Диво дивное, чудо чудное

      Под размеренный перестук колес спать больше не хотелось. Более того — спать уже решительно не моглось. Четвёртые сутки, проведённые в поезде, выдворили из головы, тяжёлой от бесконечного пребывания то во снах, то в полудрёме, то в не менее тупом, чудном и странном состоянии, любые мысли. Лениво перевернувшийся с боку на бок на верхней полке купе Лави уткнулся носом в стену, а после потянулся к крохотной полочке, на которой с горем пополам уместилась пара книг, придавившие собой мятое полотенце, но тут же отдёрнул руку обратно.       Читать тоже уже не моглось, а ещё вчера уже и не хотелось. Всё дошло до того, что ученик Книгочея по десять раз водил замыленным взглядом по одному и тому же абзацу, а смысл слов до его сознания так и не доходил.       В карты играть было весело лишь вечером первого дня их пути, да потом ещё утром; истории слушать и рассказывать тоже уже опостылело, хотелось тишины. Нормальной тишины, без перестука колёс и песни железа, знавшего всего пару пронзительных, но низких нот.       Романтика путешествия как-то быстро сошла на нет, сменившись однообразием и скукой. Не то чтобы Лави был склонен к подобным душевным страданиям — когда большая часть твоей жизни проходит в пути, грех не любить дорогу, но вот сейчас всё складывалось как-то так, что хотелось уже как можно скорее сойти с этого проклятого поезда.       Может быть, всё дело в погоде?       За окном со вчерашнего вечера уныло моросило, и даже поглазеть было не на что: пейзаж, однообразно чередующий безграничные поля с захудалыми лесными массивами, утонул в сгущавшихся чернильных сумерках.       — Скоро прибудем? — Обнимая и подбирая под себя жидкую подушку, утонувшую в непомерно большой наволочке, парень уткнулся подбородком в жёсткий матрас, стараясь разглядеть за окном хоть что-то кроме отблесков жёлтого света, бросаемого лампой.       — По моим подсчётам, — послышался шорох, и человек на нижней полке умолк, видимо, пытаясь разыскать снятые наручные часы, их билеты или ещё что.       Словно услышав и вопрос, и растерянный ответ, дверь в их купе сперва дёрнулась, а после с лязгом отворилась, и в помещение заглянула блёклая женщина в тёмном костюме проводницы с печалью и скукой на лице:       — Через полчаса остановка в Джикалджане, собирайте вещи.       «Ну наконец!» — Если бы он только мог, он бы тут же с удовольствием потянулся от одного лишь предвкушения завершения своего путешествия, но вместо этого младший из Книгочеев заелозил на верхней полке, после чего осторожно спустился вниз, чтобы не заехать своему спутнику пяткой в лоб.       Искатель, которого с Лави направили в качестве сопровождающего в таинственное и далёкое Российское подразделение Чёрного Ордена, был ровесником самого экзорциста, если не на пару лет младше. Звали мальчишку Опал. Лави догадывался, что это скорее прозвище, чем настоящее имя темнокожего паренька, вытащенного Орденом когда-то из крупной передряги в Судане, где он и присоединился к их братству, но с расспросами не лез: каждый имеет право на свои собственные тайны, уж кто-кто, а Лави это знает, как никто другой.       Искатель, не теряя времени, деловито упаковывал в котомку свои вещи, громоздившиеся под тонкой подушкой и на такой же хлипкой, как наверху у самого Лави, откидной полочке, а потом принялся убирать со стола. Экзорцист, тем временем, снял и собрал своё постельное бельё и скатал в рулон матрас, забросил в собственный чемодан книги и нехитрый скарб путешественника.       — Господин Лави, а вы раньше бывали в Российском подразделении?       — Мы же уже говорили, парень, что ко мне ты можешь обращаться просто по имени, ну какой я «господин»? — Широко улыбнувшись, экзорцист махнул на смутившегося мальчишку рукой, а потом подтянулся обратно на свою верхнюю полку, чтобы забрать матрас, который ему протягивал Опал. — Я первый раз туда еду, а у кого не спрашивал из друзей и знакомых, так там никто не бывал. Загадочное место получается, а? Хотя всё подразделения так далеко друг от друга, что мало кто бывал хотя бы в двух. Я раньше только в Азиатском год пробыл, а до Северо-Американского, наверное, вообще никогда не доберусь. А ты?       — А? Я? Нет, не бывал, простите. Я видел только Главное управление и Африканское. Но я быстрее многих приспосабливаюсь к разным новым местам и хорошо запоминаю и разучиваю языки. Смотритель Ли говорит, что это настоящий талант, вот меня и направили с вами… с тобой, то есть.       — Думаю, скучать нам не придётся, — снимая с вешалки китель, Лави не без сомнения осмотрел свою одежду, отмечая, что чувствует себя таким же изрядно помятым после долгой дороги, — Из Джикалджана запросили поддержку, но подробностей так никто и не знает, сообщение голема сильно пострадало.       «Встретит ли нас вообще хоть кто-то?»       С другой стороны, ведь если бы была реальная угроза, отправили бы не одного только Лави, а, скажем, ещё пару-тройку ребят, а то и кого-то из генералов. Значит, ситуация вполне штатная? А Лави эта поездка была интересна и как Историку, тем более, что он едва ли не впервые отправился в такое далёкое путешествие без сопровождения старика.       — В Научном Отделе рассказывают разные байки про это Российское подразделение, — складывая ровной стопкой постельное бельё и оставляя его на опустевшем столике, экзорцист уселся напротив мальчишки-искателя, — у них вроде как одни из лучших лабораторий, но мало какие их разработки видели в Главном управлении. А ещё я узнал самое главное и важное про это место! — Лави назидательно поднял вверх указательный палец и выдержал паузу для сохранения интриги. — Говорят, что русские девушки — удивительные красавицы. Опал, явно ожидавший каких-то других откровений, лишь сокрушенно вдохнул и покачал головой, впрочем, уже через секунду он снова улыбался, а ещё через две прилип к окну, за которым сумерки разгонял жёлтый свет фонарей, обозначавших скорое приближение к станции. Движение поезда планомерно и ощутимо сходило на нет.

***

      Джикалджан, каким бы он ни был в мыслях и воображении Лави, с первого взгляда не впечатлял. Да и со второго тоже.       Может, дело в дожде и сумерках? Оглядываясь по сторонам и сильнее натягивая на глаза капюшон, экзорцист недоверчиво шмыгнул носом и оглянулся на своего юного провожатого. Тот казался не менее смущённым и сбитым с толку, а это значило только одно — толковых мыслей у паренька не было ни на счёт этого самого Джикалджана, ни по поводу того, кто и каким образом их должен здесь встречать.       Несмотря на сумерки и погоду полная женщина толкала перед собой по перрону тележку, прикрытую сверху картоном:       — Лепёшки! Горячие лепёшки! — её зычный голос разносился по округе и, казалось, зависал в продрогшем воздухе на высоких нотах.       В желудке как-то противно и пакостно заворочалось чувство голода, которого ещё полчаса тому назад Лави за собой не замечал. То ли дело в лепёшках, то ли в том, что они тёплые. Он сам бы вот точно был не против оказаться сейчас в каком-нибудь сухом и тёплом месте.       И, спрашивается, где те, кто должны их встречать?       — Пойдём хоть от дождя спрячемся, — одёрнув дорожный рюкзак на плече, экзорцист первым направился в сторону приземистого здания, через окна которого лучился тёплый свет.       Вокзальная дверь оказалась тяжелой, словно была не из дерева сделана, а из монолитного камня. Уперевшись в неё плечом, Лави пропустил в помещение мальчишку искателя, после чего сам перешагнул порог. Помещение было изнутри небольшим и потёртым временем, но всё равно сохранившим придорожный уют. За огороженной кованой решеткой кассой клевал носом в газету низенький старичок в скосившейся на бок красной шапочке, а у дальнего угла на колченогом табурете пристроился охранник. Помещение, от края до края, заполняли ряды монолитных скамеек.       «Не густо», — беглый осмотр не выявил ни людей, которые могли бы ожидать своего поезда, ни других пассажиров, которые сошли бы вместе с ними на этой станции, —       «Захолустное место какое-то».       В прочем, не это ли лучший вариант для подразделения тайного Ордена? Переглянувшись с Опалом, экзорцист пожал плечами и направился в сторону единственного охранника.       — Доброй ночи! — В приветственном жесте вскидывая руку, Лави улыбается так дружелюбно, как только может. И, в общем-то, ровно так, как это делает всегда, — Мы только с поезда сошли и обнаружили, что нас, кажется, забыли встретить. Скажите, может быть вы видели здесь людей в одежде, похожей на нашу?       Что может быть приметнее чёрной формы с серебристой окантовкой и розой ветров на груди? Да и песочные плащи искателей не самая заурядная одежда для путешественника, хоть она и привлекает гораздо меньше внимания, чем у экзорцистов, но так у них и обязанности разные.       — Доброй, молодые люди, — с добродушной улыбкой Лави и Опала изучал пожилой мужчина. Взгляд его, несмотря на возраст и, судя по тому, как он щурился, плохое зрение, сохранил не только ясность, но и обладал располагающей теплотой орехового цвета. Его смуглое, горбоносое лицо располагало к себе, но зная, что подобным вещам доверять совершенно нельзя, Лави как бы ненароком сделал ещё шаг вперед, словно и не думал прикрывать своим плечом искателя. Осторожность никогда не бывает лишней.       — Люди в похожей одежде часто бывают на этой станции, но последний раз я их видел дня два назад. Это были ваши товарищи?       — Видимо да, но мы с ними, судя по всему, разминулись, — Лави несколько рассеянно пожал плечами, складывая в уме воедино услышанное. Логично, что если в Джикалджане находится подразделение, то и людей из Ордена здесь видят достаточно часто.       Вопрос в другом, если подразделение так близко, то почему их не встречают? Либо их не ждут в принципе, либо их не ждут сегодня, либо сообщение, отправленное Главным подразделением, пострадало так же, как и то, с просьбой о помощи, которое приняли они сами? Выбираться придётся самим. А для начала не плохо было бы дотянуть где-нибудь и как-нибудь до утра. Не на вокзале же им спать, в самом деле!       — А не подскажете, где здесь можно остановиться на ночь?

***

      Через добрую четверть часа за Лави и Опалом закрылась дверь двухместного гостиничного номера, просторного и чистого, но плохо освещённого.       Убранство помещения было простым, но уютным. Две кровати ютились у противоположных стен, на окне с широким подоконником висели ситцевые занавесочки. Там же, перед окном, стоял стол, накрытый плотной тканью с узором в тон занавескам. Желтоватая лампа освещала всю комнату тёплым, ровным светом.       — Что будем делать, гос… Лави? — Мальчик, первый осмотревший помещение и заглянувший в пустой шкаф, пристроил свой дорожный чемодан у стены, а сам прошёлся к окну, выглядывая на улицу.       — Для начала — отдохнём. Вот чёрт, а я был уверен, что после поезда ещё пару дней глаз не сомкну… В прочем, не сомкну, я выспался на год вперёд, но сейчас можно попытаться связаться с Главным Управлением, а утром осмотрим город.       Дважды повторять для Опала не требовалось, он тут же слез с кровати и, сняв свой бежевый плащ, повесил его на вешалку в шкаф, после чего, устроив чемодан на столе, щёлкнул застежками и откинул крышку.       Лави не без интереса присмотрелся к тому, что было внутри. Сменная одежда и средства личной гигиены его, конечно, не интересовали, а вот технологии, разработанные научным отделом и призванные помочь таким простым ребятам выживать при атаках акума и сдерживать их, — это было интересно. Интересно, но не слишком понятно. Попросить показать, может, как-нибудь?       Мальчик же, взяв одного из големов, направился к двери:       — Пойду спрошу, есть ли у них телефон.       Дверь за Опалом закрылась и Лави, пристроив собственную куртку на спинке стула, тоже выглянул в окно, а потом проверил, хорошо ли открываются ставни, от чего комнату наполнили ночная прохлада и запах дождя. Здание гостиницы было таким же приземистым, как и вокзал, но второй этаж — это второй этаж. Впрочем, в случае необходимости и при экстренном отступлении им мог бы сыграть хорошую службу покатый козырек над входом, видневшийся ниже, в полуметре в сторону от их окна.       «Кажется, я слишком сильно рассчитываю на худший из вариантов», — хмыкнув на собственные мысли и пожав плечами, Лави занял единственный стул, прислушиваясь к шороху дождя за окном и хрупкой тишине, царившей вокруг. Где-то вдали уныло лаяли собаки, из-за стены раздавался приглушенный гомон голосов.       Вернувшийся через пару минут Опал выглядел расстроенным и озадаченным.       — Очень плохая связь, — мальчишка виновато понурил голову и выпустил из рук голема, тут же взмахнувшего тонкими крылышками и вспорхнувшего к потолку, — Сплошные хрипы слышны, и ни одного слова не разобрать.       — Ну, тогда нам точно остаётся подождать до утра. И если ты вдруг хочешь вздремнуть, то у тебя есть отличная возможность, парень.