акцио, здравый смысл сириуса люпина

— Вот скажи, Сириус, — Северус поднял свой стакан с огневиски и посмотрел через него на книжный шкаф, — если на очередном собрании Пожирателей я нечаянно в кашу разворочу мозг Люциусу изнутри, ты придёшь на мой суд в Визенгамоте чтобы проводить в Азкабан? — При том условии, что ты сохранишь воспоминания об этом. Хочу смотреть на это в Омут памяти каждое утро, — Сириус залпом выпил огневиски, — вместо зарядки. Энергии на весь день будет полно. — Жаль, что без ублюдка Реддла не получится упрятать Люциуса и всех ему подобных в Азкабан — сам туда попаду. — Мы с Ремусом и Гарри будем тебя навещать в Азкабане и привозить тебе лучший кофе. — Блэк, — Северус посмотрел в упор на друга, — когда ты уже запомнишь, что я не люблю кофе? Можете приносить мне чай. Перед друзьями внезапно с хлопком появился старый Кричер, за ухо которого держался десятилетний Гарри. — Гарри? — спросил с опаской Сириус, — Что-то случилось? — Юный мастер Гарри Люпин пытался повязать мне на уши бантики в тот момент, когда я готовился к аппарации к мастеру Сириусу и господину Северусу Снейпу, — ответил Кричер пока Гарри смотрел на Северуса, которого до сих пор видел только на фотографиях, и не мог вымолвить ни слова, — господа желают ещё одну бутылку огневиски из склада Блэков? — Нет, Кричер, спасибо. — Северус протянул Гарри свою, в шрамах и пятнах от опасных зелий, ладонь для рукопожатия, — Здравствуй, Гарри. Я профессор Снейп. — Не пугай мальчика, — Сириус засмеялся, когда Гарри, красный как помидорка, попытался спрятаться за Кричера, — Гарри, это Северус Снейп. Наш с Муни друг с самого детства. Гарри пискнул, ухватился за оба уха Кричера, и аппарировал вместе с эльфом не сказав ни слова. — Прости, Северус, — извинился за крестника Сириус, — он не привык к новым людям, тем более к таким как ты. — Как я? — удивился Северус, — Что это значит? — Ну ты высокий, тощий, и одет во всё чёрное. — Во-первых, юный Гарри не видел меня, стоящего в полный рост, и не знает ни о моём росте, ни о худобе. — Северус нахмурил лоб и стала видна морщина между бровей, которая старила красивое лицо мужчины лет на двадцать, — А во-вторых, моя одежда тёмно-синяя! — Тебе в следующем году предстоит учить этого чертёнка, — Сириус посмотрел на то место, где совсем недавно стоял Гарри с ухом Кричера в руке, — он — копия Джеймса. — Я передумал, — резко заявил Северус, — иду месить мозг Люциуса прямо сейчас, чтобы к одиннадцатилетию Гарри уже прочно сидеть в Азкабане. Я же не выдержу ещё одного Поттера! Первый сломал мне сердце, этот сломает моё железное терпение. Не сердись, Сириус, если у него будут плохие оценки по зельеварению. — Я всё понимаю, — улыбнулся Сириус, — тебе, должно быть, сложно видеть живое напоминание о Джеймсе? — Как ни странно, нет. К последнему году в Хогвартсе я смирился с тем фактом, что Джеймс Поттер мне не светит, и принял этот факт довольно спокойно. Его смерть я воспринял как смерть доброго друга, так же, как и смерть Лили. — морщина между бровей Северуса совсем разгладилась, — Гарри будет учить сложно, но потому что в нём смешались кровь Поттеров и воспитание Блэков-Люпинов, а не потому что он сын мужчины, по которому я когда-то, как говорится, «сох». В комнату зашёл Ремус, держащий в руках чайник. — Здравствуй, Ремус, — поздоровался Северус. Ремус подошёл к другу и протянул руку как будто для рукопожатия, но после того, как сжал ладонь Северуса, поднял его с кресла на ноги и обнял изо всех сил. — Северус, — Ремус отпустил Снейпа и теперь улыбался во все тридцать два зуба, радостный из-за прибытия друга. — Гарри тебе уже рассказал о том, как увидел Сева? — засмеялся Сириус и посадил Ремуса, поставившего чайник на столик, к себе на колени. — Он в восторге! — рассмеялся Ремус, вспоминая энтузиазм Гарри, когда тот рассказывал о Северусе. — Это ненадолго, — сказал Северус, — после моих уроков он разочаруется. — Кстати, про уроки, — вспомнил Ремус, — Нимфадора говорит, что тебя боится весь курс. — Правильно делают, — фыркнул Снейп, — а Нимфадора вообще не должна об этом ничего говорить — она даже простейшее Бодроперцовое не в состоянии сварить. — В роду Блэков за все столетия его существования было лишь два человека, не способных сварить что-либо сложнее супа, — сказал Сириус, — я и Дора. — Да ты и суп-то не особо хороший варишь, — заметил Ремус. Северус прыснул. — Буду рад поесть то, что готовишь ты. Очень интересное, кстати, блюдо готовит Реми, — Сириус теперь обращался к Снейпу, — называется «ничего». Объедение! — Я в этом доме отвечаю за крестражи, ты — за еду, Гарри — за Кричера. — Крестражи? — спросил Снейп. — Точно, тебя же не было на последнем собрании Ордена, — сказал Ремус, — Волдеморт жив благодаря крестражам. Северус надолго задумался, вертикальная морщина снова появилась между его бровей. У него была дурацкая привычка — отдирать кожу от заживающих химических ожогов, так что довольно скоро левая рука Снейпа была в крови, а сам он напоминал скульптуру «Le Penseur» Огюста Родена. — Один из них находится у Малфоя, — Северус снова задумался, — от него фонит чёрной магией и Волдемортом. — Откуда ты это знаешь? — удивился Ремус. — Я был в более закрытой части Малфой-мэнора при не самых приятных обстоятельствах. Один раз забрёл в библиотеку, а от правого шкафа исходит чёрная магия. — Что это за неприятные обстоятельства, Северус? — волновался Сириус, — Ты всегда можешь рассказывать всё нам. — Ты думал, на собраниях Пожирателей мы друг другу косы плетём? Малфой с Мульцибером пытаются завлечь как можно больше людей в свою постель, пока Нарцисса с Драко находятся на том же этаже. К счастью, эти двое довели заклинание Тишины до совершенства. — Северус… — Сириус даже не знал, что сказать, — Даже после того, что сделал Малфой в школе, он принуждает тебя к тому, чего ты не хочешь? — Быть шпионом не так весело, как это описывается в книжках, Блэк, — Северус отпил немного огневиски и поморщился. Когда Дамблдор предложил Северусу принять Тёмную метку, тот думал, что директор шутит. Как оказалось, нет. Старый волшебник понял, что Снейп достаточно хитрый и собранный, чтобы быть шпионом Ордена в рядах Пожирателей. Если бы не Гарри, думал Дамблдор, то спасителем волшебного мира мог бы стать Северус. В четырнадцать лет многие хотят стать полезными для какого-то великого дела, и Северус Тобиас Снейп всей душой хотел победить Волдеморта. В четырнадцать с половиной на руке у худого, ободранного Снейпа красовалась Тёмная метка. Дамблдор был рад. Когда Дамблдор дал указание втереться в доверие Люциусу Малфою любым способом, Снейп понял, что что-то не так. А именно, не так было то, что восемнадцатилетний Люциус прижимал к стене четырнадцатилетнего Снейпа и пытался его поцеловать. Но Северус не трус, Северус умеет драться. Он хорошенько приложил Малфоя головой о каменную стену коридора на втором этаже Хогвартса и побежал в сторону гостиной Гриффиндора, где в данный момент сидели все его друзья. Полная Дама пропустила Северуса без вопросов, увидев его заплаканное лицо. Друзья сразу же начали предлагать проклятия для Малфоя, но Северус просто хотел спать. В эту ночь после фиала с фирменным успокаивающим зельем он делил кровать с Падфутом, положив голову на пузо собаки. — Ну, я пойду, — Северус встал с кресла и его чуть-чуть занесло вправо, но он сразу исправился, — мне хватит огневиски. — Северус, ты уверен, что всё в порядке? Ты можешь остаться здесь, у нас полно гостевых комнат, — Ремус волновался за друга — его депрессия становилась хуже после употребления алкоголя. — Спасибо, Ремус, — Снейп плюхнулся обратно в кресло и опустил голову так, чтобы казалось, что он задремал. — Я тебе дам старую одежду Сириуса, — сказал Ремус, — она ему теперь маленькая. — Здорово, — усмехнулся Северус, — я настолько тощий, что влезу в одежду Блэка, которую он носил подростком. Гарри с опаской выглянул из-за приоткрытой двери. Посмотрел по сторонам, убедился, что профессора Снейпа нигде нет, и потихоньку начал красться к кухням, чтобы украть немного еды для себя, Падса и грустного Северуса (конечно, сам он не рискнёт подойти к старшему волшебнику, но за него это может сделать Кричер). Пройдя пару метров в сторону кухни, Гарри остановился, чтобы прислушаться к звукам, доносящимся из комнаты, в которой на ночь остался Снейп. Гарри услышал, что профессор плачет. — Кричер, — шёпотом позвал Гарри, — принеси из кухни чаю и печенья. — Хорошо, хозяин Гарри. — Кричер по-быстрому аппарировал на кухню и обратно, — Две чашки чая с мелиссой и овсяное печенье для Гарри Люпина и профессора Северуса Снейпа. — Спасибо, Кричер. Гарри набрался смелости, поправил свою футболку с логотипом Хогвартса, поставил поднос на пол, и постучал в дверь комнаты Снейпа. — Войдите, — сказал Северус после того, как прочистить горло. Гарри открыл дверь, поднял поднос с пола в коридоре, и зашёл в комнату. Гарри никогда не был в гостевой спальне. Комната была небольшой, но вмещала в себя двуспальную кровать, шкаф, письменный стол и стул к нему. На стене над столом были приколочены книжные полки с классическими для волшебного мира томами вроде «Истории Хогвартса» и «Сказок Барда Бидля». На кровати сидел Северус, уже без своей мантии, но всё ещё в сюртуке. В руке он держал носовой платок, которым иногда вытирал от слёз глаза. — Ещё раз здравствуй, Гарри, — Северус хорошо видел в темноте, так что не стал включать свет. — Здравствуйте, профессор. Я принёс чаю, — Гарри так и стоял у двери потому что не очень хорошо видел в темноте и не мог разобрать куда идти, чтобы не упасть, разлив чай. Северус невербальным заклинанием зажёг свечи в комнате, и Гарри увидел, что вся комната была оформлена в голубых тонах, и Снейп в ней выглядел не к месту. «Ему бы куда-нибудь в подземелья», подумал Гарри. — Почему вы плачете, профессор? — поинтересовался Гарри, когда сел на кровать по левую руку от Снейпа. — Просто устал, Гарри, всё в порядке. — Северус и вправду выглядел очень уставшим, но по нему было заметно, что он рад горячему чаю и компании мальчика, — Почему ты не спишь? Уже поздно. — Я хотел есть, — Гарри пожевал печеньку, приготовленную Кричером. — Нельзя есть перед сном, а то живот будет болеть, — сказал Северус, держа в руке наполовину съеденное печенье. Гарри с Северусом сидели в тишине и пили чай, иногда брали с подноса печенье. Северус думал о том, что несмотря на родство Гарри с Лили и Джеймсом, мальчик больше походил на Люпинов. Дело было не столько во внешности (на лицо Гарри был вылитый Джеймс), сколько в манерах и мелких деталях. Например, тон голоса у мальчика был точь-в-точь как у Ремуса, а головой он тряс прямо как Сириус, когда тот думал о чём-то своём. Сам Северус никогда не задумывался о детях, да и считал, что с его карьерой шпиона даже друзей иметь опасно, а постоянного партнёра — тем более. Вполне возможно, если бы не глупая ошибка, допущенная в четырнадцать, сейчас у него было бы намного больше друзей, больше времени на себя и работа, которая не включала в себя обучение зельям шумных подростков. Северус так задумался, что не заметил, как Гарри задремал, опершись о шкаф, который стоял прямо у кровати. Несколько мгновений Снейп пытался понять, что же делать с мальчиком, а потом решил отлевитировать его в спальню. Северус уложил мальчика в его кровать и накрыл одеялом, которое валялось на полу. Снейп вернулся в свою комнату, надел тёмно-синюю мантию, написал записку с благодарностями и объяснениями Люпинам, вышел на улицу и аппарировал в свой полуразвалившийся дом в Паучьем Тупике.