Flowers of rage

      Смерть. Кто сказал, что это остановит свирепую душу? Задыхаясь от гнева, он вновь тут. Этот свет вокруг, он везде, тени некуда деться и она, почти чёрная из-за избытка контраста, нашлась за колоннами, совсем рядом с ними, такая густая. Чириканье птиц, это галлюцинация или звук действительно реален? Стук каблуков туфель о кафельный пол. Альбинос всё ещё здесь, молодой человек явно несчастен. Теперь мальчик точно забудет о милосердии или дипломатии. Чаре это теперь не за чем, для него это стало кучкой шелестящего мусора. Что-то липкое окутало разум. Ах, да, это же старая знакомая — ненависть. Шатен давно знал это чувство в лицо, они шли вместе рука об руку всю его жизнь и даже после смерти. При своей эмоциональности мальчишка старался быть более мягким и открытым. За всё то время в холодной тьме он много думал, у него было достаточно времени, чтобы услышать себя. Он хотел стать лучше, красноглазый хотел быть достойным членом семью Дримурров, паренёк просто хотел домой. Но это не было в планах судьбы, мнение жалкого человечка не учитывается.

Ты самый бесполезный, бесполезный, бесполезный мой.

      С его стороны. Альбинос лишь усмехнулся и агрессивно настроено наклонил торс вперёд. Зачем жалость или сострадание? Он сам виноват. И вот, старший влился в игру, ведь молодой человек понял кое-что за эти бои. Во-первых, дитя не сдастся, то ли из жестокости своей, то ли по натуре решительной, теперь и на это плевать. Во-вторых, по-его мнению, убийца именно Чара, ведь его он видел в Сноудине, это раз, а два. вернулся ведь. В-третьих, чтобы этот бой не был последним, чтобы его боль прочувствовали, Санс будет идти до конца. Забавно, но они похожи этим. Оба хотят показать миру свою боль и оба мыслят уже чем нужно. Один обделён вниманием, другой чёрт его знает, что он там чувствует. Мужчина и сам уже запутался в себе. Чёрные путы заставили его быть похуистом, другим словом и не обозначить. Он закрылся. Санс не желал видеть своих проблем и ложь была лучшим выходом. Любая ложь может стать правдой, если ты сам в неё поверишь. — Для тебя это просто игра, верно? Будем играть крупнее.

Грязное, нелепое, тупое дитя.

      С со стороны его противника. Что-то перемкнуло в голове. Резкий вдох, глаза широко открыты и в них застыл страх. Два алых глаза уставились на Санса. Двойной удар под коркой. Внутри что-то оборвалось, и пришла ярость, что смешалась с шоком и ледяным, липким ужасом. Дрожь охватила тело. —«Крупнее? То есть, всё это время для него это был детский лепет?! Я так долго страдал, мне было так страшно и больно. как ты смеешь, кто ты вообще такой?!», — гнев и возмущение охватили его, после вылились в крик. Парень начал орать так громко, что его лицо стало пунцовым. Тело само двигалось. Он сам виноват, первый напал, не стал даже слушать. Мальчик понял что-то за эти бои. Во-первых, старший из братьев не желает слушать кого-то за пределами своего танка. Во-вторых, он, то есть Санс, не остановится из-за того, что им движет какая-то идея, но на это плевать. В-третьих главное — выиграть, нет смысла как-то обходить или жалеть человека напротив. Он должен. Убить или исчезнуть из этого мира. — Сделай одолжение, прекрати лить тут свою грязь. Закройротзакройротзакройрот.

Ты заразный, плакса, бесполезный ребёнок. Никому не нужный, стой за мной. Глупый, ты бы давно умер без меня.

      Прошлое. В 200x году в деревне Xxxx, мальчик одиннадцати лет, взобрался на гору Эббот и не вернулся, полиция заключила — побег из дома. Мать мальчика была психологически нездорова и подвергала мальчика эмоциональным качелям, от чего у ребёнка развилась детская депрессия. Дело до сих пор пылится в архивах.       Ребенок, сбиваясь, падая, рыдая бежал вперёд. Вскарабкиваясь по камням он думал об одном — оборвать свою жизнь на этом моменте. Сил больше нет, точно нет. Истерика всё не кончалась, слёзы градинами сились по красным щекам. Когда парень дошёл до пика своих возможностей, то застыл. — «А если я выживу?» — он всё вспоминал случай и газет. — «А если умру не сразу?» — тот начал делать шаги назад, пока не стукнулся об корни дерева, что торчали из слоя земли и это заставило обернуться. Пред глазами была пещера и жаль, не любопытство заставило его зайти, а заманчиво глубокая дыра. Тут шансов больше. Сам шаг не был сложным, была надежда, что вот сейчас войдёт она и начнёт просить его не делать этого, вновь пообещает, что больше не будет и насильно уведёт домой. Но никто не пришёл. Шаг был сделан, а после него темнота.       Настоящее. Душераздирающий вопль. Неужели это преисподняя? Кости переломаны, пред глазами всё плывёт. Повсюду лужи бурой крови. Оба борются за свои надежды, за свои мечты и идеи. Их ничего не интересует, время на этом кончилось. Победитель лишь один. Санс выдохся, Чара измучен. От их личностей ничего не осталось, оба абсолютно уничтожены. У каждого свои причины и в это бой вложено нечто большее чем ненависть к друг другу. Этот вальс посвящён всей злости, что была в них. Эти два существа боятся и оба скорее помогают друг другу этим. Забавно, но оба не правы, тем не менее в ссорах, криках и боли рождается Истина. Куда забиться, чтобы ощутить безопасность? Ни в этом коридоре, ни в этом мире, спокойствия нет, от того и мучаемся, ведь всё не вечно и вскоре обратится в пыль. Оружие, технологии, шмотки, всё утонет в застоявшейся воде, в болоте с названием: «Прошлое». В таком водоёме плавать никто не захочет, ну разве что мазохист, а может те, кто доволен своим дерьмом, ведь каждый из нас по-своему жаба. Равным образом постоянный личностный рост и сфера нашей активности играет важную роль в формировании системы — социум, что не соответствует насущным потребностям. Ваша личность не поможет вам если она больна. Социум скрепляет вас? Нет, вас скрепляет ненависть к друг другу, вы топчите себя и остальных, прямо как эти две пешки сейчас. Именно это делает вас единым целым и это делает их целым. Добро пожаловать на счастливую трапезу гедониста.       Недалёкое прошлое. В 20xx в городе Xxxx, очередной ребёнок сбежал из деревни. Гору собираются сравнять с землёй, исследователи, что были на этой возвышенности не нашли ни входа ни выхода. Это седьмой человек и надежды на возвращение нет. — Ты хочешь умереть, не так ли? — незнакомец стоял на другом конце дыры, что вела в подземелье. Седьмой ребёнок рыдая и всхлипывая начал кивать. — Ты бесполезный, бесполезный, бесполезный ребёнок. Я защищу тебя, — незнакомец улыбался девочке напротив. — Ну же, шагай. Будь хорошей девочкой и не зли меня, — чувство страха застыло в ней. Она шла сюда за смертью, но теперь действительно боится. — Агх, что за тупица, — Крик и боль, её рыдания были слышны во всех углах Руин.       Настоящее, снова. Танец всё продолжался. В лёгких не хватало воздуха, слышен звук хруста костей, но Чара больше не хочет туда. В тьме слишком страшно, слишком невыносимо. Над его головой нет правосудия. Если парень проиграет, то он не вернётся и не воскреснет. Испытав на себе всё это, кажется, боятся будет совсем нечего. Пот скатывался со лба Санса. Пару раз альбинос был слишком близок к смерти. Им бы стоило говорить, но они не хотят слышать друг друга, да что там друг друга, себя же не слышат, верно? Звук колокола, вновь и вновь. Каждый бой это провал, но главное идти, даже если кости хрустят и если ужасно сильно страшно. После сладкой победы будет хороший конец, Чара знает это где-то внутри. но. — «Почему я так уверен, что буду жить после победы?» — эта мысль заставила его встать в начале коридора во время очередного перезапуска. — «Неверно! Неверно, неверно, неверно!» — Шатен присел около сундука и начал утирать пот со лба. — «Это происходит со мной? Почему?! Нет, всё должно быть не так!» — мальчик судорожно вздохнул. Всё это давило на него, но Чара исправил свою ошибку и постарался разобраться. Думал он достаточно. Ровно столько, сколько смог. Альбинос стоял неподвижно, от жары его тело вспотело. — И что же он столь долго? Передумал? Ушёл? Но тогда куда? — Санс почесал затылок и делал шаги вперёд до тех пор, пока не увидел знакомый тощий силуэт. Было слышно, что парень бормотал, но самих слов было не разобрать.        - Я у б и л и х, - в руках дрожь, по всему телу она прошлась быстро, мгновенно, казалось, что его хватил приступ. Мальчик начал говорить быстрее и быстрее, защитный механизм психики дал сбой и вот, теперь, казалось, что Чара вот вот сойдёт с ума. Слетит с катушек. Это раздавило его. Теперь, поднимаясь и громко смеясь парень, с горящими глазами понял, что

Пора закончить начатое.

       Теперь нож направлен на Альбиноса и алые глаза, полные слёз и ненависти теперь хотят увидеть чужую кровь. —Я тебя на куски порву, мразь,— с рыком, не своим голосом повторял раз за разом алоглазый, при этом левой рукой исчёсывая поверхность головы, что заставило волосы растрепаться. Один неуверенный шаг назад — Санс не ожидал такого. Голубые глаза, что были полны усталости, но теперь и части печали не осталось, всё заполнила злость. —Да? Докажи, что сможешь, до этого момента на части тебя рвал тут только я,— насмехаясь отвечал комик, с лёгкой нотой такого же яростного рычания. Ребёнок закричал разрывая глотку и побежал на противника. Атака, мимо, естественно. Каждый его промах был сопровождён криком и каждый удар был всё ближе к цели. Раз за разом, всё быстрее и быстрее. Атаки он уже выучил, было сложно попасть.

Кости, рёбра, хруст и крик, откусив же свой язык, продолжает нападать и противника пытать.

       В солнечное сплетение прилетает кость, хрип и громкий кашель, казалось, что Чара сейчас вывернет содержимое желудка на пол, а вслед за этим все свои органы. Слёзы застыли в глазах и ор заполнил зал. Промах и его начали медленно, тягуче убивать и дать ему ощущение, кто тут главный. Жаль, но даже смерть не мешает принцу выжить. Рывок, удар и так по кругу, раз за разом. Считай себя самым счастливыми на свете. Вещай же, всем в округе, словно со злости или печали о том, как же тебе хуёво. Ярость в этих глазах не давала покоя комику. Красный, красный, светился и казалось вот вот настанет. Альбинос лишь издевался и смеялся над ребёнком. В один момент, когда ему удалось выцепить ребёнка, он схватил его за волосы и начал бить об кафельный пол. Кажется, такое уже было? —Упсс,— смеясь над принцем прошипел Санс. Его ухмылка была на столько шишорокой, что глаза прищурились. Зрачки он обратил вверх громко смеясь.— Кажется, я начинаю повторятся, не правда ли?— и раз за разом он смотрел на то, как кровь стекает из носа парня по его губам, всем видом эстетически наслаждаясь его страданиями альбинос уже не мог остановиться. Каждый бой был кровожаднее и более жестоким. И вот, желание размазать гордость этого высокомерного идиота достигла максимума. Санса охватила ярость и что-то грязное в его душе изводилось. Альбинос не мог решить Чару чего-то важного — у него ничего нет кроме себя самого и лишить мальчика этого представлялось возможным одним способом. Отвратительным. Грязным, не таким жестоким как убийство родни. —Первым ходом я лишу тебя ног,— ехидно произносил комик. Удар об пол, не такой сильный, чтобы для убийства, не много слабее. Очередной сдавленный крик, мальчик из-за всех сил попытался дать отпор. Чара на свою боль начал смеяться, но комика это ничуть не удивило — они оба сходят с ума и оба это понимают, причём без слов. Общаются лишь смехом и криком, иногда репликами, но только комика, в основном противники общались глазами. Поникшее тело мальчишки ползло до противника на руках. Удар и вновь промах, это было более чем предсказуемо. —Вторым ходом я отниму у тебя руки,— классические кости и Чара лишён способности двигать руками. Его податливое мясо легко впустило в себя острые кости и первые секунды был слышен крик. Альбинос просто напичкал его руки костями. Пара минут колебаний. Никак не мог решиться Санс на этот шаг, хотя сделал много. Чара лишь дёргался и пытался подняться туловищем. Этот бой не закончится? Мальчик уставился на панель и пытался что-то сделать. —Кажется, ты сконфужен таким поворотом событий,— смешная шутка Санс, не так ли? Произнёс он её саркастично и остро. Ещё несколько секунд дёрганий ребёнка. Санс не мог что-то делать, просто смотреть в ожидании. Сломанные ноги, вывернутые в разные стороны. Вы пробовали встать без рук и ног? Ног, которых ты почти не чувствуешь. Рывок. Нажатие на кнопку головой и пропуск хода, он всё равно не смог бы ударить.

Санс сбежал.

      Шок украсил лик мальчишки и он смотрел на мучителя. Не в силах сделать что-то Чара просто застыл таращась на Санса. —Убей меня,— боясь перепираясь с гордостью прошептал Чара. Страшно, страшно так лежать не в силах двигаться и даже если кричать никто не прийдёт. Санс лишь улыбнулся ему. Присев парень сдавил шею врага и наклонился над ухом. — Для начала, я сделаю всё, чтобы ты не захотел существовать. Сделаю всё, чтобы ты пожалел об этом,— сквозь зубы цедил молодой человек с высокой агрессией, пока тот, кто был под ним съежился сморщив лицо. Медленно разорванная ткань на теле мальчика сползала вниз. Воздух судорожно задерживался в лёгких. Чара дрожал в страхе. Удар в солнечное сплетение и принц выпустил крик. Животная борьба, крики, кровь размазывалась по полу. Ещё удар, Чара напрягся как струна и застыл. Уложив отрока по-миссионерски монстр преступил грань возможного. От того, что ноги закинули на плечи принц вскрикнул и издал стон боли. Ни одного слова за всё время никто так и не упустил. Не мольбы, ничего. Стянув последние старые тряпки с парня комик испачкал свои руки во грехе насилия, при чём за это и судил его. Судить убийством за убийство и насилием за насилие. Испуганный и злой взор был направлен в стеклянные глаза альбиноса. За таким взглядом последовал трёхкратный удар о кафель и после этого голова дитя невольно легла набок. За такой залп битв Чара впервые заплакал и вспомнил эти чувства обиды, которые подступали к горлу только в начале. Вот они снова тут и его рёв теперь ничем не поможет. Он так хотел жить, так хотел домой, что был готов сделать всё что угодно, лишь бы донести эту чёртову душу до конца. Меланхоличная Фриск так раздражала его, поэтому парень решил, что лучше будет он, чем она. И вот плата. Преступление, наказание и кажется немного душевных терзаний. Ощутив как инородное тело проходит во внутрь, Чара стал рыдать ещё пуще, но ни слова не сказал. Истерика накатила. Несвязные крики, раскрывание рта и ни единого взгляда на насильника. Зачем ему это? За весь половой акт мальчик не получил ни капли удовольствия. Ощущение, что тебя используют как половую тряпку, чтобы стереть грязь, собрать мусор и пыль. Ненависть охватило сердце ускоряя и замедляя стук, это душило и бесновало, это сжирало и дурманило, это превратилось в вой и гром. Крик сорвался из-за того, что голос охрип. будто тело залили бетоном оставив только голову, а после вкололи что-то и заставили мозги атрофироваться, думать он мог только об том, как это прекратить и убить эту гниль, что нависает над ним. Тело иногда выгибалось вперёд, от чего становилось ещё больнее. В порыве очередной истерии произошло ожидаемое — Чара откусил себе язык. Море крови из рта, что начала пениться, но комик не позволял поднять головы. Санс вцепился в чёлку парня и прижал к холодному полу. Дышать не выходило, долго он дёргался в агонии, словно бабочка с дефектом. Оторвали крылья, кажется. В один миг он уже ничего не слышал. Ни этого противного хлюпанья, ни стона. Ничего. Словно его бросили в воду и он погружался на дно охотно наполняя водой лёгкие. Толчки стали интенсивнее. Наконец парень затих, но это не мешало альбиносу продолжать. Это чувство грязи и неудовлетворённости поступком. Вроде бы, сделал то что задумал, уничтожил, добил и... Ничего. Кажется, всё было зря. Нет удовлетворения, толь отвращение и ненависть к этому. Хотелось отмыться в кипятке и забыться во сне, желательно вечном. Только вот ничего такого не произойдёт. Семенная жидкость медленно растекалась по полу, пока Санс просто смотрел на это сверху. Кровь бурлила в нём, но разум охладел. Было чувство, что вот вот потеряешь сознание. От того и застыл с улыбкой смотря на расплывающиеся изображение ребёнка, который захлебнулся в собственной крови, со сломанными и вывернутыми ногами, в неестественной позе, с застывшим ужасом на лице. Глаза широко распахнуты и взор холоден и стеклянен. Тёплые воды застыли в его глазах и лишь слеза стекала по ещё тёплым щекам.

Санс знал, что он ещё вернётся и просто ждал. Ждал своей смерти конечно, ведь вечно простоять он не сможет.