Сборник драбблов Юкичи/fem!Мори

— Ты со мной? — Но это так рискованно! — Струсил? Конечно же, он с ней. А напоминание про риск — необходимость, позволяющая его чёрной принцессе еще раз обдумать план действия и возможный побег в случае опасности. На этот раз эта сорвиголова в обтягивающих умопомрачительные ноги леггинсах, вздумала ограбить квартирку местного богача Фицджеральда, с которым ещё совсем недавно распивала вино и вела довольно непринуждённую дружескую беседу. Опасная в своей лживой услужливости, неуловимая преступница, непревзойденная уголовница, соблазнительная и коварная. Чёрные волосы скрывают её в объятиях ночи, мягкие шаги почти не слышны в темноте. Скромное орудие много раз входило в плоть очередной жертвы. Вино, которое они распивали с Юкичи после очередной победы, текло по её подбородку, затем по шее и ниже. Она смеялась, когда захмелевший пепельноволосый сластолюбец слизывал с её бархатной кожи багровую дорожку пряного напитка. Багрового как её глаза. Глаза убийцы, взяточницы, преступницы. Бордовые как выдержанное долгими летами в неприступных погребах вино. Мори соблазнительно кусала губы и томно закатывала глаза. Расстёгивала рубашку на несколько пуговиц, обнажая его горячо любимую плоть. Распускала длинные волосы с остатками чужой крови — после смоет. Снимала белые перчатки — необходимость в её нелёгком ремесле. Предательски лукавая, развращённая до крайней степени, она безудержно хохотала, расплясывая на столе с остатками их пира. Извивалась в порочном танце, демонстрировала все прелести её греховно красивого тела. Целомудрие? Нет, это не про неё. В ней всё через край. Если красота — то пленяющая верёвками по всему телу, если порочность — то во всём, и в поступках и во внешности. Бесстыдная алчная блудница, она играючи пускала дым прямо в лицо Юкичи, а он вдыхал запах её любимых сигарет, просил дать сделать ему затяжку. Одна сигарета на двоих. Как и жилище, имущество и тюремная камера, если они попадутся в руки закона. Две пряди на лбу прилипают к лицу от влаги, образовавшейся вследствие дикого танца. Она стягивает ему шею галстуком, жадно целует, прикусывая до крови губы. Он оставляет следы на её теле — собственнические отметины. Можно подумать, что Юкичи подкаблучник, и слепо идёт за своей темноволосой нимфой, исполняя все её желания. Но она-то знала на что способен с виду интеллигентный и непорочный блондин. Она знала, как он может выворачивать ей руки, в приступе дикой страсти, как может тянуть её за волосы — больно, желанно. Он не знает меры и милосердия. Он — бывший работник полиции. Искал известную всему городку преступницу, готовил для неё западни, а в итоге сам оказался в ловушке ставших родными губ, рук, всего тела в общем. Её ногти впивались в его спину, он дёргал её за волосы, чей цвет отражал реальность всех пороков человечества. Опьянев от очередного бокала вина, Мори специально выплёскивала ему в лицо остатки, ожидая ответной реакции и хохоча грудным низким голосом. А он, отряхнувшись, с силой прижимал её к столу, насильно впивался в неё настойчивым поцелуем, грозил пистолетом. Оба знали, что тот уже давно разряжен. Ведь Юкичи, впервые воочию увидев Мори, при ней же выстрелил все пули в воздух, тем самым делая ей признание в вечной любви и соглашаясь примкнуть к ней, пойти под руку по скользкой дорожке преступного мира.