Маленькая услуга

Были дни, когда Эдгар смотрел на свое отражение в стакане и не мог узнать незнакомца, глядящего на него в ответ с хорошо отрепетированным безразличием. С другой стороны, вино служило магическим зеркалом – он довольно быстро это понял. Порой с его помощью он видел смутные образы того, что могло бы быть, но чаще оно показывало то, что он предпочел бы не видеть. Прямо как сегодня. Иногда ему хотелось, чтобы у него был кто-то, кто выслушал бы его исповедь. С другой стороны, некоторые тайны ни за что не сорвались бы с его губ. В некотором роде он завидовал Герману. Было бы здорово видеть мир в черно-белых тонах и действовать без оглядки на возможные последствия, которые могли бы обескуражить. Эдгар так не мог. Больше не мог. Буквально каждое его решение оборачивалось более чем неудачным исходом, а потому его сковывал постоянный страх сделать очередное неверное движение. Тяжело вздохнув, юноша налил себе еще. Может, он не должен был пытаться остановить друга – а может, это было единственным, что он сделал как подобает. С другой стороны, если Герман хотел пуститься в погоню за призраками, какое право было у Редмонда останавливать его? Должно быть, это чудесно, когда ты можешь начать что-то делать вместо того, чтобы учиться жить на грани между отчаянной необходимостью жить дальше и парализующей боязнью перемен. «Мы должны помириться», – нашептывало вино. В этом был смысл. Почему он был так против алкоголя в Уэстоне? Он не мог вспомнить теперь. С некоторыми затруднениями Эдгар смог подняться, хотя ноги отказывались быть столь же послушными, как обычно. Юноша выругался под нос, дотянулся до пальто, висящего на стуле, и, пошатываясь, вышел из своей комнаты, накидывая одежду на плечи.

***

Поначалу Герман не понял, что его разбудило. Часы на близлежащей церковной башне пробили два, когда он открыл глаза, в замешательстве уставившись на трещину в потолке. Кто-то постучал в дверь. – Кто это? – крикнул он, садясь. – Эдгар. Открой, нам нужно поговорить. Гринхилл быстро поднялся и, метнувшись к двери, отпер ее, впуская друга. Тот стоял, прислонившись к дверной раме – волосы были спутаны, а щеки покраснели. – Скучал по мне? Сложно было скрыть удивление при виде Редмонда, явившегося так скоро после похорон и, кроме того, в таком странном состоянии. – Ты вообще в курсе, сколько времени? – проворчал экс-префект, отступая в сторону и впуская его. – Так-то да, но есть кое-что поважнее, – заявил Эдгар. Покачиваясь, он прошелся по комнате и плюхнулся на кровать Германа. – Я хочу извиниться за то, как я вел себя ранее. – Ты пьян? – Да нет, видел бы ты меня час назад, – хихикнул Редмонд, откидываясь назад и ложась спиной на подушку Германа, словно ленивый кот. – Видел бы ты себя сейчас, – проворчал экс-спортсмен, его бровь дернулась от раздражения. Он никогда не видел пьяным никого из своих друзей, но только сейчас понял, каким это было счастьем. – Хотелось бы, но у тебя тут нет зеркала. Так что… извинения приняты? – спросил дворянин, подавляя зевок. Гринхилл вздохнул, садясь на край кровати. – Все хорошо. Ты уверен, что это не может подождать до утра? – Нет, мне было любопытно, что ты нашел в спальне леди Эдит. Расскажешь мне больше?

***

– Пятна крови, говоришь, – внезапно начал Эдгар утром, когда они наслаждались завтраком в уютной чайной недалеко от квартиры. – Все те же зоркие глаза, да? Герман кивнул. – Я совершенно уверен, что это кровь. На нижней части зеркала были красноватые пятна. Как они туда попали, очевидно. Теперь мы знаем, как это произошло, но не кто сделал это, так что это все равно не слишком поможет. Товарищ сделал глоток чая, надеясь, что это облегчит головную боль. – Вообще-то, mon ami, это все, что нам нужно, чтобы доказать, что Уотерсон невиновен. Ты не единственный, кто сует нос в чужие дела, знаешь ли. Если мы сопоставим то, что я знаю, и то, что ты обнаружил, то сможем добраться до сути этого дела. И, может, у меня даже есть план. Если… если ты все еще хочешь заниматься этим. Герман не мог ответить сразу же. Вчерашний разговор с Локом лишил его значительной доли энтузиазма для этого дела, не говоря уже об уходе Грегори и о том, что все еще оставалась опасность, что Эдгар может еще раз передумать. Никогда раньше юноша не ощущал такой усталости от существования, и он не был уверен, что сможет выдержать еще одно разочарование. Он глянул в окно, продолжая жевать пирожное без особого интереса. – Сказать по правде, я не знаю. Не так давно ты не думал, что это такая уж хорошая идея, если твои слова что-то значили. Редмонд отодвинул чашку в сторону. Похмелье было слишком сильным, и это мешало нормально соображать. – Я все еще думаю, что это смехотворная затея. Мы не детективы – а совсем наоборот, если подумать. Но мы совершали и более безумные вещи ради меньшего, так что если тебе так сильно нужно это прощение, помочь тебе – мой долг как друга. – Юноша замолчал, не переставая вертеть в руках ложку. Была еще одна, невысказанная причина – Герману был необходим кто-то, кто присмотрит за ним. – Сделай себе одолжение и позволь мне позаботиться об этом, Герман. – Еще раз.

***

Они встретились снова спустя три дня после похорон леди Эдит. Семь человек. По мнению Алистера, и близко недостаточно для хорошего званого вечера, но, тем не менее, он согласился организовать это мероприятие по особому желанию его любимого племянника. Семь. Сам виконт, Эдгар, его друг Герман, Джордж Брайс, Энни Забавски – горничная, Дэниел Питлинг. Томас Лок – еще один друг, по всей видимости. Хозяин поместья был согласен с тем, что мистеру Брайсу пойдет на пользу оставить на время дом и подумать о чем-то еще, кроме смерти единственного родственника, даже если только на вечер. Кроме того, они подготовили прелестное развлечение. Герман держался в стороне, наблюдая за компанией, вместо того чтобы принимать участие в каких-либо разговорах. Один из этих людей убил мисс Тайлер, а также леди Эдит, и хотя он был уверен, что они с Эдгаром знают, кто сделал это, все же он нервничал. Если они ошибаются, последствия будут более чем неприятными. Редмонд, казалось, вообще не беспокоился о вероятности этого. В первый раз за время их дружбы это заставило его задуматься, какая часть этого беззаботного поведения была лишь тщательно поддерживаемой маской. Гринхилл заметил, что был не единственным, кто оставался в стороне. Дэниел Питлинг со времени прибытия обменялся с другими гостями лишь парой слов и сейчас просто стоял рядом с хрустальной вазой, полной красивых георгинов, а взгляд его постоянно обращался к Джорджу Брайсу. Упомянутый джентльмен, вероятно, даже не заметил этого, поскольку был слишком занят поглощением макаронов. По крайней мере, Лок наслаждался вечером, в отличие от Энни, которая, по всей видимости, была уже сыта по горло его жалкими попытками флиртовать. Экс-спортсмен глянул на часы. Почти пора. Почему они так долго? Звук ударившей по стеклу вилки прозвенел в комнате, когда Редмонд наконец решил начать шоу – лишь Гринхилл знал, сигналом чего являлся этот звук. Теперь у них не может быть пути назад. – Дорогие гости, – начал юноша, сохраняя на лице улыбку, несмотря на странную сухость в горле, – если желаете, пожалуйста, следуйте за мной в гостиную, где на сегодняшний вечер подготовлено развлечение для всей компании. Но я не знаю, многие ли из вас посчитают его веселым, – подумал он про себя, провожая их в другую комнату – темную, за исключением нескольких свечей, освещающих маленький круглый стол и восемь стульев. Гости сели по местам и Эдгар тоже, оставляя свободным сиденье между ним и Германом – для последнего гостя. – Говорить о Смерти во времена скорби может показаться безвкусным, но что же еще может принести мир, если не воссоединение с теми, кто покинул нас? – О чем это вы? – выпалил Дэниел, впервые за вечер пробуждаясь от своих мрачных грез. – Я о том, что мы собираемся призвать леди Эдит в мир живых, даже если только на мгновение, – объяснил молодой человек, старательно пытаясь не обращать внимания на то, как в животе что-то сжалось. Мельком он увидел выражение лица друга. Несомненно, Герман чувствовал то же самое. Энни, чувствуя себя неловко среди всех этих джентльменов, заерзала на сидении, взгляд ее сосредоточился на свечах. – Я не думаю, что это правильно. Мертвые должны оставаться мертвыми. – Если бы только бедная девушка знала, сколько человек в этой комнате были согласны с ней на этот счет. – Нет ничего плохого в том, чтобы получить шанс расстаться с любимым человеком как полагается, когда безжалостный жнец срезает нежнейший цветок без предупреждения, – возразил виконт, подавая ей руку. Энни глянула на своего господина, сидящего справа, словно спрашивая разрешения, на что получила легкий кивок. От свечей исходил лишь слабый свет и лился на лица людей, держащихся за руки вокруг стола – на некоторых из них отражалось любопытство, на некоторых – нервозность, а некоторые были пустыми, раскрашенными тенью гротескными масками, искаженными карикатурами своих обладателей. – Леди Эдит, следуйте за светом и присоединитесь к нам, пожалуйста. Словно по команде, свечи потухли, оставляя их в полной темноте. Хватка Лока на руке Гринхилла усилилась, отчего экс-префект зашипел от боли. Кто-то зажег свечу, возвращая свет, благодаря чему они увидели восьмого человека, облеченного в белое. Она склонялась над свечами, зажигала свечи, одну за другой – словно у нее было полно времени. Ее белое платье с объемной тюлевой юбкой светилось во тьме неземным светом. Его дополняли длинные белые перчатки и толстая фата, достигающая самых локтей – и все же фата не могла скрыть восхитительные черные кудри, спрятанные под ней. – Эдит! – вскричал Дэниел, и его до сих пор бледные щеки густо покраснели от волнения. Призрак лишь поднял руку, заставляя отвернутого поклонника замолчать. – Это смехотворно, – раздраженно выдохнул мистер Брайс, и тут человек в белом склонился над столом и прижал указательный палец к его губам. Стареющий джентльмен содрогнулся – волна страха захлестнула его. – Ч-что… – Леди Эдит, это вы? – спросил Герман. Кивок. Редмонд мягко сжал руку друга. – Вы можете обрести покой. Ваш убийца пойман. Она покачала головой, и лишь от этого простого жеста атмосфера сгустилась так, что ее можно было разрезать ножом. Лок, по обыкновению в счастливом неведении, склонил голову набок, нерешительно замечая: – Нет? Но об этом писали в газетах. Дэниел отпустил руки Лока и мистера Брайса, вставая. – Это смехотворно! Я не позволю вам так насмехаться над ней! Подняв брови, Эдгар переключил внимание с привидения на расстроенного юношу. – Вы уверены, что ведете себя так не потому, что вы были тем, кто убил ее? – Вы, должно быть, сумасшедший – я любил ее, я бы никогда не причинил ей вред! – Из того, что я слышал, многие любили ее, но это не отменяет того, что она мертва, – произнес Герман, удивляясь, откуда взялось такое замечание. Он начинал говорить совсем как Вайолет. – Вы устроили сцену незадолго до ее смерти. – Вы на что-то намекаете? – А есть на что намекать? В чем была причина? – Ни в чем, – резко ответил Питлинг, плотно сжав губы. Привидение склонило голову вбок, и все могли наблюдать, как взволнованный юноша сначала побледнел, потом позеленел, а затем на его лице отразилась вся палитра красного. – Я… попросил ее забыть о Уотерсоне и вместо этого выйти замуж за меня, но она отказалась. Снова. Мы обменялись несколькими словами, которыми я не очень горжусь. Затем… затем меня попросили уйти. – И вы ушли? – Эдгару хотелось знать. Не то чтобы это было очень важно – они знали то, что было нужно. Ответом был кивок. – Да. Мне больше ничего не оставалось. И, кроме того, той ночью она была какой-то странной. Я видел, что без толку было пытаться убедить ее. Префект алых все еще не был доволен и продолжал внимательно смотреть на мужчину. – Отказ женщины, в которую вы были так влюблены, несомненно, был болезненным. С таким количеством людей в доме никто бы не заметил, если бы вы проскользнули к ней в комнату для… более интимной беседы. – Фигура в белом содрогнулась. – Не слишком обращайте внимание на моего друга, – покачал головой Герман. – У многих были причины желать смерти леди Эдит, например, у мистера Брайса. Она должна была в скором времени унаследовать огромную сумму денег, как только достигнет совершеннолетия или выйдет замуж – а ваше текущее финансовое положение ужасно, верно? Теперь все деньги от ее родителей переходят к вам. Виконт перестал понимать, что происходит, около пяти минут назад – чего его племянник и этот юноша ожидают добиться здесь? Он мог только наблюдать с немым интересом. Редмонд, которого не смущало сидящее рядом привидение, продолжал: – Это бы объясняло, почему вам потребовалось уволить так много слуг, что теперь их не хватает для того, чтобы следить за домом. Вы даже не смогли обеспечить любимой протеже заслуженные похороны. Она знала о ваших проблемах? Пожилой человек заерзал на сидении, пару раз открыв и закрыв рот. Герман подумал о том, что это интересно – как такие простые вопросы могут выбить людей из колеи. Был ли и он таким же, прямо перед тем, как разоблачили Уэстонский инцидент? Определенно да. – Нет, она понятия не имела. Я не хотел ее расстраивать, – вздохнул мужчина, не смея взглянуть на леди в белом. – Сейчас это не имеет значения, – заметил бывший спортсмен. – Но был еще кое-кто, кто мог бы желать смерти леди Эдит, и это – ее горничная. Та, кто должна оставаться верной ей, несмотря ни на что – но когда появился жених вашей госпожи, что случилось? Была ли это любовь с первого взгляда? И знал ли он о последствиях? Служанка покраснела так, что цвет ее лица теперь контрастировал с цветом волос. – Нет, я сказала только мистеру Брайсу и госпоже – она была очень понимающей, когда дело касалось таких вещей. Это произошло в одно воскресное утро – то был мой выходной. Но откуда вы знаете? Лишь неловкая тишина была ей ответом, а виконт притворился, что его тут нет. Не будь ситуация столь серьезной, Эдгар бы смеялся до боли в щеках. Но нет такой возможности – у них тут серьезное задание. – Далее Уотерсон, осужденный за это убийство. У него был существенный мотив – это то, что известно. Но сейчас кажется, что у всех ее окружающих были причины, которые могли бы заинтересовать амбициозного следователя. – Герман говорил, и выражение его лица оставалось спокойным вопреки тревоге, приставившей холодные липкие пальцы к его воротнику. – Вопрос не в том, кто сделал это. Не так давно другая женщина, с которой я встречался, умерла при похожих загадочных обстоятельствах. Забавно, но она напоминала жертву Уотерсона, и кое-что намекало на то, что она знала обо всем этом деле больше, чем полиция. Интересно, поэтому ли она умерла? Эдгар пожал плечами. – Было бы удивительно, если бы дело было в этом, поскольку у них не было ничего общего, кроме внешности в целом. Мы думали, что ей нравился балет, поскольку нашли в ее комнате разнообразные модные картинки с изображениями балетных костюмов. Одна из них была из «Уиллис» – некоторое время у меня ушло на то, чтобы осознать, что я видел это раньше. Леди Эдит надела это на трагический маскарад. Ей даже не нужна была маска – благодаря вуали. Вуаль может скрыть множество вещей – несовершенство кожи, покрасневшие заплаканные из-за разбитого сердца глаза, или тот факт, что женщиной, которую видели люди, была не леди Эдит, потому что леди Эдит уже была мертва. – О черт, становится интересно, – хихикнул Лок, но объединенная сила шести разнообразных злобных взглядов тут же заставила его замолчать. – Извините. Продолжайте. Дэниэл зарычал, руки его тряслись: – Ни слова больше, это смехотворно и крайне бесчувственно! Герман кивнул, наконец отпуская руку Эдгара. – Вопрос не в том, кто сделал это. Вопрос – кто мог сделать это? Этот человек нанял мисс Тайлер, чтобы та надела костюм и притворилась леди Эдит на один вечер, тогда как упомянутая леди оставалась за зеркалом в своей гардеробной комнате, будучи не вполне живой, чтобы самой посетить званый вечер. После мисс Тайлер извинилась и пошла наверх, создав впечатление, что леди Эдит была убита во время званого вечера и ни секундой раньше. Затем она переоделась в свою одежду, надела костюм на мертвую женщину, позвонила горничной, заперла дверь и ушла. Этот человек был кем-то, у кого был свободный доступ к комнате леди, кто мог купить костюм и нанять мисс Тайлер. Мистер Питлинг, блуждающий возле дома до званого вечера, точно привлек бы внимание. Все понимают? Худой нервный джентльмен поднял руку. – Так это сделал я или это сделал не я? – Нет, это сделали не вы – если только это сделали не вы, – заверил его Эдгар, удивляясь тому, как быстро их серьезная, хорошо подготовленная сцена превратилась в комедию. – Теперь, исходя из того, о чем мы договорились, убийцей леди Эдит должен быть кто-то из этих троих: мисс Забавски, Уотерсон или же мистер Брайс. Естественно, Уотерсон был бы первым подозреваемым, несмотря на недостаток вещественных доказательств, так что у преступника или преступницы не было причин беспокоиться. Лок облизнул губы, сосредоточив взгляд на призраке, сидящем между двумя бывшими префектами. Его озадачило то, насколько безразличны те были к безмолвному привидению. – Значит, человек, который убил леди Эдит, был тем же, кто убил Ма… мисс Тайлер? – Точно! – воскликнул Редмонд. – Великолепное наблюдение, молодой человек, вы и впрямь столь сообразительны, как Гринхилл вас описывал. – Не очень хорошая шутка, но сдерживаться он больше не мог. Герман был вынужден прикусить язык, чтобы не засмеяться. Лишь за последние несколько дней он начал понимать, как скучал по ужасному чувству юмора друга. – Мисс Тайлер умерла не так давно, в одну ничем не примечательную субботу. Есть вероятность, что она пыталась шантажировать своего клиента. Уотерсон уже был заключен под стражу, а мисс Забавски работает по субботам – что оставляет лишь одного подозреваемого. Мистер Брайс. Пожилой джентльмен ударил кулаком по столу, отчего все вздрогнули. Свет от свечи задрожал, и при недостаточном количестве освещения он выглядел словно хобгоблин из детской книжки – увы, они были не в сказке. – Это совершенно неслыханно! Я никому не позволю оскорблять меня так… Призрак медленно обошел стол и положил руку в перчатке на его плечо. Эффект был потрясающий. Мистер Брайс повернулся лицом к стоящей фигуре, глаза широко раскрылись в немом ужасе. С губ сорвалось слово – слово, которое никто не ожидал услышать. – Пожалуйста… Его сильно трясло, он не мог сдвинуться с места, а существо усилило хватку на его плече. – Пожалуйста… не надо… я не хотел… прости меня… будь благоразумна, Эдит. – Так это были вы, – сурово произнес Герман, но мистер Брайс совсем не слушал. Слезы стекали по его щекам, когда он протянул руку и сдернул вуаль с лица призрака. Вуаль легко соскользнула вместе с прикрепленной к ней копной блестящих черных локонов. Перед торговцем стоял молодой голубоглазый мужчина, на котором был костюм из «Уиллис», а на лице – дружелюбная улыбка. – Добрый вечер, сэр. Меня зовут Эбберлайн, и сегодня ночью я вас арестую за убийство леди Эдит Брайс и М… Мэнди? – Мария, – пробормотал Лок. – … и Марии Тайлер. У вас есть право молчать… или же мы можем побеседовать – решать вам. Путь к полицейскому участку долгий. Не отвечая, мужчина позволил инспектору надеть на себя наручники и вывести из комнаты – молчание потрясенных гостей было ему сопровождением. Лишь в последнюю секунду он обернулся и спросил двоих экс-префектов: – Как вы об этом узнали? Парни бросили друг на друга быстрый взгляд, а затем Эдгар просто пожал плечами. В конце концов, их опыт, связанный с убийствами, совершенно не касался мистера Брайса.

***

Очередное утро. Старая рана не давала забыть о себе, посылая острые болезненные шипы, пронзающие всю руку – но Герман был не против. По крайней мере, хоть что-то составляло ему компанию на заднем ряду в пустой часовне, пока пожилой священник бесконечно бормотал что-то над простым деревянным гробом. Более узкая кровать, чем та, к которой привыкла мисс Тайлер, но об этом никому не нужно было знать. Только сейчас до юноши дошло, что, может быть, в этом весь смысл похорон – это позволяет закрасить реальность более чистым, более приемлемым образом усопшего и смыть прошлое, благодаря чему каждый может продолжать жить своей жизнью. Гринхилл поднялся до окончания церемонии и выскользнул, удовлетворенный. Он едва знал проститутку – и, честно говоря, он все-таки знал ее лучше, чем ему бы хотелось – но показалось правильным заглянуть, дабы воздать ей последние почести. Он вышел на улицу, впервые за невесть какое долгое время чувствуя себя немного прежним собой. Светило солнце, шум города достигал его здесь не полностью, а в воздухе витало неуловимое обещание хорошего предстоящего дня. На короткое мгновение Герман почти посмел надеяться на то, что теперь все начнет меняться к лучшему.