Сборник драбблов Юкичи/fem!Мори

Любовь столь всесильна, что перерождает и нас самих. © Ф.М. Достоевский

На давно некрашенной лавочке сидела женщина. Она спокойно читала книгу, вдыхала осенний запах опавших листьев. То и дело откидывала со лба две мешающие пряди привычным движением, ловила последние лучи желанного к концу октября солнца и ждала возвращения мужа с работы. Её обручальное кольцо едва поблёскивало на солнце, ногти были аккуратно пострижены, волосы собраны в строгий пучок. Сдержанность, простота и целомудрие. Хотя каких-то три года назад она отплясывала на всех дискотеках в клубах по всему городу, пила больше парней, курила по несколько пачек сигарет в день, вела разгульный образ жизни. Всё это прошло, когда развратная, полностью погружённая в свальный грех она встретила его. Он стоял возле дуба, неподалёку от гремевшего пакостной музыкой клуба. Добрый, ответственный, умный мужчина. Странно то, что он обратил на неё внимание, когда она находилось в том порочном состоянии. Решительно, но всё же немного робко подошел к ней, убрал выпавшие пряди с разукрашенного косметикой лица, попутно вглядываясь в каждую его черту. Немного приоткрыв рот, она тоже смотрела на мужчину не отрываясь. Ей стало жутко стыдно за свой нескромный наряд, боевой раскрас, за густой запах дыма, исходившего от неё. Внезапно Мори сама себе показалась такой жалкой, непутевой, распутной. Она заплакала. Слезы смазывали её макияж, по щекам поплыли смешанные краски. Сама не зная почему, она плакала навзрыд напротив совсем чужого человека. Где была тогда её бесшабашность, разгульный нрав? Пепельноволосый мужчина без слов обнял её, застегнув до этого две заклёпки на её до ужаса короткой блузке. Она ревела не переставая, будто исповедуясь перед ним за всю свою жизнь. За хамство, сквернословие, за отданную с молотка честь. Ей стало противно, больно, горько за потраченное и отданное греху время. Он ничего не говорил, лишь гладил по спутанным волосам, отдающим какими-то дешёвыми духами. Незаметно подложил в её сумочку номер своего телефона, дождался пока слезы полностью выйдут из её истерзанной души, поцеловал на прощание в макушку и удалился. Долго её звали с собой наглые дружки, глупые подружки. Предлагали выпить, закурить, принять немного таблеток. Но она упорно отказывалась. В Мори что-то изменилось. Она стала другой. Незнакомец с пепельными волосами будто простив все её грехи, благословил на новую, не испорченную пороками жизнь. В тот же вечер она выбросила все свои откровенные топы, бессовестно короткие юбки, лакированные туфли на чудовищных каблуках, пакеты с косметикой. Туда же, на помойку, вынесла все ранее купленные пачки сигарет, начатые алкогольные напитки. Проплакала всю ночь, прижимая к себе подушку и молясь вновь встретиться с её избавителем от гнусного существования. Он приснился ей. Заботливый, милосердный и благостный. Она протягивала к нему руки и осторожно прижималась к могучей груди. Наутро, выпив кружку чая из пакетика, она заметила в сумочке записку. Одиннадцать цифр. Спасительная комбинация. — Алло? — голос глухой, немного жёсткий. — Здравствуйте, — пролепетала она, расширив глаза от того, что не знала о чём говорить дальше. Минута, другая… — Приезжай, — бархатный мужской голос продиктовал ей адрес. Она продала эту квартиру. Порвала с прошлым, перечеркнула все напоминания, разорвала ненужные знакомства. Юкичи принял её. Такую какая она была тогда. Тогда, напротив грязного клуба. Тогда, когда она еле держалась на ногах от выпитого, когда от выкуренных сигарет её чуть не стошнило в ближайшем кусте. Тогда, когда её колготки были разорваны, от рук мерзавца, к которому она сама лезла с поцелуями и недвусмысленными намёками. Он полюбил её такую. Насквозь пропитанную гнилым существованием, нецеломудренную, с засосами на шее. Он не просил её меняться — она сама менялась ради него. С ним рядом ей было гадко от самой себя. Мори бросила курить, принимать горячительное, сквернословить. Знала, что он любит её в любом виде, но ради него, захотела из доступной девицы превратиться в хранительницу домашнего очага. В настоящую женщину. От тяжких дум её отвлек голос мужа: — А вот и я, Мори! Её любимый, её самый лучший на свете муж: — Не простудишься тут сидеть? Ветер крепчает. — Я ждала тебя, — простой ответ, в котором заложены тысячи слоёв нежности. — Глупенькая моя, — легкий поцелуй, и невесомое объятие. Двое влюблённых. Высокий статный блондин и изящная брюнетка с книгой в руках и округлившимся животом. — Как мы назовём нашего сына? — пытливый взгляд бордовых глаз. — Пусть будет Рампо. В честь моего прадедушки. Небольшой вихрь золотых листьев, давно некрашенная скамейка, доверительное объятие двух по-настоящему любящих людей.