Исповедь грешника

Лежу, глядя в потолок, и курю. Мэла я оставил в его комнате – пусть успокоит нервы. Похоже, наша с Марком дружба на этом кончится... Не то, чтобы я сильно переживаю – он сам виноват, что раскрыл рот на чужой лакомый кусочек. И чем в итоге все кончилось – тоже мог бы предвидеть. Это жизнь, и она жестока. И все-таки, жаль нашей дружбы. Марк единственный, кто не побоялся моего характера и смог быть рядом. Единственный, кроме Мэла. Видимо, со мной могут быть лишь конченые отморозки. А как их еще назвать? Пожалуй, мне не в чем себя упрекнуть – я и раньше был таким, ничего не изменилось. Просто... Не могу понять этих двоих. Нет. Не так. Мэла я понять не могу. Он заставляет меня задумываться о странных вещах. Вот, как сейчас, например. Он так самонадеян в своей глупой вере... Как теперь быть со съемками клипа? Марка я отделал просто по высшему классу – он не скоро еще оклемается. Придется взять все в свои руки. Ну, ничего, я справлюсь. Внезапно мой слух уловил тихий стук. – Входи, – произношу уставшим голосом. Я, и правда, устал. Мальчишка неуверенно заходит, притворяя за собой дверь, и стоит на пороге, не решаясь подойти. – Что случилось? – Мне страшно, Крис, – тихо произносит он. Я сажусь в постели, указав на место рядом с собой: – Иди сюда. Парень садится около меня, отводя взгляд. – Меня боишься? – Не знаю... Понимаешь... Когда мама умерла, я остался жить с отчимом. Мне нравился один мальчик, и, как-то раз, я привел его домой, думал, отчим еще не пришел. Мы целовались в прихожей, а он вошел и увидел все. С этих пор он каждый вечер издевался надо мной – бил меня и унижал... Я работал все лето и скопил денег, чтобы сбежать сюда к тете. Вроде бы кошмар закончился, но иногда мне снится, что я еще там, дома, и он входит ко мне в комнату, чтобы мучить... Сегодня, когда ты меня заставлял раздеться перед Марком, я вспомнил все те моменты. И теперь они не идут у меня из головы... Мне страшно... Так страшно... Я не могу спать, поэтому и пришел... Он хлюпнул носом и взглянул мне в глаза. Еще никогда я не видел его таким. Таким потерянным и одиноким. Молча протягиваю руки и прижимаю его к себе: – Успокойся, здесь его нет. Только ты и я. Никто не придет и посмеет тебя тронуть. Это я тебе обещаю. Если он еще раз появится в твоей жизни и заставит тебя плакать – я его убью. Не раздумывая. – Не надо так говорить, Крис. Ты же не убийца. – Дай бог, чтобы проверять ЭТИ мои слова тебе не пришлось. А теперь, ложись спать, не уходи к себе. Я буду рядом. Отстраняюсь от него и целую в лоб. Мальчишка сворачивается калачиком, я накрываю его одеялом и тушу свет. Мэл прижимается ко мне, уткнувшись носом в мое плечо. Обнимаю паренька одной рукой и слышу, как он тихо сопит – уснул. Так быстро... Тебя никто не тронет, Мэл, пока я рядом. Прикасаться к тебе могу только я. Сегодня я не пощадил даже единственного друга, чтобы защитить свою собственность. А может, я защищал лишь свои интересы и амбиции? На утро мы отправились в школу – мне стоит поговорить с Диановым, а Мэлу – хоть раз появиться на занятиях. Разговор с директором выдался удачным – он доволен тем, как идут дела. Так, теперь пойду проверю, что там у совета. Зайдя в кабинет, я никого не обнаружил – ах, ну да, ведь еще рано, все на занятиях! Лазить по их столам не буду – сами отчитаются, как придут. Чем бы мне пока заняться? Точно. Надо же поговорить со спонсором, объяснить, что все нормально, что мы по-прежнему в деле. Как там его зовут? Валентин Валерьевич вроде. Набираю номер: – Валентин Валерьевич? Доброе утро. Вам удобно говорить? Это Кристиан, арт-директор группы «Сепия». Да. Марк немного приболел, так что переговоры с вами буду вести я. Мне тоже очень приятно. У нас почти все готово, осталась одна песня – и будет альбом. Да, оформление есть. Нужен клип. Марк вам говорил? Прекрасно, вы согласны его финансировать? Хорошо, поговорим при встрече, отчет я захвачу. Да. Всего доброго. Вот упрямец! По телефону, видите ли, он такие вопросы не решает – отчеты ему подавай! Ну да ладно, будет ему отчет, как приедем на студию. Раздался стук в дверь. – Войдите. В помещение заходит эффектная красотка, одна из моих бывших игрушек. Та-а-ак.... Дело пахнет керосином... – Кристиан, ты куда пропал? – Она садится на край стола прямо передо мной. Юбка на ней столь коротка, что я вижу цвет ее белья. – Прости, но ты мне надоела. У меня появилась новая игрушка. Ничего личного. – А, тот мальчик-прислуга? Как же низко ты пал! Еще и выдавал его за брата, чтобы сюда пристроить! Неужели он умеет что-то, чего не умею я? Он так хорош? – Более чем, – отрезал я. И тут до меня дошло. – Что?! Что ты сказала?! С чего ты взяла, что он мне не брат? – Ну, так это все теперь знают. Понятия не имею, кто докопался до правды, но она известна всем и каждому, – пожимает плечами она. Твою мать! Не хватало мне только этого для полного счастья! Что делать? Что делать?! Так. Без паники. Набираю номер Мэла – он не отвечает. Черт! Резко поднимаюсь и направляюсь к дверям кабинета. – К любовнику побежал? – ерничает девица. – Не твое дело. Побегав по школе около получаса, я таки отыскал мальчишку. И не в лучшем виде. Он оказался в мужском туалете на четвертом этаже. Полураздетый и ободранный он лежал на полу, а над ним столпились зрители. Когда я зашел, меня никто не заметил. Тот парень, которого я не так давно отшил, склонился над Мэлом и произнес: – Ну, как? Приятно? Думал, что так просто можешь его заполучить? Да что в тебе такого! Оборванец с улицы! Он выкинет тебя так же, как и всех, когда наиграется! Какая еще любовь, о чем это ты тут говорил? А вот это ты зря, парень. Не стоит решать за меня. Не надо меня злить. Проталкиваюсь в круг и встаю рядом главными лицами сего представления: – Что ты сказал? Повтори-ка мне это в лицо, – спокойно обращаюсь к обидчику моей игрушки. Тот окаменел, потеряв дар речи. Не ожидал меня увидеть? – Я предупреждал тебя, кажется. И, все равно, ты никак не угомонишься. Ну, хорошо. Придется поговорить с твоими родителями. – Заступаешься за него? – С чего ты взял? Плевать мне, зачем именно вы тут собрались. Я выполняю обязанности президента школы. – Да ладно! Ты их нарушил уже тогда, когда притащил сюда ЭТО, – он лениво пинает мальчишку в ребра. – А может, он и нас обслужит? Тогда сомнений не будет, что у него действительно есть таланты, чтобы тут учиться! Его поддержали смехом. Бунт на корабле? Это даже весело. Еще ни разу против меня никто не поднимался, как сегодня. Откуда только смелости набрались, недоумки? Подхожу к нему вплотную и медленно, чеканя каждое слово, говорю ему на ухо, но так, чтобы слышно было всем: – А может, это ты сейчас меня обслужишь? Пусть все посмотрят, как у нас это было. Ты же этого хочешь? Ну, давай, не стесняйся! – Ты просто мразь, Крис. Я любил тебя! Сравнил меня с какой-то шлюхой! – Ага. Меня. Любил. И еще парней семь-восемь, по моей личной просьбе. Их ты любил также сильно, или чуть меньше? Знаешь, почему я тебя послал? Могу сказать, если интересно. Потому что ты ничтожен. И если бы богатство зависело от того, что у каждого в душе, безусловно – я был бы самым бедным. А ты – просто подстилкой для нищебродов без гроша в кармане. Предупреждаю в последний раз: моя личная жизнь тебя ни коем образом волновать не должна. А теперь я обращаюсь не только к тебе, но и ко всем присутствующим, – повысил голос, чтобы все точно услышали. – Еще раз я застану кого-нибудь из вас за нарушением школьной дисциплины – такой ад вам устрою, что проклянете тот несчастный час, когда вы родились. У кого есть сомнения в моих словах? Пусть выйдет и скажет это. Смелых не нашлось. Как я и думал, собственно. В толпе каждый силен. Но они правильно не стали нарываться – сейчас я так зол, что выбил бы всю дурь из первого попавшегося одним махом. – И еще одно. Мэл. Мой. Двоюродный. Брат. Как и почему он им оказался – не ваше дело. Но если кто-нибудь посмеет его обидеть – будет иметь дело со мной уже вне стен школы. А сейчас, я прошу вас разойтись – спектакль окончен. В гробовой тишине все, кроме меня и моего парня, рассосались из туалета. Сажусь на корточки и оцениваю повреждения мальчишки. Ничего, жить будет. Лицо не задето. Переломов нет. Пара синяков и ссадин – пройдет. Напугали только – дрожит весь. Провожу рукой по его волосам: – Вставай, тебя больше не тронут. Почему ты мне не позвонил? Я пришел бы раньше. – Не хотел, чтобы у тебя из-за меня были проблемы... Спасибо... – Когда не хочешь кому-то проблем – решаешь их сам. А если не можешь – надо принимать меры. Ты не сделал ни того, ни другого. Больше так не поступай. Я же сказал тебе вчера: никому не позволю тебя тронуть. По крайней мере, пока ты мне интересен. – Этот парень сказал, что ты мной пользуешься. И все так думают... Они не верили, когда я сказал, что ты меня любишь. – Какая любовь?! Да открой ты уже глаза – как такой, как я, может кого-то любить?! Правильно они тебе все сказали по этому поводу! Ты не слышал, что я ему говорил? Напряги мозг и вспомни! Я его использовал – клал подо всех, кто мне был выгоден! А потом выбросил и прошел мимо! До меня он вообще был натуралом! Я его растлил и сделал шлюхой! И таких у меня было с избытком! Какая еще любовь?! Я никого и никогда не любил – можешь ты это понять или нет?! – ну не сдержался. Взбесил он меня просто своими ванильными соплями. Мэл покачал головой и улыбнулся: – Ты сам себе противоречишь, Крис. Его же ты защищать не стал, когда другие на него покушались? Значит, я чем-то отличаюсь от всех, кто был до этого. – Не льсти себе. Когда будет удобный момент – я тебя предам. Пока во мне лишь чувство собственничества – ты слишком хорош, чтобы абы с кем тобой делиться. Вот и все. Не придумывай себе ничего. Парень вздохнул, не пожелав мне отвечать. – Пойдем в машину – я отвезу тебя домой, приведешь себя в порядок. У нас на репетиции сегодня будет присутствовать спонсор группы. Тебе надо произвести впечатление, – снимаю с себя пиджак и набрасываю ему на плечи – рубашка юноши превратилась в лохмотья, нельзя в таком виде по школе ходить. Добравшись на студию, я обнаружил, что мы подошли последними – коллектив группы, мастер сведения и даже спонсор – все уже были там. Ну, пора засучить рукава и взяться за работу! Последний рывок перед клипом. Фотографии готовы, обложка для альбома – тоже. Дело за малым. Мэл ничем не показывал произошедшего на занятиях и вел себя в своем репертуаре, закончил последнюю мелодию для песни. Текст басисткой уже написан – надо повторить все треки и записать завершающий. Мы с Валентином Валерьевичем сидели на диванчике и потягивали сок из прозрачных стаканов, наблюдая за процессом. Наш нехитрый секрет об истинном поле Мэла он знает. И составу группы мы рассказали. Остальные не в курсе. – Мальчик отлично справляется, – похвалил он. – Виден уровень профессионального певца, гитариста и композитора. Где вы нашли это сокровище, Кристиан? – Счастливая случайность, Валентин Валерьевич. Он работает с моими родителями, – не стал распространяться о характере его работы. Нутром чую – не стоит этого делать. – Вам несказанно повезло с ним. Хотя и девочка до него была хороша, – он расслабленно откидывается на спинку дивана и противно улыбается. Ну да. Конечно. Вероника была действительно талантливой. А еще очень красивой. И, естественно, она была в списке моих приобретений. А как иначе? Мы были вместе примерно год. Я не хранил ей верность, не подумайте. Но она меня сильно привлекала, было в ней что-то. Я никому не отдавал ее, как и Мэла сейчас. Почти никому. Валентин Валерьевич заинтересовался ею, пообещал карьеру. Вы же понимаете, что требовалось взамен? Тут не надо иметь семь пядей во лбу – все кристально ясно. Он сделал мне предложение на сей счет, как ее менеджеру. И я согласился. Для девочки это отличный шанс. Не верю я в любовь, вот хоть убейте. Решил оказать ей услугу. Все равно со мной ей ничего не светило – девчонки романтику любят, а я не такой. Открыв ему дорогу, я отошел в сторону. Мужчина сдержал свое слово: Вероника сейчас выступает в Париже соло. И она очень популярна. Но со мной даже не попрощалась, когда уезжала. Я и не ждал, если честно. Что мне до нее? Я уже нашел другой объект своих развлечений ей на замену. От ностальгических воспоминаний меня отвлек спонсор, распинавшийся о чем-то, пока я задумался: – Вы же знаете, Кристиан – для меня не сложно помочь вашему проекту. Тем более что я вижу: он обретет бешеный успех! Но вот этот мальчик... – А что с ним не так? По нему не скажешь, что он мальчик. Никто не догадается. Сохранение тайны я беру на себя. – Я не об этом. Как вы смотрите на то, чтобы я занялся лично им? Гарантирую ему светлое будущее и небывалую известность. Группа – само собой, я не требую, чтобы он ее покинул. Однако замечу, что если вы мне откажете – я прекращу финансирование. И, естественно, позабочусь о том, чтобы вам никто более не помогал материально. Ничего личного, просто бизнес. Вам ведь понятно, что преувеличивать свои возможности я не склонен? – Да, с Вероникой вы меня не обманули. – Ну, так как? Вы даете мне добро?