Новая жизнь

Мы шли уже пару часов. Саша спал у меня на руках и с каждым шагом становился все тяжелее. Даша тяжело дышала, но упорно тащила Пашку. Я бы забрал его, но у самого уже плечи ломит. Говорил я отцу, что надо дом поближе к городу покупать, никак не доползем... Легко потянуло обработанным деревом, огнем и едой. Мы уже почти в городе, значит, но лучше держаться на окраине на всякий случай. Думаю, нас ищут. Я свернул в сторону запаха, надеясь только, что это не те гребаные охотники. Дашка уже шаталась и спотыкалась почти о каждый выступающий корень. Хрен с ними, даже если охотники, отвлеку их на себя, а мелкие пусть бегут. Не на голой земле же ночевать, ни спичек, ни зажигалки с собой — только то, в чем успели выбежать из дома. Небольшой домик, отделенный от остальных лесополосой. В окнах нет света, уже за полночь давно. Надеюсь, не придется идти еще дальше... Скрипучая калитка была закрыта только на прибитую изнутри щеколду. Прохрустев по аккуратно посыпанной гравием дорожке, мы подошли к крыльцу. Постучав в окно, я прислушался. Внутри зашелестело одеяло, хозяин встал. Он один, мужчина, а пахнет домом. Тепло так, вкусно, как эмиссар. Если у него есть выход на оборотней, будет нам счастье. Отдернув занавеску, он посмотрел на нас и отошел от окна. К счастью, его шаги проследовали к двери. Мужчина впустил нас без разговоров, показал на стоящую в единственной комнате широкую кровать. Положив близняшек на постель, мы с Дашей стянули с них обувь и накрыли одеялом. — Ложись ты тоже, — положив ладонь ей на плечо, я не дал ей встать, — завтра еще идти ведь. — А ты? — так же тихо спросила она, послушно разуваясь. — Спи давай, — отмахнувшись, я повернулся к усевшемуся за стол хозяину дома, — спасибо, что впустили. — Чего это четыре малолетних оборотня шатаются ночью по лесу? — хмуро поинтересовался он. Да уж, разговор серьезный. Явно эмиссар. Сев напротив, я нервно сцепил пальцы. — На нашу стаю напали вечером, — сглотнув, я отвел взгляд, — больше никого не осталось. — Кто напал? — прищурился мужчина. — Я слышал, что вы поселились недалеко, но других оборотней здесь нет. — Охотники, — выдавил я, — они так назвались, по крайней мере. С трудом отогнав воспоминания об этом жутком вечере, я обернулся проверить, спят ли младшие. Хотя я теперь вожак, мог бы и просто почувствовать. — Охотники не убивают оборотней, — отрезал эмиссар, — да и что ж вы за оборотни такие? — Какие есть! — огрызнулся я. Будто мы ждали, что в наш новый дом придут люди с оружием, начнут убивать всех на глазах у детей. Отец только и успел, что всучить мне свой кошелек и выкинуть нас через окно в кабинете. К счастью, со второго этажа — я не видел, как его расстреляли. Только почувствовал, что теперь я буду главным. Пришлось срочно брать себя в руки и переставать труситься от страха, не думать об этом, чтобы остальные не брали это через связь. — Открою тебе секрет, — медленно произнес мужчина, — я ненавижу оборотней, но даже я не стал бы мучить детей. — Что ж вы за эмиссар такой? — желчно спародировал я. — Какой есть, — спокойно ответил он, вставая и открывая холодильник, — утром посажу вас на автобус или электричку, поедете в центр. Да уж, тут лишь бы до оборотней добраться, они нас в обиду не дадут. И приютят, и защитят, и помогут. — Спасибо, — буркнул я и навострил уши, расслышав за звоном посуды шаги, — кто-то идет. Он даже не занервничал, даже не дернулся. Просто откинул ногой половик и поднял крышку люка в подпол. Я потряс Дашку за плечо, подхватил Сашу на руки. Мы спустились по дряхлой лестнице в сырую темноту, он скинул нам нашу обувь и закрыл люк. Я почувствовал, как вздрогнула тесно прижимающаяся ко мне Даша, когда в дверь грубо постучали. Он же не выдаст нас, да? Раз уж прячет, не должен. — Чем могу? — не слишком дружелюбно поинтересовался хозяин. — Не спите, уважаемый? — я узнал этот голос, узнала и сестра, стиснула зубы до тихого скрипа. — Может, видели здесь кого? — Только буквы в книжке, у меня бессонница, — сухо ответил эмиссар, и у меня немного отлегло, — кого ищете? — Да парень с девчонкой похитили детей двоих, — я поджал губы. Вот скот! — придется вокзалы перекрывать и дороги. Доброй ночи. — Удачи, — скрипнули ржавые петли, преследователи потопали прочь. Не может быть, что они так просто ему поверили. Хотя, наверное, они не в курсе о его даре. Вернув младших в кровать, я подошел к окну, чуть приоткрыл его и изо всех сил прислушался. В соседних домах все спят, а этих выблядков уже и след простыл. — Это заместитель начальника местной части, — прорекламировал эмиссар, нарезая хлеб, — значит, реально будут перекрывать. Вам лучше идти лесом, — двояко, однако, — центр строго на восток, там нормальные охотники, да и ваших полно. — Еще раз спасибо, что помогаете, — я покачал головой, когда он указал мне на тарелку. После сегодняшнего даже подумать о еде противно. — Или ты будешь нервной барышней, или вытащишь их отсюда целыми, — поставил ультиматум мужчина. Да, он прав, мне нужны силы, много. Близнецов опять придется нести большую часть пути, нет сомнений, — и не выкай мне, не такой уж я и старый. Я только в этот момент обратил внимание не на то, что передо мной абстрактный взрослый эмиссар, а на детали. Довольно высокий и крепкий мужчина лет тридцати, с приятным лицом, цепким взглядом и смешливыми морщинками в уголках глаз. Волк внутри буквально взвыл, требуя заполучить его, и я потрясенно отступил на шаг. Да, меня часто тянуло к кому попало, я же альфа, в конце концов, но к мужику? Вот уж черта с два, пусть хоть вечность на меня обижается этот похотливый комок белой шерсти! Он смотрел так, будто все понимал. Будто мог читать меня, как книгу на столе. Но даже оборотни не могут почувствовать по моему запаху ничего. А он может? — Ешь и ложись поспать, — эмиссар стал еще тверже, еще сильнее нахмурился, — на рассвете пойдете, я расскажу, как. Открыв дверцу шифонера, он достал джинсы. Явно куда-то собрался. — А ты куда? — я все же занял прежнее место за столом, взял вилку. — Схожу в круглосуточный вам за едой, — сглотнув, я спешно перевел взгляд на тарелку холодного пюре и салата, чтобы не видеть его крепкую задницу. Вот еще не хватало на мужика заглядываться, — если пешком, идти придется пару дней, тут километров пятьдесят. Потом, уже когда выйдете из леса, можете попробовать поймать попутку, не переться же по полям. Искоса проследив, как он обувается и набрасывает легкую кожаную куртку, я снова уткнулся в тарелку. Надо поскорее поесть и укладываться, уже начало очень рано светать, нихрена же не высплюсь. Но гребаное либидо никак не желало униматься, я с трудом мог спокойно дышать. Обычно в доме не обращаешь внимания, что все пропахло его хозяином, но тут... Черт! Проглотив порцию на тарелке, я убрал остальное в холодильник и застрял. Прижался носом к тому месту, где недавно касалась его рука, и никак не мог заставить себя отлипнуть. Заметный стояк привлекал к себе немало внимания, да и не лягу же я так в кровать к своим мелким, да? Помимо спальни-кухни-гостиной нашлась еще одна небольшая комната — ванная. Меня не интересовало, есть ли тут горячая вода, да и есть ли вода вообще. Перехватывало дыхание — он тут дрочил. Не так давно, вроде бы, утром. Наклонившись над ванной, я жадно хватал с каждым вздохом запах его возбуждения — немного терпкий от нотки спермы. Было противно от самого себя, но на скорость скольжения ладони по члену это не влияло. Если он сейчас вернется, я просто умру нахуй со стыда. Хватило только представить, что он увидит меня надрачивающим на его светлый образ, чтобы кончить. Он будет немного хмур, как раньше, но что еще? Опустившись на колени, я уткнулся лбом в бортик ванны и постарался дышать глубже. Утром мы уйдем, и это будет одним из тех случаев, которые лучше не вспоминать. Поправив одежду и тщательно вымыв руки, я ополоснул запачканную эмаль. Ноги подкашивались от усталости, когда я стягивал кеды и забирался под одеяло на краю кровати. Дашка повернулась ко мне, сонно поморгала и вдруг заплакала. Я ничем не мог помочь, только прижал ее к себе, крепко обнял, целуя в висок. — Все будет хорошо, родная, — мягко пообещал я, гладя ее по волосам. — А если нас заберут в детдом? — всхлипнула она. — Как мы без родителей теперь? — Не заберут, — шепнул я, — обязательно кто-нибудь станет нашим опекуном. Не бойся, я обо всем позабочусь. Как учил отец, я постарался сосредоточиться на своей уверенности в светлом будущем, чтобы она тоже ее ощутила, чтобы ей стало легче. — Ты так повзрослел сразу, — сквозь слезы улыбнулась Даша, — разве тебе не страшно? Не жалко нашу стаю? — Страшно и жалко, — признался я, — но теперь я за вас в ответе, разве я могу бояться? — Они же потом, когда-нибудь еще родятся, да? — тихо спросила сестра. Мы все знаем эту легенду, но, наверное, услышать подтверждение гораздо лучше, чем просто знать. — Конечно, — еще раз поцеловав ее, я закрыл глаза, — надо поспать, Даш. — Да, да... — поерзав и пристроившись поудобнее, она притихла. — Хорошо, что мы встретили его, да? Я так понимаю, она про этого эмиссара, будь он неладен. Я только угукнул. Да, хорошо. Очень хорошо, блять. Он разбудил нас на рассвете, как и обещал. Мне даже стало неловко — заперлись в чужой дом, заняли кровать, еще и проблем подкинули. Дашка сразу подскочила, кинулась помогать с завтраком, а близнецы все хныкали и пытались залезть под подушку. Больше всех спали ведь, засранцы маленькие... С другой стороны, хорошо, что им уже пять, хоть более-менее можно договориться. Скоро у них начнет замедляться рост, и эта стадия детства растянется раза в два. Хоть Даше двадцать пять, не маленькая уже. Хотя и я в свои тридцать один далеко не взрослый... — А где мама? — пролепетал Саша, приоткрыв синий, как у отца, глаз. В руках у Дашки звякнула посуда, я тоже вздрогнул. — Она... — поджав губы, я присел на край кровати. — Понимаешь, она умерла. — И папа? — тихо спросил Паша. — Да, и папа, — вздохнул я. — Как наш Лев? — спокойно уточнил Сашка. Сколько было рева, когда сдох этот хомяк, но это было первое столкновение со смертью в их маленьких жизнях. Мы пытались тогда объяснить, что такое реинкарнация, но то же просто хомяк, а это... Это вся наша семья, которая погибла, застигнутая врасплох или пытающаяся нас защитить. — Да, как Лев, — со вздохом подтвердил я. — И они потом родятся? — хором спросили близнецы. Я смог только кивнуть, потому что иначе жутко дрожал бы голос. Их больше нет, но у меня нет права распускать нюни, пока нужно спасти остатки стаи. — Хорошо. Они часто просто разговаривают хором, будто у них один мозг на двоих. Спокойно слезли с кровати, попросили у Даши полотенце, серьезно поздоровались за руку с хозяином и пошли умываться. Прикрыв глаза ладонью, я вцепился зубами в губу, но сдержать слезы все равно не смог. Мне теперь нужно быть ласковым, как мама и бабушка, строгим, как отец, развеселым, как дядя, любить их за всех сразу. Наверное, я не смогу. Я ебаный подросток, я всю жизнь прожил под крылышком стаи, а теперь... Я не смогу. Даша присела рядом, обняла меня, тоже плакала. Надо взять себя в руки, теперь мои эмоции не только мои. Малыши так восприняли кошмарные новости, я не должен их расстраивать. Торопливо вытерев слезы рукавом, я встал. Спазм не отпускал горло, но я повел плечами и глубоко вдохнул, пытаясь отвлечься на окружающее. У дверей стояли два плотно набитых рюкзака, на столе уже собрали завтрак, а хозяин дома внимательно меня разглядывал. По спине побежали мурашки от его темного взгляда и от легкого движения, которым он крепче сжал рукоять ножа. Угрожающе это как-то выглядит, очень даже угрожающе. И возбуждающе, мать его. В паре десятков метров от дома остановилась машина. Нет, две. Видимо, у соседнего. Но кто это мог так рано ездить в гости? Сейчас около четырех, наверное, может, пять. Не Винни же Пух. — Кто-то приехал на двух машинах, — страх липкими холодными пальцами сжал шею, когда клацнул предохранитель. Уж теперь-то я этот звук хорошо знаю, — с оружием. Эмиссар молча сунул ноги в кроссовки, я поспешил последовать его примеру, Даша побежала за близнецами. Торопливо накинув рюкзак, я подхватил второй, пока мужчина надевал куртку и распихивал по карманам деньги и документы. Нам на руку играло расположение дома, идти от соседнего порядочно, да и пришельцы старались не шуметь, шли аккуратно и медленно. Свет не включен, наверное, они думают, что все тут еще спят. Мальчишки, видимо, чувствовали мою напряженность, поэтому тихо и послушно обулись. Убедившись, что все готовы, мужчина тихо сказал: — Через окно в ванной можно выйти на задний двор, но сначала надо их поближе подпустить, чтобы не увидели, — он колюче глянул на меня, — где они? — Уже из окон должно быть видно, — прислушавшись, я еще и принюхался. Запах оружия ощущался совсем слабо, — сзади никто не обходит. — Тупицы, — процедил эмиссар и погнал нас, как цыплят, в сторону ванной, — до леса близко, так что надо сразу бежать, там не нагонят. Первым выпрыгнув в низкое окно, я принял сначала Сашу, потом Пашу, помог Даше. Я подумал было, что хозяину опасно тут оставаться, но он тоже вылез на улицу. Бегство напомнило вчерашний вечер, только теперь не было криков и выстрелов за спиной. Пацаны бодро рысачили между деревьев, перепрыгивая через кустики и корни, Дашка тоже не напрягалась, пусть и с рюкзаком за плечами. Этот короткий отдых нам, правда, был очень нужен. Эмиссар бежал с нами наравне, хотя мы и не торопились особо. Лес довольно густой, на машине тут за нами не поедешь, и то хорошо. Лишь бы в кольцо не взяли. Замедлившись до шага, мы перевели дух. Саша и Паша начали делать дыхательные упражнения, как учили в садике, поднимая и опуская руки с громкими выдохами. Даже мужчина чуть-чуть улыбнулся, я видел, точно-точно. Мы шли долго без остановок, близнецы явно устали, но еще пока не начали ныть. Я глянул на наручные часы — почти одиннадцать часов. Отмахали мы очень даже порядочно, надо бы отдохнуть, а то загоним малявок. — Кто хочет перекусить? — почти игриво предложил эмиссар. — Я, я! — наперебой завопили младшие, подпрыгивая и отпихивая друг друга. Я даже немного приревновал, когда они довольно зажмурились от ласковой трепки по макушкам. Это мои братишки, сука, только мои! И я тоже хочу... Добравшись до небольшой прогалины, мы собрали немного хвороста, чтобы чуть-чуть подогреть бутерброды и не сильно дымить. Поели, попили воды, решили посидеть самую капельку, буквально полчасика. Я отвлекся на телефон — связи не было. Да и номеров оборотней у меня нет, чтобы пожаловаться на такой пиздец, придется, как гонцы, идти за помощью. Поднял голову — а пацаны уже сладко посапывали рядом с задремавшей Дашей. Да уж, мало поспали, пусть еще отдохнут немного. Эмиссар, имя которого я так и не удосужился узнать, встал и поманил меня. У меня постыдно дрожали коленки, пока я следом за ним отходил на пару десятков метров от спящей стаи. Или он меня сейчас убьет, или я начну к нему приставать. Никогда не привлекали мужики, но у него шикарная задница. И плечи — широкие, мощные. — Ты гей? — в лоб спросил он, резко повернувшись. Я от изумления смог только что-то невразумительно мявкнуть и покачать головой. — А я гей, и меня уже начинают подбешивать твои раздевающие взгляды! — Я... Я... — открывая рот, как выброшенная на берег рыба, я не мог выдавить из себя ничего. То ли оправдываться, то ли объясняться, что делать-то?! — Ты похотливая скотина, как и все альфы, я в курсе, — недобро прищурившись, процедил мужчина, — что ж мне альфы вечно остаток жизни портят, а? Я не успел ничего сказать. Он впечатал меня спиной в дерево и грубо поцеловал, да так, что я почувствовал себя каким-то маленьким, цепляясь за его руки. Да, я чуть выше, но... Жадно прижавшись ближе к желанному телу, я напористо постарался перехватить роль ведущего в поцелуе, но смог только застонать, когда он притерся своим стояком к моему. Волк довольно вертел хвостом, потому что получил взаимность, а я почти задыхался, зажатый между его теплым телом и деревом. — Дерьмо, нам нечем тебя смазать, — пробормотал он, лапая меня за задницу. — Меня? — вяло возмутился я, пробираясь руками под одежду прямо к его гладкой коже. — Ну не меня же, — усмехнулся мужчина, куснув меня за подбородок. До меня только в этот момент дошло, что он собирается меня выебать и... И никакого отторжения. Меня только возбудила сильнее перспектива оказаться под ним. Блять, я реально гей... — О господи, — выдохнул я, когда его пальцы взялись за пуговицу моих джинсов. — Можно и так, но я, вообще-то, Леша, — широко ухмыльнулся он, ухватив меня за подбородок, глубоко поцеловал, — ты же хочешь меня? Рвано кивнув, я начал ответное раздевание. В голове мутилось, потому что Леша уже плавно дрочил мне, цепляя подушечкой пальца уздечку. Я не девственник, стаж дрочки у меня внушительный, но... Но это восхитительно. Мир вокруг покачнулся, когда я коснулся в первый раз его горячего твердого члена, пришлось крепче ухватиться за его плечо. На ощупь такой же, как мой, с такой же гладкой головкой, но в руку будто бьет ток. — Ты же альфа, да? — сжавшиеся в волосах пальцы заставили меня откинуть голову, от влажного поцелуя дернулся кадык. С трудом кивнув, я попытался за крепко сжатыми зубами удержать стон. — Тогда почему говоришь про себя "я"? — Для школы... — облизнув губы, я усилием воли втянул полезшие клыки. — Приучился... От удовольствия сводило скулы, да еще и эти чертовы поцелуи... Он, будто чувствуя меня всего, немного сжал головку, резче провел по стволу и прикрыл большим пальцем уретру, потому что я с тихим рыком кончил. — Как целка, в самом деле, — усмехнулся Леша, отстраняясь и поправляя одежду, — надеюсь, теперь вы оба угомонитесь, — плохо понимая, что к чему и что вообще вокруг меня, я потянулся было за ним, но получил обидный шлепок по руке, — какую часть фразы "я ненавижу оборотней" ты не услышал? И ушел. Ушел обратно к моей стае, вытирая руки салфеткой и оставляя меня наедине с разочарованно поскуливающим волком.