Дар мертвеца

Спустя час острожного, тихого передвижения, Эрастис наткнулся на полуразвалившийся домик: не то фермерская хижина, не то большой сарай. И никаких следов бывших жильцов, только полуистлевшая мебель, да какие-то тряпки. Даэв озадачился, но не расстроился. Где руины – там и новые города. Однако еще пару часов спустя он нашел целую разрушенную временем деревню и, слава Айону, дорогу. Дома, сараи, даже таверна – все давно заброшенное, старое, серое. Зато у пары уцелевших перекладин деревянного забора, когда-то окружавшего таверну, валялась старая вывеска. Эрастису пришлось рассматривать дощечку добрых пять минут, прежде чем он разобрал надпись на родном языке «Зеленая роща». Название казалось смутно знакомым, что-то из старых сказаний, забытых историй, и парень успел обойти почти всю деревушку, прежде чем осознал – именно так называлась таверна у знаменитого поместья Медеуса на севере Интердики. Осознание легло на сердце даэва тяжким грузом – это была заброшенная, проклятая земля! Многие пытались вновь возродить когда-то прекрасный край, достойный названия Зеленая роща, но сталкивались с настоящим ужасом. Не живые и не мертвые, бывшие жители поместья и окрестностей бродили средь мрачных развалин и деревьев. Кто- то пропадал здесь навечно, и лишь немногие путники возвращались живыми и здоровыми. Новость хорошая: уходить отсюда следовало в западном направлении. Новость плохая: даэв был почти в центре проклятой земли. Новость ужасная: по пути сюда Эрастис не встретил никого. Теперь ему казалось, что за каждым деревом, в каждом пустом окне, во всех тенях прятались легендарные зомби-обитатели поместья. Бежать, бежать прочь, скорее! И Эрастис побежал, накинув на себя заклинание теневого шага. Однако не зря он был признанным неудачником. То ли случай, то ли скрытая закономерность, то ли жуткий страх даэва привлекли местных кошмарных жителей. Первым парень встретил почти разложившегося крестьянина. Тот вышел из леса и остановился посреди дороги, будто высматривая гостей невидящими глазницами. Укутанного тенями даэва нежить не заметила. Но дальше стало хуже. Мертвецы десятками стекались к дороге. Когда Эрастис зашел глубже в лес, стараясь не упускать из виду тропы, они последовали за ним. Казалось, что они чуют его, но не знают, как поймать. Скоро даэву стало трудно маневрировать между ними, а один скелет даже протянул к нему руку. Парня понемногу сковывал ужас, двигаться удавалось все труднее, легкие сжались и не давали нормально вздохнуть. Драться с толпой мертвецов было гиблой затеей: чтобы победить, нужно было провести специальный очищающий обряд, а для того, чтобы прорваться – хотя бы разрушить кости. Зомби со временем восстанавливались, но любой маг или гладиатор смогли бы прорубить себе тропу к спасению. Верные же кинжалы Эрастиса были хороши только против живой плоти. Путь к свободе стал зыбким. Когда даэв был близок к приступу паники, мертвецы вдруг начали разворачиваться и уходить с его пути. Удача? Благословение Айона? Парень почти расплакался от облегчения, когда лес впереди него снова опустел. Радость была короткой: спустя несколько минут откуда-то слева надвинулся жуткий холод, мгновенно пробравший до костей. Что-то приближалось к Эрастису, и это что-то было кошмарным, раз распугало даже живых мертвецов. Теперь парня и правда парализовало. Ноги отказывались нести прочь, а в голове вдруг зазвучали голоса. «Эрастис, когда вырастешь, станешь таким же прекрасным воином, как папа!» «Бери левее, сын! Ну же! Вот так! Зачем тебе мое копье, когда ты так отлично владеешь ножами?» «Эй, смотри, как та красотка на тебя пялится! Да и подружка ее тоже. Только выбирать!» Мать, отец, брат... Их голоса вызывали в памяти славные, счастливые воспоминания, но ненадолго. Скоро слова изменились. «Неудачник!» «Да какой легион тебя примет, олух?» «Отойди подальше, не хочу, чтоб меня с тобой кто-то видел...» Эрастис закрыл глаза, стараясь прогнать наваждение. Нет! – кричал он мысленно, - я не хочу вспоминать этого! Но голоса не утихали. Кидала презрительные реплики первая любовь, бранила мать, проклинали соратники, унижали армейские командиры. «Трус! Мерзкий, презренный трус!» Голоса слились в один, такой громкий и реальный, что у Эрастиса вибрировали кости от его силы. Трус! – кричал голос. Умри, умри!