокойная. Он умерил пыл и осмотрел золотую, именную подвеску, бронзовые буквы, позади потёртости, царапины, вмятины, метал кое-где темнел, но похоже, это штуковиной дорожили. В ней была фотография, где Чара обнимал принца и улыбался показывая щербинку меж зубов. Вот кто тот самый мальчик, который погиб несколько лет назад от тяжкого недуга. Парень положил вещь на грудь Чары, брежно выровнял цепочку, развернул медальон буквами вверх, и погладил паренька по голове тихо шипя, якобы убаюкивая мальчишку. Внутри было тягостно, противно, тошно, страшно, была жгучая боль от обиды, одиночества, да много всего, чего человек не в силах выдержать, вот и он не выдерживал, нервы сдавали. Он тихо начал просить прощение, у всех кого не спас, даже у того, кого только что убил не проявив милосердия, как и он когда-то к его брату, он уподобился этому ребёнку, но всё равно вымаливал прощение.

Но никто не пришёл