акцио, здравый смысл сириуса люпина

1974 год. Ремус дописывал эссе по Трансфигурации (причём это было даже не его эссе, а Сириуса), Питер в это время пытался заплести косу Мэри Макдональд без помощи магии. За исключением этих троих, гостиная Гриффиндора была пуста, что можно считать чудом, ведь там постоянно собирался весь факультет. Джеймс и Сириус ушли на поле чтобы полетать перед матчем с Рейвенкло. Сириусу пришлось уговаривать Ремуса на написание эссе с помощью шоколада и своего свитера, который Блэк точно никогда не увидит в своём шкафу. Ремус уже забрал треть его гардероба и не собирался останавливаться. Сириус считал это очаровательным. — Фера Верто изучается на первом курсе из-за… — Ремус вслух произносил то, что писал в эссе Сириуса. — Муни! — Сириус зашёл в гостиную Гриффиндора в одних трусах и кроссовках. — Сириус, — Ремус оглядел Сириуса с ног до головы и покраснел бы, если бы не видел его в таком состоянии каждый вечер перед отбоем (не считая кроссовок, конечно), — что приключилось в этот раз? — Проиграл спор Северусу, — Сириус сел на колени Ремусу. Тот его спихнул на пол. — И в чём заключался спор? — Ремус делал вид, что пытался отковырять кусок сухой кожи с щеки, чтобы не так заметен был румянец. — Ну, мы решили проверить, кто сможет дёрнуть за хвост кошку Филча и остаться без отработки, — Сириус решил не сдаваться и снова занял своё законное (как он думал) место на коленях у друга, — проигравший мало того, что получает отработку, так ещё и отдаёт всю свою одежду Пивзу. Филч всегда отдавал предпочтение слизеринцам. — Эта малфоевская подстилка Мульцибер опять настучал на Северуса, — Джеймс плюхнулся на диван рядом с Ремусом, — теперь тому придётся слушать как гундосит Слагхорн. — А давайте засунем слизней в трусы Мульциберу! — оживился Питер. — Хорошая идея, — тихо сказал Ремус. Он редко принимал участие в проделках мародёров, но Мульцибера ненавидел всей душой. Эссе Сириуса было дописано уже самим Сириусом. Муни ушёл в спальню подъедать свои запасы шоколада, оставив Падса со шпаргалкой по написанию эссе. На ухо Сириусу бормотал Джеймс, который увидел в гостиной Лили Эванс и теперь был на грани инфаркта. — Джеймс, завали, — Сириус пытался разобрать почерк Ремуса, но ему очень мешал Поттер. — Ты видел какая она вообще? Может мне снова позвать её на свидание? — Скорее я буду встречаться с Дамблдором, чем ты с Эванс. Смирись, — Сириус смахнул руку Джеймса со своего плеча. — Спорим, — вытянул руку Джеймс, — я добьюсь Лили раньше, чем ты — Ремуса. — При чём тут Муни? — Сириус ударил Джеймса по вытянутой руке пергаментом. — Как при чём? — влез в разговор Хвост, — Ты палишься, пацан. — Питер, на счёт три я превращу тебя в жабу, — Сириус встал с дивана и пошёл по направлению к спальням. Ремус заканчивал есть первую плитку шоколада, когда в спальню зашёл Сириус и плюхнулся на его кровать. — Падс, твоя кровать справа. Сириус что-то промычал в ответ. — Хочешь шоколадку? — Ремус вытянул остатки плитки по направлению к Сириусу, чья голова была где-то между подушкой и бедром Ремуса. — Хочу спать. — Ложись, — Ремус сам сжевал остатки шоколада, пока Сириус менял положение своей туши так, чтобы голова была полностью на подушке, а рука — на бедре Ремуса. Муни издал непонятный ему самому звук. Через пять минут в спальню прокрались Питер с Джеймсом и начали очень таинственно переглядываться. Питер сел на кровать слева от Ремуса и начал смотреть в упор на спящего Сириуса. — Что такое? — шёпотом спросил Ремус, хотя и знал, что Сириуса не разбудит даже конец света. — Такое лицо полюбит только мать, — задумчиво пробормотал Питер, и ровно через две секунды Джеймс заржал на всю спальню. Сириус не проснулся, только опять передвинулся так, чтобы голова была между подушкой и Ремусом. — Ты его так и оставишь или будешь хорошим человеком и сбросишь тушку на пол? — отсмеявшись, поинтересовался Джеймс. — Пусть спит. Правда, самому тоже придётся здесь спать, а то он проснётся. Джеймс и Питер снова начали таинственно переглядываться, и в этот раз даже перемаргиваться на морзянке. — У вас коллективный приступ? Мне вызвать мадам Помфри? — Ремус смотрел на друзей и не понимал, что происходит. — Отбой! — резко сказал Джеймс, — Завтра нас ждут великие дела, Реми! Сириус такой гей! Ремус проснулся оттого, что начал вдыхать не воздух, а волосы Сириуса. Когда он открыл глаза и избавился от волос друга во рту и носу, то увидел склонившихся над ними Джеймса и Питера. Питер держал в руках компактную колдокамеру, которую ему подарил Джеймс на четырнадцатый день рождения. — Ну и что вы делаете? — Сириус тоже проснулся и уже готов был снова заснуть, прижав к себе Ремуса. — Мы же вчера поспорили, — Джеймс напомнил Сириусу о своей неудачной попытке поспорить. — Мы не поспорили, — Сириус повернул их с Ремусом так, что теперь он уткнулся носом в русую шевелюру Муни. — О каком споре идёт речь? — Ремус единственный был не в курсе, о чём говорили друзья. — Неважно, Реми, спи, — Сириус решил, что лучшей тактикой будет игнорировать Питера и Джеймса и проспать до полудня, ведь в воскресенье он этого заслужил. — Ну что, Люпин? — Джеймс сразу, как только Ремус вышел из спальни, повис на нём, положив руку на плечо, — Как Сириус? — А что с ним? — Ремус не совсем понял, что хотел спросить Джеймс. — Весь Гриффиндор делал ставки на то, когда вы наконец-то начнете встречаться. Я был ближе всех, собрал с каждого по семьдесят сиклей. Теперь буду шиковать, пятничный алкоголь за мой счёт! — Джеймс похлопал Ремуса по спине. — Рано радуешься, Джеймси, возвращай деньжата, — Сириус тоже вышел из спальни и ответил Джеймсу вместо активно краснеющего Ремуса. Люпин сбросил с себя тельце Джеймса и ушёл из гостиной. Пусть сами разбираются. — Ну и кто тебя за язык тянул? — Сириус тоже ушёл из гостиной, оставив Джеймса с его долгами в семьдесят сиклей почти каждому гриффиндорцу. Ремус был в библиотеке, куда ушёл из гостиной чтобы переписать последнюю часть эссе Сириуса. Он немного обиделся на Падса, но не настолько, чтобы позволить ему сдать эссе по трансфигурации в таком состоянии. — Реми, — Сириус сел напротив. — Что за спор? — Ремус отложил перо и посмотрел в упор на друга. — Плод больного воображения Джеймса, я не знаю, что на него нашло. Он решил, что они с Лили начнут встречаться раньше, чем мы с тобой. Но он даже не поинтересовался, что мы чувствуем. А про семьдесят сиклей я сам впервые слышу. — Я надеюсь, что однажды Джеймс превратится в лося, а обратно в человеческий облик у него не получится вернуться. — Надо спросить у Северуса, — Сириус улыбнулся Ремусу, — может есть какое-то зелье для этого. — Ну скажи ты по-человечески, — Джеймс после трёх бутылок пива, на которые всё-таки пришлось скидываться всем, пытался устроить допрос не менее пьяному Сириусу под предлогом «пока Муни в гостиной». — Ну, а что там говорить, — Сириус положил голову на плечо абсолютно трезвого Северуса, которого пришлось проводить мимо Полной Дамы в мантии-невидимке, — всё и так понятно. Попал я, мужики. — Ну ты не раскисай, друг, — пытался подбодрить Сириуса Питер. — Не раскисать? Может мне ещё подойти к нему и сказать «Ремус Джон Люпин, я гей и я втюрился в тебя в самом гейском смысле этого слова. Может выйдешь за меня?», — Сириус рассказывал это всё бутылке пива. — Привет, Ремус, — Северус, единственный, кто заметил появление Люпина, ухмылялся, — ну, что скажешь?