Забудь меня, если сможешь.

«... Если голоден, то - убей! Но не смей убивать, чтобы злобу унять, и - НЕ СМЕЙ УБИВАТЬ ЛЮДЕЙ!»

— Саске-сама, Итачи-сама! — В поле зрения обоих появился Кабуто, он радостно улыбнулся и рвано выдохнул. — Жива. Девушка будет жить. — Ты дал слово, Саске. — Итачи был непоколебим.       Когда-то на этом месте красовалась деревня, которая так манила проезжих в ней отдохнуть. Прекрасное место для того, чтобы начать жизнь заново. Люди ухаживали за скотом, девушки, мечтая о неземной любви, отправлялись гулять вдоль речного берега. Так и радовался глаз, когда можно было увидеть, как кипит жизнь в этом посёлке. Теперь неизвестные стёрли эту деревушку с лица земли. Везде была кровь и разруха. Их убили ни за что. Жизнь - это остановка между двумя смертями. Поэтому старость - предсмертие, а детство - послесмертие       Рядом уже с мёртвой матерью, хлюпая носом, рыдала маленькая девочка. На вид ей было около семи лет. Этот ребёнок видел всё: как убивали её мать, отца и просто соседей, с которыми она так любила оставаться, когда родители уезжали на работу, надеясь принести средства на еду. Было сложно осознать, что она больше никогда не сможет прийти к своей бабушке, которая так вкусно готовит, так заботится о ней. Каждую ночь, когда малышка засыпала, её ласково целовала престарелая женщина в лобик, укрывая, желая своей драгоценной и любимой внучке спокойной ночи.

***

— Бабушка! Бабушка! Это правда, что мы завтра пойдём на речку купаться? — протараторила девочка, ныряя под одеяло. — А я вижу, что ты всё пронюхала! Конечно, но ты должна тихо себя вести. Родители приедут только утром, поэтому спи, ведь тогда завтра наступит быстрее, — ответила женщина, с заботой укрывая своё сокровище. — Бабушка... Я люблю тебя, — она отозвалась с некой детской наивностью, при этом мило улыбнулась.

***

— Заберите девочку, обеспечьте ей новую семью. Все тела похороните подобающе. — Тут же услышав слова Саске, стражники начали выполнять, — А эту розоволосую положите мне на лошадь, чтобы рана на спине не открылась снова.       Саске был всегда холоден. Его не волновало чужое мнение. Ему всё равно, что люди будут о нём думать за такое равнодушие и безразличие. Итачи тщательно обдумал произошедшее, проанализировал поведение врага, но не смог найти разумной причины для атаки консерваторов, в связи с чем решил посоветоваться с братом. Пусть старший и считал, что Саске именно тот, кто потерял способность любить, человек с выгоревшим сердцем, Итачи одновременно было интересно узнать его мнение. Младший Учиха был искусным стратегом, имел все высшие чины и ордена, считался лучшим солдатом. Он был человеком, для которого его работа была его предназначением. — И всё-таки... Мадара зашёл слишком далеко. С какой выгодой он решил напасть на окрестности деревни?       Все повозки были готовы. Стража, которая проверяла окрестности леса, быстро оседлала лошадей, ожидая приказа вернуться во дворец. — А ты серьёзно думаешь, что это Мадара со своей компанией? Вполне вероятно, что к делу присоединились пара министров из Цинь*, — начал выкладывать свою точку зрения Саске, начав движение домой. — Ты же понимаешь, что если они получат поддержку от министров других стран, то нам будет значительно сложнее одержать победу и начать восстанавливать страну, — раздумывал Итачи, словно предупреждая брата о грядущей опасности, но ответа ему не последовало.       Лицо Саске не изменилось. Он был всегда спокоен, всегда рассудителен, ничто не могло пошатнуть его внутреннего равновесия. И всё же, путь был тяжелый. Девушка пару раз очнулась, а Кабуто каждый раз снова и снова обрабатывал рану, которой одарил её молодой военачальник. Порез был достаточно глубокий, ведь задели её всё же стрелой. Благо, что медик со всей ответственностью подошел к этому делу. — Я надеюсь, она не помнит, кто в неё попал, — посмотрел Учиха-старший на своего брата с насмешкой в глазах. — Видела, что напали на деревню. Зачем надо было выскакивать?! — рявкнул Учиха-младший довольно грубо и громко. Он не собирался жалеть никого. Жалость делает мягким человека по отношению к другим, поэтому Саске просто не позволял себе испытывать сочувствие и милосердие.       Кусты и трава покрылись еле заметной росой. Над травой нависал лёгкий ковёр из вечернего тумана. Бодрящая и свежая прохлада танцевала с рывками спокойного ветерка. Прекрасно было за этим наблюдать, да? Небо засияло оттенками красного цвета, будто краску разлили на уже тёмно-голубое полотно. Небольшие белые облачка казались хрупкими, нежными. Уже не слышно было хора птичьих голосов, повсюду царила тишина.       Послышались удары копыт об землю. Лошади быстро мчались туда, во дворец. Начальникам и стражникам хотелось насладиться горячей едой, провести время с родными людьми, которые ждут их возвращения с охоты.       Итачи пришлось взять девушку к себе, ибо она постоянно ворочалась, мешая лекарю. По пути он чуть не убил свою лошадь, пару раз выругался вслух. Немного сжалившись над братом, Саске взял девушку к себе на лошадь. Военачальник хотел поскорее оказаться в покоях, а после начал думать над тем, чтобы пригласить свою кисэн после охоты на ночь в свои покои. Да, Саске скучал по Карин и не мог дождаться, чтобы сменить общество розоволосой на куда более приятное общество своей служанки.       Воины начали подъезжать к территории столицы. Охота обернулась выматывающим сражением, к которому они не были готовы. Неожиданное нападение застало их врасплох, и победа далась тяжело. Ведь противником был не кто иной, как Цинь. Солдаты из соседней страны всегда славились своей силой и выносливостью. Победить их считалось большим успехом, если не сказать удачей. Когда отряд проезжал мимо ночных улиц Кэсон, Саске заметил, что на его коленях началось движение: Сакура начала медленно приходить в себя. Учиха аккуратно взял её за запястье и чуть подтянул к себе, чтобы та не сделала себе хуже, ибо остановиться они смогут только у самого поместья.       Наконец-то воины прибыли к воротам во дворец. Он виднелся издалека своими причудливо изогнутыми к верху по углам пролетами многоярусных крыш, и теперь взору открылись величественные колонны-опоры, обрамляющие яркие ворота. Внутренний ансамбль дворцового комплекса прерывался продуманными пространствами дворов с небольшими прудами, умиротворяющей композицией традиционного пейзажа, созданного для медитативного созерцания. Роскошный и монументальный, величественный Дворец Императора был главной резиденцией многих поколений правителей Корё. И сейчас эту красоту освещали пузатые китайские фонарики, как светлячки, видневшиеся в опускающейся на дворец темноте.       После того, как Саске со своими последователями спешились, конюхи взяли лошадей под свой контроль. В ту же минуту к ним подошла богато одетая женщина в окружении служанок. Это была главная придворная дама императорского дворца - Узумаки Мито. Её побаивались за строгость, но только Саске знал, какой заботливой и сердечной бывает эта женщина. Нынешний военачальник помнил ее с детства, ведь именно она заменила ему мать после смерти Учиха Микото. Когда мальчику было так одиноко, когда он нуждался в поддержке, она была рядом. — Саске-сама, мне приказать привести наложницу? — Мито, спасибо, но я должен пока отказаться. Итачи, позаботься о моей лошади, — с явной издевкой шикнул военачальник. — Я не твой слуга. У тебя есть для этого люди, мой маленький мальчик, которые уже выполнили свои обязанности, — с сюсюканьем медленно процедил старший брат. — Больше не называй меня так, ясно? — холодно ответил Саске, последовав к своему корпусу с Мито.       Она всегда сопровождала его, когда Саске возвращался напряженный с охоты или совета. Главная дама знала, когда именно надо остаться и оказать помощь наследнику клана.       Дойдя до своих покоев, Учиха остановился, а потом развернулся к Мито. — Господин? — спросила придворная дама, которая уже была готова уйти по своим делам: проверить как убрали центральный зал, вычистили ли слуги полы и стены. — Я ожидаю Карин у себя.       Мито понимала, что Саске потребуется отдых, поэтому на его прошлый отказ, когда он только прибыл в императорский дворец, не среагировала. — Я поняла Вас, Саске-сама.