Сборник драбблов Юкичи/fem!Мори

Она сидела на кухне и задумчиво глядела в окно, изредка делая небольшие глотки остывшего кофе из своей кружки. На улице смеркалось: ярко-оранжевое небо размывалось темными тучами, которые прятали солнце, превращая былой закат в загадочную темноту. Вымытая посуда была аккуратно расставлена по полкам, приготовленный для супруга ужин стоял на плите. — Кофе? — неожиданно появившийся Юкичи приобнял Мори и, заглядывая через её плечо, уверился в своей догадке. — Да, — вяло ответила та, — после того как я отказалась от алкоголя, это единственное, что помогает мне прийти в себя. Юкичи обошёл стол и присел напротив жены: — Что с тобой? — Ничего, — буркнула она и пригубила из кружки. — А всё-таки? Мори помолчала, машинально помешивая ложечкой напиток. Юкичи знал, что жена может грустить и впадать в депрессию только по веским причинам, и обычно она сразу же делится с ним своими переживаниями, но сейчас? — Одни мы с тобой остались, — глядя будто сквозь супруга проговорила Мори спустя несколько минут. — Рампо работает круглыми сутками в агентстве, у Элис появился жених, мы вроде им уже и без надобности… — Не думал, что когда-нибудь у тебя проснётся сентиментальность, — Юкичи не смог удержать смешка. — Где же та неприступная железная леди? — Зато ты, — она сощурила глаза, — каким дураком был, таким и остался! — Ну вот, — всё ещё смеясь, он погладил её по руке, — это уже больше похоже на тебя. — Никогда не могла бы подумать, что буду чувствовать себя одинокой без детей, — она рассеянно затеребила верхнюю пуговицу своей домашней майки. — Как будто бы исчезла частица меня, ужасное чувство на самом деле. — Дорогая моя, — Юкичи встал и вновь подошел к ней, садясь перед ней на колени, — любимая, самая прекрасная, — он говорил и глядел в её лицо, вспоминая каким оно было в день их первой встречи и мельком отмечая незначительные перемены. — Чего тебе? — впервые улыбнувшись за этот вечер, ехидно спросила Мори. А тот всё продолжал всматриваться в родные глаза, сверкавшие каждый раз при виде его. И хоть в уголках уже проступила мелкая сеточка морщин, они не потеряли былого блеска. Даже сейчас, когда она грустит, в самой глубине багряных очей всё равно продолжает гореть внутренний огонь, который однажды свёл Юкичи с ума и продолжает сводить до сих пор: — Я люблю тебя, Мори, — он взял её тёплую ладонь и прижался к ней щекой. — Всегда любил и буду любить вечно, моя королева… — Вот же дурак, — смущённо улыбаясь, она свободной рукой погладила мужа по голове. — И за что же ты меня любишь, позволь спросить? Юкичи поднял взгляд: — За каждый миг, проведённый с тобой, — незамедлительно ответил он. — За то, что всегда была рядом, за дочь и за сына, за то, что сделала меня счастливым! — Ха-ха, обычно ты менее болтлив, — она поцеловала любимого в макушку. — За каждый миг, говоришь? Ну расскажи мне обо всех! — в её голосе стали заметны насмешливые интонации. Сложив руки на груди, она сверху вниз победно посмотрела на Юкичи, мол попробуй всё упомнить. — Сейчас, — улыбнувшись краешками губ, прошептал Юкичи и удалился в другую комнату. За это время Мори допила свой кофе, ополоснула кружку и подошла к окну, оперевшись на подоконник. На небе появилась первая звезда, от которой шёл едва уловимый свет. Лиловые небесные разводы менялись на синевато-фиолетовые, создавая фон для ветвистых деревьев, ставших совсем тёмными и несколько зловещими. — А вот и я, — Юкичи щёлкнул выключателем и над ними вспыхнул верхний свет. — Нет, — он вновь выключил его, мельком отметив как поморщилась Мори, — лучше включим торшер. Изогнутый в причудливой форме торшер мягко осветил помещение спокойным приглушённым светом. — Я же знаю, как ты любишь полумрак. — И поэтому вначале полоснул меня верхним светом? — с напускной обидой спросила Мори, улыбаясь. — Садись, — Юкичи указал на два кресла, стоящие напротив окна. — Я принёс кое-что. Мори послушно уселась на удобное кресло и облакотилась на его мягкую спинку: — И что же? — Вот, — он поставил перед ней стопку альбомов с фотографиями. Самые новые, с блестящими узорами и картирками на обложках лежали сверху, а давнишние, с полинялыми переплётами, в самом конце, однако Юкичи решил начать именно с последних. Он достал тёмно синий альбом с ещё бумажными вставками для фотографий и уселся рядом с женой. — Наши первые фото со свадьбы. — Юкичи! — вскрикнула Мори. — Так они не потерялись? Почему же я никогда на них не натыкалась? — А что, думала что ты одна такая авантюристка и всё про всех знаешь? — не без самодовольства спросил тот вместо ответа. — Ты была в тот день просто как королева, — он указал на фотокарточку, с которой на Мори нынешнюю смотрела Мори из прошлого. Стройная, с изящной причёской, которую почти не закрывала фата, в платье, соблазнительно подчёркивающим фигуру и с маленьким букетиком с весенними цветами, она действительно напоминала иллюстрированных принцесс и королев из книжек. — А за этот снимок ты чуть было не расцарапала лицо фотографу, — усмехнулся Юкичи, указывая ей на фото, где они целовались на церемонии. — И жаль что не расцарапала, — фыркнула Мори и покраснела. — Такое нельзя видеть всем… — Какая скромница выискалась! Не забыла как потом после всего забралась на праздничный стол и принялась танцевать, одновременно дирижируя магнитофонной записью? — Что?! И это он сфотографировал?! — Мори яростно отобрала у Юкичи альбом. — Нет, нет, не волнуйся. Это я и так запомнил. Думаю, что и гости тоже, — тот уже хохотал в голос. — Ах, значит так? — с вызовом спросила Мори. — Зато я сфотографировала твой вид после всего этого. — А где же это фото? — насторожился Юкичи. — В собственном архиве, — подмигнула в ответ она. — А сколько гостей тогда было! — Да, неплохо мы тогда погуляли, хотя я и был против торжества. — Мне тоже оно было не нужно, но родители… — А вот мы стоим новый дом, — указал Юкичи на следующее фото почти в конце альбома. — Леса, разруха и мы с тобой на фоне каркаса в запачканной одежде. — Да, долго же длилась та стройка, — поёжилась Мори. — Найди лучше фото с законченной работой. Помнится в то время ты сделал стрижку, а потом долго сожалел об этом. Да! Вот она, — она перелистнула страницу и вытащила небольшой прямоугольник фотокарточки, засмеялась. — Ну до чего же ты смешной с короткой стрижкой! Юкичи тем временем достал следующий альбом с запачканным краской уголком: — Здесь мы поняли, что у нас будет Рампо, — на фоне синего моря стояли улыбающиеся Мори и Юкичи. Она осторожно взяла фотографию и приблизила к лицу: — Молодые какие… В то время мне было так страшно — я была не готова становиться матерью, но ты помогал мне чем мог. — Чем же? — Поддерживал, успокаивал, когда у меня начиналась паника. — Да и ты в ответ поддерживала меня, — он поцеловал её руку. — И вот, он родился. Какой маленький был, карапуз наш, — Юкичи протянул ей фото темноволосого младенца. — Рампо, наш первенец. — Неужели он был таким крошечным? — изумилась Мори. — Теперь и не верится, вон каким вырос! — Его день рождения, когда он заранее догадался, что мы собрались ему подарить, — с фотокарточки на них довольно смотрел мальчик с книгой в руках. — Детектив наш, — усмехнулась Мори. — А вот и наша общая рыбалка, поездка на Окинаву, праздник в его детском садике. — Между прочим я сама сшила ему этот костюмчик, — она указала на синюю матроску, в котором Рампо с упоением рассказывал стихотворение или пел песню — этого они уже не помнили. — А здесь он в первом классе, — Юкичи указал Мори на тусклую фотографию. — Отчего же она так выцвела? — Да он ведь эксперимент на ней ставил, — объяснила Мори. — Начитался научных книг и принялся творить всякое. — Весь в тебя! Такой же непоседа, — усмехнулся Юкичи. — О! После второй поездки на Окинаву у нас появилась Элис! — Помнишь, как Рампо ревновал в первое время? — А разве было с чего? — косясь в окно и улыбаясь, спросила Мори. — Будто не помнишь как заваливала её подарками и сладостями, — фыркнул Юкичи. — Рождество, — указала Мори на следующую карточку, с которой на них весело глядели Рампо и Юкичи со свёртком на руках. На столе стояли различные угощения с большим клубничным тортом посередине. — Тогда я выпила свой последний бокал вина и навсегда завязала с вредными привычками. — Да, курить ты бросила ещё до Рампо, — вспомнил Юкичи. — Ты очень сильная, раз смогла так скоро отказаться от прежних привычек. Это всё было ради детей? — Ты и сам знаешь, — грустно проговорила Мори, — к чему расспросы? Юкичи решил поскорее сменить тему и перевернул страницу, где их дети были наряжены в новогодние костюмы для праздника в садике Элис и школе Рампо: — Помнишь? — Помню, Юкичи. — А вот сочинение Элис в начальной школе, — он протянул жене пожелтевший листок со слегка корявыми иероглифами. «В моей семье четыре человека: мама, папа, братик и я. Мы очень любим друг друга и часто читаем друг другу книжки. Папа водит нас в парк, а мама готовит вкусные пирожные, потому что их обожает мой братик. Я люблю свою семью! Фукудзава Элис»» — Элис, доченька моя, — слегка прослезилась Мори. — Почему я вижу это впервые? — Видимо забыл показать тебе раньше, — пожал плечами Юкичи и достал предпоследний альбом. — Выпускной Рампо. Такой важный, будто с отличием закончил школу, — усмехнулся он. — Я всегда одёргивала тебя, когда ты начинал придираться к его отметкам. Главное это не баллы, а знания. И последнего у него хватало с избытком. — Ну, — протянул Юкичи, — тебе виднее, воспитательница. — Не паясничай, дорогой, — хохотнула Мори. — А наша Элис и вправду красавица! Ты только посмотри, — золотые волосы девочки были перехвачены бордовой лентой, голубые глазёнки горели в точности как у матери, стоящей рядом. — А как выросла теперь… — Посмотри, Рампо со своими сослуживцами в агентстве. И как его приняли без документа о высшем образовании? — А зачем ему оно, с его-то способностями? — Мори всмотрелась в повзрослевшее лицо сына, рядом с которым стояла небольшая группа людей во главе со светловолосым господином в очках. — Рампо говорит, что у них начальник строгий: требовательный, педантичный, пунктуальный. Прямо как ты. Юкичи лишь улыбнулся, указал на другого юношу с перевязанными бинтами запястьями и шеей: — А вот этот пытается тягаться с Рампо в дедуктивных построениях событий. — Неравные силы, проиграет, — махнула рукой Мори. — Кстати, Рампо первее всех нас узнал об Элис и её парне. — Да, и в кого это он такой? — В тебя и в меня. В нас обоих, — грустно проговорила Мори, замечая, что альбомы заканчиваются. Она вновь загрустила. — Ах, и зачем ты мне всё это показал? Ещё грустнее стало. — Почему? — Вспоминая прошлое, ещё больше осознаёшь потери в настоящем. — Да какие же потери, милая? — воскликнул Юкичи. — Неужели ты не поняла? — Что? — сдвинула брови Мори. — Дети созданы для того, чтобы продолжать беспрерывную нить развития человечества. Их предназначение — выйти однажды из отчего дома, чтобы создать свой. Но внутри дома остаётся самое главное, — тут он приблизился к супруге, ещё раз всмотрелся в её глаза и поцеловал. — Остаётся то, что невозможно разлучить, что будет вместе навсегда. Ты и я, — прошептал он в её губы. — Юкичи, — она обняла его, притягивая к себе и вдыхая аромат любимого. — Как же я тебя люблю! — Не больше чем я тебя, Мори. Они не стали убирать разбросанные альбомы и редкие фотокарточки, вывалившиеся из них. Ужин так и остался нетронутым, а свет они выключили, чтобы тот не мешал смотреть на небо. Уселись на одно кресло, ощущая тепло друг друга и показывая на новые, появляющиеся как искры, звёзды. — Рампо говорит, что скоро у Элис свадьба. — Это она ему сказала? — Как же, скажет она. Забыла кто наш сын? — Тшш, Юкичи, — она приложила палец к его губам. — Давай послушаем ночную тишину? Он поцеловал её плечо и крепче обнял: — Давай…