Возвращение гениев

Ни для кого не секрет, что любовь — это болезнь, от которой нет лекарства. Момои давно подхватила эту, так называемую, заразу, стоило только ей познакомиться с одним милым Фантомом. Ему удалось довольно быстро завладеть трепещущим от первой влюблённости сердцем теперь уже своего менеджера, следствием чего для него стало почти постоянное внимание со стороны розововолосой, частые прогулки после тренировок и просто забота, сказывающаяся в мелочах. Всё это совсем не составляло труда для Сацуки, а доставляло только радость, и не обременяло Тецую. Момои пыталась пользоваться любым случаем и возможностью, чтобы побыть наедине с возлюбленным, но, увы, тот своим вечным равнодушием и спокойствием иногда, сам не замечая того, причинял ей боль, и девушка не понимала стоит ей продолжать всячески «виться» вокруг одиннадцатого номера или это бесполезная и глупая затея. Мыслей о своей навязчивости периодически, особенно после перевода в Тоо, становилось в разы больше, они роились в голове, будто создавая там улей, который мешал сосредоточиться на чем-либо, помимо своей уже, наверное, зацикленности, и не позволял отпустить, забыть, вычеркнуть невзаимные чувства из своей жизни. Это, вопреки всем стараниям, было не так просто. Изнемогая без ответного внимания со стороны небезразличного юноши, думая лишь о том, как он прекрасен, менеджеру порой хотелось кричать о своих чувствах, лишь бы стало легче. Лишь бы заполнить пустоту в сердце! Но, как известно, желания так просто не исполняются, если ты не станешь трудиться ради своей цели, и Сацуки давно это поняла. Мало было просто хотеть прикоснуться к шелковистым, переливающимся на солнце оттенками летнего неба, волосам, нежно и осторожно погладить бледную щёку, чтобы почувствовать под подушечками пальцев, кажущуюся фарфоровой, кожу. Будучи словно окрылённой тем мимолётным и, казалось бы, незначительным моментом счастья, Момои, не имея сил остановиться, с удовольствием бы дотронулась губами до щеки Фантома, чтобы хоть как-то выразить свою любовь. Увы, девушка не могла позволить себе такую роскошь в силу того, что заранее думала о последствиях, а именно — у неё совершенно не было идей по поводу того, что же сказать в оправдание странному поступку. Отчего-то у менеджера не хватало должной смелости, чтобы раскрыть свои чувства, и с каждым годом ситуация лучше не становилась. Вот и сейчас, находясь в не самом радостном расположении духа, Момои решила прогуляться по большому — и, естественно, красивому — саду Акаши. Вечером тут присутствовала такая чудесная тихая атмосфера, что сложно было не пройтись между ухоженными деревьями, раздумывая о каких-то насущных проблемах, и чтобы просто побыть одному. Сацуки вдруг наткнулась взглядом на беседку. «Отличное место, чтобы отдохнуть», — наивно подумала она. Беседка была не слишком большой, но, скажем, достаточно уютной для пары тройки человек. Сделанная из какого-то светлого дерева она, подобно контрасту, выделялась меж кажущимися тёмными в сумеречное время суток деревьями. Верх сооружения украшала черепичная крыша, кажется, какого-то тёмно-бордового оттенка — не исключено, что цвет искажают закатные лучи солнца. Внутри виднелась лавочка, располагавшаяся по всему периметру беседки. Подойдя ближе к своей цели, менеджер заметила на этой самой лавочке слишком хорошо знакомую голубую макушку. Вот так удача! Неужто девушке выпал шанс побыть с Тецуей наедине? «Должно быть, судьба хочет подтолкнуть меня к чему-то важному, » — предположила она, в чём, как станет в ясно дальнейшем, не ошиблась. Момои сделала очередной шаг и застыла. Рядом с её возлюбленным неожиданно показалась ещё одна знакомая личность с блондинистыми — узнаваемыми из толпы — волосами. Юноши о чём-то разговаривали, а потому она допустила мысль, что сокомандники так же, как и их подруга, решили прогуляться вечерком. Утешающее предположение развеялось в пух и прах, когда Кисе, мимолётно улыбнувшись, резко приблизился к Фантому и очевидно не для того, чтобы что-то шепнуть на ухо. Увидев всё собственными глазами и прекрасно поняв, что будет дальше, розововолосая ушла. А точнее — почти убежала. Ей двигала не то чтобы ревность, скорее — та боль в области грудной клетки, из-за которой смотреть на Тецую и Рёту теперь было невыносимо. Они явно счастливы и какое им дело до какой-то там случайно увидевшей их девушке? Внутри появилась такая неприятная, жгучая обида, ноющая где-то под рёбрами в унисон со сбившимся в ритме сердцем. Липкое, противное ощущение, словно на твои чувства, о которых собственно и не знали, просто наплевали, медленно, словно хитрый хищник, отлично знающий когда стоит напасть на беззащитную жертву, подкралось к горлу, образовав там неприятный ком. Из-за всего этого сердце болезненно ухнулось, отдавшись эхом в голове и слезами на щеках. Она не собиралась рыдать, как какая-то слабачка — не предстало менеджеру сильнейшей баскетбольной команды так себя вести! — конечно нет, вы что, девушке просто хотелось побыть одной, где-то укрыться, чтобы её никто не видел и она никого не могла видеть. Возможно эмоции сейчас берут верх над ней, но она с трудом может что-то сделать, чтобы взять их под контроль. Момои не раз задумывалась о своих чувствах к Тецуе, то есть о том, какого рода эта симпатия. Может это просто восхищение, которое, к примеру, бывает у фанатов по отношению к своему кумиру? Как-то громко сказано, конечно, но она правда могла превозносить буквально всё, что делает Куроко, его характер, внешность, стиль в баскетболе. Все мы, когда влюбляемся, в первую очередь закрываем глаза на недостатки, видим лишь хорошее, да даже плохое можем превратить во что-то положительное. Сацуки попалась в эту же ловушку, правда, она и по сей день не видит отрицательное в Фантоме. Он спокойный, далеко не глупый, способный поддержать, верный друг, талантливый баскетболист и, что давно уже пора признать, не её парень. На глаза вновь навернулись слёзы, девушка моргнула, зажмурившись, и попыталась вытереть уже достаточно мокрые от солёной влаги щёки рукой. Глубоко в подсознании она подозревала, что всё закончится подобным образом. Безответная любовь такова, что с большей вероятностью человек останется с разбитым сердцем. Этого не избежать, если с самого начала все становится понятно. С такими мыслями Момои грустно усмехнулась, вдруг несколько замедлив шаг. Знала. Чёрт возьми, знала, что так будет, и ничего не делала. Хотя нет, пыталась. Предпринимала, видимо, бесполезные попытки забыть любимые голубые глаза, но каждый раз, не находя утешение в других, вновь возвращалась к ним, чтобы утонуть. Тем временем чёртова привязанность не проходила. Ей было безумно хорошо находиться рядом с объектом своего вожделения. И отказаться от такого удовольствия — несомненно, сложно. Может, всё дело в её помешательстве? Это может дать многому объяснение. Сацуки вдруг почувствовала себя как-то неловко. По сути, она увидела то, что не должна была, из-за этого она сейчас чувствует, мягко говоря, подавленность. Ко всему этому, будто жгучим ядом, вмешивалось болезненное разочарование то ли в своих чувствах, то ли в несправедливости любви в целом. Менеджера уже не заботила, скорее всего, растёкшаяся тушь — да плевала она сейчас на такие мелочи — на данный момент важным являлось лишь желание в уединённости. Момои и не заметила, как вбежала в особняк, а в чувство её привело лишь то, что она врезалась во что-то. — Сацуки? Ты как? Что случилось? — только увидев подругу в слезах, Аомине тут же засыпал бедную девушку вопросами, при этом стараясь несильно, чтобы случайно не сделать больно, придерживать за плечи. Беспокойно глядя на неё, он терпеливо ждал ответа, надеясь, что ситуация не настолько серьёзная, чтобы обидчиков пришлось «учить манерам». — Д-дай-чан, — шмыгнув носом, девушка бросила беглый взгляд на форварда и, словно смутившись, спешно мотнула головой, негромко и не так уверенно, как хотелось бы, сказав: — нет-нет, всё… — Не ври! — с плохо скрываемым раздражением прервал девушку Дайки, нахмурившись. И какого чёрта она решила, что лучше будет утаить правду, даже видя, что за неё волнуются? Неужели она такая непонятливая? — Будь всё в порядке, ты бы не плакала, я тебя знаю, — уже на пару тонов спокойнее и сдержаннее проговорил он. С понимаем, что резкими высказываниями от сентиментальной, а сейчас ещё и расстроенной, подруги мало чего можно добиться, баскетболист внимательно взглянул в обычно яркие розовые глаза, которые уже не светились радостью и другими положительными эмоциями, а после озвучил скорее просьбу, нежели вопрос: — Расскажешь? На несколько мгновений друзья — возможно не только… — столкнулись взглядами. Молчание было совсем не угнетающим или неудобным, наоборот — несущим спокойствие. Такие, казалось бы, как всегда, добрые и решительно настроенные синие глаза ворвались в сознание Сацуки будто волной чего-то тёплого, знакомого и до безумия приятного. От нахлынувшего где-то на границах сознания удовольствия девушка как-то сбилась с толку. А нужно ли вообще рассказывать про случившееся? Какой в этом толк? Особенно для Аомине. — Д-да, — едва заметно кивнула она, снова вытирая слёзы, — но зачем тебе это? — озвучила она интересовавший и явно требующий ответа вопрос. — Мы же лучшие друзья, а лучшие друзья не скрывают ничего друг от друга, так? — без какой-либо заминки — будто ждал этого вопроса и заранее подготовил подходящий ответ — проговорил Дайки и привычно по-доброму улыбнулся. «Сам себя же в ловушку загнал» — с долей досады осознал юноша. Девушке не оставалось ничего, кроме как молча согласиться с Аомине, а после последовать за ним в комнату. Когда дверь, ведущая в комнату менеджера, захлопнулась — всё из-за идущего последним и немного не рассчитавшим свои силы смуглокожим — стало понятно, что какие-либо пути к отступлению уже отрезаны. — Что или кто довёл тебя до слёз? — без промедления напрямую начал Аомине, намереваясь добиться признания от подруги. Девушка вздохнула, приводя в порядок мысли и пытаясь набраться уверенности для предстоящего разговора. Внутренности, казалось бы, сгрызало разочарование и некая болезненная тоска, так что ей стоило не малых усилий сдержать очередной порыв слёз и взять себя в руки. Сидя на своей кровати, как это делал и Дайки сейчас, Момои не поднимала взгляд на того, а лишь смотрела в пол, слегка сжимая края своей толстовки. Начав говорить, менеджер потерпела неудачу в том, чтобы сделать голос менее надломленным: — Ты же знаешь, что я ещё со средней школы влюблена в Тецу-куна. Сегодня я увидела его в саду с Кисэ-куном. Они… — Сацуки вдруг замолчала, поняв, что сейчас, скорее всего, скажет глупость, из-за чего лучший друг может не так её понять. Во время непродолжительной паузы девушка успела несколько продумать свои дальнейшие слова, поэтому продолжила: — они целовались. Не подумай, что я затаила на них обиду, — тут же поспешила добавить она. — Злюсь я разве что на себя. Такая наивная, такая глупая… На последних словах, голос Момои дрогнул так, будто она сейчас снова не сдержиться и расплачется, чего Дайки, конечно же, не мог допустить. Он твёрдо, но в то же время так, чтобы не доводить подругу до истерики, перебил ту: — Ты не глупая не такая уж и наивная, не говори так, — при виде заплаканной девушки все мысли вдруг как будто спутывались и баскетболист пребывал в ступоре, просто смотря в уставшие розовые глаза. Он отчаянно пытался придумать что же сказать ещё и не нашёл ничего лучше, кроме: — За Тецу и блондинку можно порадоваться, — спустя несколько мгновений он решил сознаться: — Честно говоря, я плох в таких разговорах, знаешь… Так называемым, жестом неловкости Аомине взъерошил волосы на затылке, думая, что вообще за чушь он несёт… От того, чтобы тихо выругаться, остановило лишь присутствие рядом милейшей представительницы прекрасного пола. Парень снова взглянул в, как обычно, завораживающие глаза напротив, от чего чуть было не лишился оставшегося дара речи. Ей Богу, иметь такие красивые глаза незаконно и опасно для окружающих! Кажется, причину заминки девушка поняла, а потому, кивнув, более сдержанно — по крайней мере, намереваясь сделать тон таким — произнесла: — Знаю, но ты ведь понимаешь, что чувствует безответно влюблённый человек? — вопрос был не то чтобы риторическим, но ответ на него определённо был очевидным. Словно что-то обдумав, Момои негромко, но всё же так, что собеседник её услышал, и без особых эмоций — без каких-либо обвинений и точных утверждений — проговорила: — Хотя ты, наверное, и не сталкивался с подобным. «Не будь я знакомым с тобой, не столкнулся бы» — про себя парировал Аомине. — Сацуки, если я настолько неотразим, это ещё не значит, что я не люблю никого, кроме себя, — со своей лучшей самоуверенной улыбкой сказал он, всеми силами надеясь, что это сработает так, как надо. Привычная реакция не заставила долго ждать — щёки девушки залились румянцем и она возмущённо крикнула: — Дай-чан, ты дурак! После этих слов последовал несильный — в конце концов, речь же не о Куроко идёт — удар подушкой, от чего Ас Поколения Чудес не сдержал смешок, «сдавшись»: — Ладно-ладно, — к слову, Аомине не подал виду, что рад, ведь его с виду незаметный план «Вызвать у Сацуки улыбку» удался, и теперь менеджер выглядит менее несчастной, а парень не может сдержать улыбку, смотря на неё. — Только никому не говори об этом, хорошо? — в миг став серьёзной, чтобы лучший друг ни в коем случае не распознал здесь какую-то шутку, спросила Момои, с некоторой строгостью посмотрев на него. — Понял, — в тон ей кивнул Дайки. Неожиданно в нём словно что-то щёлкнуло и он сказал: — Сацуки, я… — стоило только встретиться с ней взглядом, как решительность и смысл на то, чтобы это говорить, испарились, будто их и не было никогда. — Ничего, — мотнул он головой. Навряд ли он будет жалеть потом, что передумал. Уж лучше довольствоваться тем, что есть, пока вас обоих это устраивает, чем просить что-то большее без обоюдного согласия. — Просто помни, что я всегда готов выслушать и помочь тебе, — совершенно искренне произнёс он и улыбнулся. — Спасибо, Дай-чан, — в ответ засияла благодарной улыбкой Момои.