Дар мертвеца

Он почти согласился с этим чудовищным голосом, почти утратил всякую волю к сопротивлению. И все же... Вся его жизнь, все знакомые лица проносились в безумном вихре. Бедная деревенька, вечно уставшая мать, редко возвращавшийся домой отец. Сельские девчонки, хихикающие над его голодной худобой. Брат, с которым они колотили обидчиков. Превращение в даэва – как отец! Разочарование в столице, казавшейся воплощением всех мечтаний. Долгое обучение с толпой таких же, как и он, зеленых юнцов. Первые боевые вылазки, первые смерти, первые воскрешения на кибелиске. Первые потерянные товарищи. Попытки попасть в хороший легион - да куда уж было худому, неуверенному парнишке тягаться с потомственными воинами. Знакомство с охотниками за сокровищами, путешествия с новыми соратниками. Эрастис начал набираться опыта и уверенности. Потихоньку копил деньги. Успех в столице пока был далек, но с каждой золотой шкатулкой, драгоценным орбом, древней скрижалью он приближался к мечтам. Сколько раз парень оказывался в передрягах, как много боли и ран перенес. Но никогда, никогда он не был трусом! Был осторожен, немного неудачлив, не особо уверен в себе, но никогда, никогда не труслив! Эрастис открыл глаза. Могильный холод отступил. Чудовище, что пыталось сломить его, было где-то рядом, озадаченное неудачей. Взревев от ярости, кинулся влево от дороги, навстречу невидимому пока противнику. Тот стал удаляться, не то испуганный внезапным напором бывшей жертвы, не то планирующий новую ловушку. Но парень не был намерен отпускать его. Сколько раз даэв сдавался, не чувствуя в себе сил победить, добиться цели? Не в этот раз! – пело все в нем. Через несколько минут бешеной гонки парень нагнал противника. Среди клочьев густого тумана на берегу мутной речушки стоял мертвец. Не крестьянин, не фермер – остатки золота и дорогих мехов выдавали в нем бывшего аристократа. Костлявые пальцы мертвеца сжимали меч, но направлен он был в землю. - Кто ты такой, Маркутан тебя побери? – заорал Эрастис. Голос мертвеца звучал как скрип сухого старого дерева. - Я жил здесь. Я убивал здесь. И я хочу умереть здесь. - Раз ты хочешь умереть, почему напал на меня? - Проверка. Мое проклятие гласит, что только настоящий смельчак в честном бою сможет меня убить. Не успел Эрастис толком осознать слов мертвеца, как тот кинулся в атаку. Меч мелькал в полусгнивших руках, будто молния, и даэв еле успел уворотами да перекатами выиграть себе несколько секунд на перегруппировку. Парень давно не бился во всю силу. Он был неплохим убийцей, но толк от военного искусства был небольшой, и навык успел изрядно заржаветь. Видимо, честный бой означал невероятную мощь неведомого немертвого бойца. И все же, пережив первые атаки, Эрастис постепенно вошёл в ритм боя и стал сам совершать успешные выпады. Но как бороться с трупом? Куда разить? Есть ли у него вообще уязвимые места? Даэв решил целиться в сердце. И угадал! Мертвец, отразив неплохую атаку в грудь, взревел и удвоил свой натиск. Буквально. Помимо умелой работы мечом он атаковал теперь и голосами, снова кричащими в голове парня. Мерзкие, обидные, страшные вещи. Каждое слово доставляло физическую боль, и даэв то и дело кричал, не в силах справиться с нею. И все же эфир пел в венах Эрастиса. Эфир, адреналин, упрямство и злость – вот что помогало рукам наносить удары, а телу уклоняться, когда глаза почти слепли от жутких воплей в голове. Жуткая битва длилась долго, но наконец один из отчаянных выпадов Эрастиса достиг цели. Кинжал прошел сквозь ткань грязно-синей рубашки мертвеца и проткнул его сердце.