Дар мертвеца

Мгновение – и мир остановился. Боль, страх, ярость – все прекратилось. Полуистлевшее тело нежити окуталось слабым голубоватым сиянием, и Эрастис поспешно отступил назад. Незнакомый, спокойный и приятный голос раздался в голове даэва. «Благодарю тебя. Проклятие мое снято. Прими мой дар». Покойник протянул вперед руку, окутанную светом, и с его пальца упал в серую траву перстень. «Это семейная реликвия. Мой отец говорил, что он исполняет желания. Мне он не успел послужить, но может, поможет тебе». Эрастис потрясенно глядел на покойника. На короткое мгновение в смутной окутанной светом фигуре проступил образ – статный, немолодой мужчина с печальным изгибом губ. Мелькнул – и пропал. Даэв немного помедлил и подобрал дар противника. Это и вправду был перстень с огромным турмалином. Прекрасная вещь, древняя, напитанная магией и эфиром. И что абсолютно замечательно – несомненно безумно дорогая! Эрастис протер кольцо рукавом, желая полюбоваться редким камнем, подышал на турмалин и снова протер его. Вдруг, будто разбуженный дыханием даэва, камень засветился. Мягкий, теплый свет лился от перстня, окутывая Эрастиса, словно коконом. Парень смотрел в глубины турмалина, будто завороженный. Он был сейчас и угловатым вечно голодным мальчишкой, и незаметным средненьким воином безликого отряда, и неудачливым путешественником. Камень резко вспыхнул и кокон света влился в убийцу. Тот вскрикнул от резкой боли – точно тысячи иголок вдруг впились в спину, грудь, шею, руки. Но боль схлынула так же быстро, как и появилась, и перстень погас. Эрастис стал панически осматривать себя, но ран не увидел. На всякий случай он расстегнул куртку и замер. По его груди змеилась татуировка. Парень сорвал куртку и кинулся к реке, пытаясь в отражении рассмотреть себя. Татуировка вилась по всему его торсу – ветви, животные, непонятные узоры. И это – исполнение желаний? Да никогда в жизни он не мечтал о татуировках! Какая глупость! Злой, замерзший и разочарованный, Эрастис вернулся на дорогу и отправился на запад, полностью уверенный в полной, абсолютной и однозначной бесполезности дара неведомого древнего перстня.