Приговоренные к повторению

***              Скалли едва успела развернуться в сторону своего номера, как уже ощутила необходимость исправить возникшее между ними недопонимание. «Это было так же приятно, как выбить трость из рук слепого, Дана?» «Да, примерно», – ответила она самой себе. Она устыдилась того, что так грубо указала Малдеру на его недостатки, словно он и так уже о них не знал. Накануне ночью она утешалась самоуспокоительным сравнением себя с другими важными Малдеру людьми, обидевшими или использовавшими его. Куда делись ее хваленые отзывчивость и понимание? Она поспешно причесалась и убрала одолженный у шерифа пистолет в кобуру. Бросив последний взгляд в сторону номера Малдера, она завела машину и вырулила с парковки.              Больше всего она пеняла себе за то, что набросилась за Малдера из-за отсутствия у него чувств, когда он как раз хотел поделиться ими с ней. Он пытался найти убежище в пустынном пейзаже, вероятно, из-за кошмаров или бессонницы, и вернулся назад, переполненный энтузиазмом после увиденной красоты и уникальности. Вместо того чтобы воспользоваться возможностью разделить с ним нечто приятное, она зациклилась на своих тревогах и переживаниях. Разумеется, он был вопиюще невнимателен к ней, но это же Малдер, разве не так?              Если бы она уже не выехала на поворот, ведущий в Диггер… Скалли развернула машину на 180 градусов посреди перекрестка, вместо того чтобы повернуть налево. Она даже не пыталась придать своему решению хоть какое-то разумное объяснение. Если Малдер захочет подкалывать ее насчет женской интуиции, ей останется просто смиренно это принять. Через две минуты она уже вернулась обратно в мотель.              Однако она не доехала до парковки, оставив машину на обочине дороги. Вынув пистолет из кобуры, она тихо приблизилась к номеру Малдера и достала ключ, полученный ночью от менеджера. Находившихся внутри мужчин о ее приближении предупредил скорее просачивающийся через открытую дверь солнечный свет, чем какой-либо произведенный ею шум. Светящее ей в спину солнце дало Скалли преимущество в пару секунд: Хансен вынужден был прищуриться, чтобы его глаза привыкли к свету. Малдер же в это время продолжал неловкую попытку встать на ноги со скованными за спиной руками. У него был такой вид, словно он отходил от транса.              Скалли взяла Хансена на мушку раньше, чем он сообразил, кто стоит в дверях.              – Брось пистолет, – велела она.              Хансен распознал в ее голосе и выражении лица сходную с его собственной безжалостность и подчинился. Она бы убила его не колеблясь, чтобы защитить напарника. Не слишком утешительная мысль, но все же он был доволен тем, что убедился в правильности своей оценки их отношений.              – Вы двое телепаты? – с любопытством поинтересовался он.              – Отойди в сторону.              Скалли подняла его пистолет.              – Встань на колени, Хансен. Живо! Руки за голову. Где твой пистолет, Малдер? – спросила она, глянув в ту сторону, где он стоял, немного пошатываясь.              – В правом кармане его куртки.              Скалли заметила, что Малдер испытывает некоторые трудности с тем, чтобы оставаться на ногах. Они дрожали, как и его руки, словно он долго нес какой-то тяжелый груз.              - Почему бы тебе не присесть на кровать, пока я не сниму наручники? – предложила она.              Скалли крайне осторожно приблизилась к Хансену и забрала у него оружие Малдера, после чего убрала его в карман. Надеясь, что Хансен был рабом привычки, она порылась в том же кармане и извлекла из него ключ от наручников. Пятясь назад и все время держа Хансена на мушке, она подошла к кровати, где Малдер уже повернулся боком, давая ей возможность расстегнуть «браслеты».              – Спасибо, Скалли.              Она сняла наручники и надела их на арестованного.              – Ляг на пол, – продолжала приказывать она. – Малдер, можешь позвонить шерифу?              – С удовольствием, – отозвался он и набрал домашний номер Рейнольдса, порадовавшись про себя за шерифа, который по крайней мере получит удовлетворение от возможности лично арестовать Хансена.              – Малдер, ты уверен, что с тобой все в порядке? – спросила Скалли, когда он закончил разговор. Она положила руку ему на плечо и почувствовала, что он до сих пор дрожал.              – Да, просто моя кровь сейчас процентов на пятьдесят состоит из адреналина. Когда ты появилась, я собирался напасть на него.              – В наручниках? Да это же чистое самоубийство!              – Он все равно собирался застрелить меня. Что мне было терять?              – Время, за которое могло произойти что-нибудь, что спасло бы тебе жизнь. Что если бы я появилась на минуту позже?              – А почему ты вернулась так быстро? Не то чтобы я жалуюсь, конечно.              Вздернув подбородок, Скалли продолжила молча наблюдать за их пленником.              – Скалли, колись, я не стану шутить, даже если ты скажешь, что вняла зову ангела, - заверил ее Малдер, изобразив крест поверх сердца в довольно ребяческом жесте «чтоб мне сдохнуть». – По правде, ты и сама походила на такового, когда вошла в эту дверь.              – Не знаю, – призналась она. – Я подъехала к повороту на Диггер и ощутила необходимость вернуться. Я просто знала, что все плохо кончится, если я этого не сделаю.              – Так ты дала нам еще один шанс, Скалли, – заметил он.              – Нам? – уточнила она.              Малдер перевел взгляд на свои руки, которые по-прежнему дрожали. Его оговорку можно было интерпретировать двумя способами, но ему не хотелось обсуждать ни один из них. В итоге он выбрал наименее спорный.              – Он собирался устроить засаду и на тебя.              «Разумеется», – подумала Скалли. Она бы вошла в номер, ища Малдера после возвращения своего единственного оружия шерифу. Вероятно, она не стала бы обращать внимания на подозрительные детали, будучи раздраженной из-за того, что он не отвечает на стук в дверь после того, как уже провернул один трюк с исчезновением без предупреждения. Она бы открыла незапертую дверь и стала бы обыскивать номер. Скорее всего, она бы даже не успела ничего понять, прежде чем распрощалась бы с жизнью.              – Вот почему ты собирался напасть на него. Господи, Малдер.              Скалли и сама почувствовала слабость в коленях и села рядом с ним на кровать, однако не перестала наблюдать за Хансеном. Ее близость вызвала у Малдера реакцию, которая застала его врасплох. Его внезапно охватило сильнейшее желание перекатиться и всем своим телом прижать Скалли к матрасу. Ему нужно было забыться, занявшись с ней любовью.Он испытал такое всепоглощающее желание по отношению к этой женщине. Прошло столько времени… «Нет, не прошло, – сказал себе Малдер, когда логическая сторона его мозга безжалостно погасила вспыхнувшую страсть. –Она никогда не принадлежала тебе и никогда не будет». При этой мысли он вновь ощутил приступ такой неизбывной тоски, что всерьез усомнился в том, что даже присутствие опасного преступника удержит его в рамках приличий. Близость к ней лишь усилит его отчаяние, а это ему сейчас было нужно меньше всего. Так что Малдер поспешил подняться с кровати.              – Шериф Рейнольдс прибудет через пятнадцать минут. Не обыскать ли нам пока Хансена на предмет улик? – с преувеличенным воодушевлением предложил он. ***              Как оказалось, сам Хансен был столь же «чист», как и любое место, над которым он «поработал». При нем не было никаких вещей, выдающих информацию о банковских счетах, поддельных удостоверений личности или кредитных карт. Малдеру явно не придется раздумывать над сокрытием каких-либо улик от шерифа Рейнольдса. Если у Хансена были хотя бы зачатки самосохранения, он откажется говорить без адвоката, которого наверняка выберет и оплатит «Био-Гро» через какую-нибудь подставную корпоративную структуру.              Скалли позвонила в аэропорт и заново забронировала билеты на следующий день, а потом заставила Малдера сходить и сообщить новости менеджеру мотеля. Не только номер Малдера превратился в место преступления, но они со Скалли еще и продлевали свое проживание в стенах его заведения до следующего утра. Менеджер не слишком хорошо отреагировал на оптимистичное заявление своего постояльца о том, что это еще не самый худший вариант развития событий: ему могли понадобиться услуги клининговой компании, специализирующейся на оттирании крови со стен и мозгов с ковра.              Остаток дня прошел в даче и чтении показаний, необходимых для выдвижения обвинений в убийстве, попытке убийства, поджоге и многочисленных менее серьезных обвинений против Хансена. Имя и история Дебби Гринфилд не упоминались. Как бы тошно ему ранее ни было от того, что он утаил от Скалли эти сведения, сейчас Малдер был рад тому, что ей не пришлось поступаться своими убеждениями, скрывая их от шерифа Рейнольдса. Малдер при первой же возможности позвонил Стрелкам и попросил их забрать обещанный ключ из его абонентского ящика. Он надеялся, что «Био-Гро» и его наемники будут ожидать его известных союзников. Теперь же они не будут знать наверняка, кто забрал чип, если вообще забрал, и его убийство вряд ли останется наверху списка их приоритетов.Когда он позвонил Скиннеру, чтобы посвятить его в последние события, ответ помощника директора был удивительно сдержанным. Малдер с облегчением подумал о том, что в кои-то веки по возвращении их не ждет серьезный выговор.              Получив подтверждение даты возвращения своих агентов, Скиннер развернулся к компьютеру и выбрал иконку «Тренинг», представлявшую собой улыбающийся смайлик в академической шапочке. Скиннер мрачно улыбнулся и, дважды кликнув по странице с тренингами, стал проверять список имеющихся предложений. Найдя тот, который мог ему подойти, он снова дважды кликнул по нему с излишней силой. Семинар, отвечавший всем его требованиям, наконец открылся. Он скопировал подробности в электронное письмо для Ким и немедленно отправил его с пометкой «Важно». «Готово, – подумал Скиннер. – Даже они не смогут превратить семинар по тимбилдингу в «секретный материал». Разве что займутся выяснением того, как кто-нибудь умудряется не уснуть во время оного».              Команда ФБР из Бойсе прибыла тем утром для изучения Бара Джей. Оттуда они отправились в мотель и осмотрели единственное не обращенное в пепел место преступления – номер Малдера. Когда они решили не освобождать его в ближайшем будущем, Скалли предложила Малдеру устроиться на полу ее номера на ночь, но он тут же вспомнил о куче нерешенных дел, оставшихся в Вашингтоне, из-за которых им надо было вылететь этим же вечером, даже несмотря на то, что завтра было воскресенье. Добившись от нее согласия на отправление семичасовым рейсом из Айдахо Фоллс, он позвонил в аэропорт и договорился об изменении времени их вылета. В три часа дня они дозаправились большим количеством кофе из закусочной Мардж и направились на юг. Малдер сел за руль, так как из них двоих лучше переносил недосып. У Скалли, впрочем, сна не было ни в одном глазу от кофе и стресса последних дней.              – Перед отъездом я сделала пару звонков. Я позвонила Маллинсу из лаборатории, а потом – маме, – сообщила она напарнику.              Сердце Малдера забилось сильнее и быстрее. Он одновременно боялся и ожидал шанса обсудить прочитанную ими историю.              – И каков вердикт? – с нарочитой беспечностью поинтересовался он.              – Манускрипт прошел проверку на подлинность. Бумага и чернила были выпущены в двадцатых годах. Тип шрифта соответствует печатным машинкам, производимым между 1918 и 1925 годами.              Малдер промолчал.              – И что ты думаешь? – спросила Скалли.              – Прошлой ночью на основании доказательств, заключенных в самом документе, я пришел к выводу, что Мелисса его не писала. Уверен, это единственное, что мы когда-нибудь сможем доказать.              – Доказать да, но что ты думаешь? – не отставала Скалли, делая ударение на слове «думаешь».              – А что сказала твоя мать?              – Я беспокоюсь за нее, Малдер. Она рассказала мне очень странную историю о том, почему послала мне манускрипт. Она принесла домой коробку с бумагами и стала их сортировать. Те, что мы прочитали, предназначались на выброс. Мама сказала, что получила звонок, разбудивший ее посреди ночи. Звонивший попросил ее взять манускрипт тети Кейт и передать его мне. Она забрала его из предназначенной на выброс пачки и вернулась обратно в постель. Тем утром мама позвонила мне.              – Кто ей звонил, Скалли?              – Она сказала, это была женщина, – неохотно признала Скалли. – Она сказала, это была Мисси.              Она перевела взгляд на Малдера, чье лицо не выражало никаких эмоций.              – Не говори, что ты не удивлен, – в смятении продолжила Скалли.              – Я знаю твою мать и знаю, что нужно нечто большее, чем сомнительная семейная история, чтобы выбить ее из колеи.              – Думаешь, она в порядке? Не следует ли мне показать ее специалисту?              Малдер издал смешок.              – Скалли, ты задаешь этот вопрос человеку, который участвовал в обряде экзорцизма, гонялся за оборотнем и был свидетелем массовой бойни, вызванной применением черной магии. Помимо всего прочего. А что твоя мама думает по поводу своего психического состояния?              – Она думает, что, возможно, звонок ей приснился, но это действительно было послание от Мисси.              – Твоя мать очень разумная женщина. Ты посвятила ее в то, что здесь произошло?              – Ну, в общих чертах. Расследование не было доведено до конца, но при его проведении произошло убийство, а затем был произведен арест совершившего его человека. Подозреваемый также обвиняется в уничтожении улик и препятствии проведению следствия.              – Этот чрезвычайно скучный отчет о событиях последней недели лишний раз убеждает меня, что здравый смысл определяется нашими генами.               На какое-то время в машине воцарилось молчание. Никто не произнес ни слова, когда они проезжали знак, предупреждающий водителей о приближении к повороту в национальный парк «Лунные кратеры».              – Так что ты теперь думаешь о манускрипте? – настаивала Скалли.              Малдер практически представил ее характеристику в выпускном альбоме: «Дана 'Питбуль' Скалли». В итоге он сдался.              – Думаю, он действителен.              – И под действительным ты имеешь в виду… – подсказала Скалли.              Она была сбита с толку. Малдер обычно был довольно открыт в своих теориях, когда обсуждал их с ней. На этот же раз он вел себя уклончиво, словно она пыталась выудить у него какую-то личную информацию. Имела ли данная теория для него личное значение?              – Малдер, то есть ты хочешь сказать, что все это и вправду произошло? – внезапно воскликнула она.              На двухполосной дороге, по которой они ехали, не было обочины, где они могли бы все толком обсудить. Малдер заметил ворота в поле, пространство перед которым было достаточно широким, чтобы припарковать машину. Он вырулил туда, заглушил двигатель и развернулся лицом к Скалли.              – Как насчет этого: ты помнишь Афины? – Он хотел придать своему тону игривости, но не преуспел. Он надеялся… он не знал, на что надеялся.              Смотря в его глаза, она на какой-то головокружительный миг как будто бы вспомнила, что видела их под ослепительно яркой синевой небес. Вокруг простирался суетливый, шумный рынок, и она ощущала на губах вкус вина. Еще более сбивающим с толку было почти воспоминание об этом вопросе, заданном ей, когда она лежала в освещаемой камином дымной комнате и смотрела в эти же самые сияющие глаза.              «Нет, я Дана Скалли и больше никто». – Она поспешила взять свои блуждающие мысли под контроль.              Малдер заметил смену эмоций на ее лице: узнавание, за которым последовало удивление, перешедшее в легкую панику. А потом он увидел, как она стиснула зубы и сжала губы в попытке избавиться от образов, которые не могли быть правдивыми, пусть даже таковыми ощущались. Он получил ответ на свой вопрос, что бы она ни сказала.              – Люди легко внушаемы. Какие у нас есть доказательства?..              Малдер прервал ее.              – Я не стану с тобой спорить по этому поводу. Я уже сказал, что мы не сможем доказать ничего, кроме того, что Мелисса не писала этот манускрипт. Это не очередное расследование. Нам и не нужно ничего доказывать. Мы, как обычно, смотрим на вещи с совершенно разных точек зрения.