watermelon crusher

Юнги не нравится неловкость, которая сопровождает все эти случайные свидания, но ему нравится тратить время на поиск различных эмоций в людях, которых он встречает. Даже несмотря на то, что иногда они очень похожи, он замечает, что каждый человек показывает их по-разному. Он находит смущение в том, как девушка отводит взгляд, когда он ей улыбается, и как она прячет свои покрасневшие щеки за слегка подрагивающими пальцами. Он находит его в том, как двигается кадык парня, когда Юнги случайно дотрагивается до его руки. А еще в слишком высоком голосе девушки, и в заикании парня. Смущение в дрожащих губах, нежно прижимающихся к его щеке, когда девушка прощается, и в неуверенной хватке парня у Юнги на талии. Смущение находится довольно легко. Радость заметить сложнее, обычно она скрыта под толстым слоем нервозности. Но иногда он видит ее в сиянии глаз девушки после комплимента и в улыбке парня, спрятанной за тыльной стороной ладони. В их голосах, когда они говорят о вещах, которые любят, и в жестах, когда он показывает, что ему интересно. Иногда он находит похоть. Она в глазах, которые фокусируются на губах Юнги, и в том, как девушка трогает свою шею. Он видит ее в рассеянном взгляде парня, и в том как он кивает, хотя даже не слушает, что говорит Юнги. Она в нежеланном прикосновении под столом, в колене, прижатом к его собственному, или руке, блуждающей по его бедру. Он наблюдает, как похоть превращается в удивление в тот момент, когда он прощается и закрывает дверь прямо перед их лицами, а затем сменяется на гнев и разочарование. И бывают времена, когда он не находит ничего. Ничего скрыто в скучных разговорах и незаинтересованных взглядах, которые больше сосредоточены на часах, чем на нем. В их голосах, когда они прощаются, оба испытывают облегчение от того, что больше никогда не встретятся. Юнги ведет его к месту, которое находится позади местного паба. Это небольшое кафе, о котором мало кто знает, и это, вероятно, самое лучшее в нем. Спрятанное в конце улицы, оно не слишком выделяется, но дизайн интерьера, темные цвета и приглушенный свет делают его уютным. Он счастлив, что, хотя бы на этот раз, смог сам выбрать место. Чонгук следует за ним, отставая на пару шагов, и Юнги спиной чувствует его тяжелый взгляд. Это не то чтобы неудобно, скорее… забавно. Юнги снимает шапку и небрежно проводит рукой по волосам. Без какой-либо причины, просто потому, что он может. И если Чонгук уже пялится, то, к черту все, по крайней мере, ему будет на что. Он поворачивается, и как только их глаза встречаются, Чонгук отводит взгляд. А, так он застенчивый, окей. Каким-то образом, в то время как Юнги снимает с себя шарф и садится, с Чонгука исчезает пальто. Господи помилуй, Хосок не врал, когда говорил, что знает кого-то с такими бедрами. Если раньше Юнги не знал, как это представить, то теперь он абсолютно точно знает, когда опускает взгляд на ноги Чонгука в этих узких, узких джинсах. Нет никаких признаков «мускулистый, как эти бодибилдеры, которых я видел по телевизору», которые были у Юнги на уме. Вместо этого есть «мышцы, спрятанные под идеально сидящей рубашкой, заправленной в эти чертовы джинсы». Чонгук вешает пальто, и если бы Юнги пришлось описать контуры его спины, он бы сказал многообещающе. Юнги практически не отрывает от него глаз, когда Чонгук, наконец, садится и, не торопясь, закатывает рукава. Когда он понимает, что Юнги на него смотрит, то наклоняет голову в немом вопросе. Слишком невинно, учитывая хитрую улыбку, которую он так старается скрыть. Юнги уверен, что Чонгук не в первый раз видит такую реакцию на лицах других людей, и его это немножечко бесит. Забавно наблюдать за различными действиями людей и задаваться вопросом, сколько этих улыбок было отрепетировано перед зеркалом, сколько «случайных» прикосновений настоящие, и сколько историй были придуманы только для того, чтобы его впечатлить. Так что он фокусирует свое внимание на парне, сидящем перед ним, его слишком напряженных плечах и нижней губе, зажатой между зубами. Что же ты мне продемонстрируешь, Чон Чонгук? - Когда Юнги отходит к прилавку, чтобы сделать заказ, Чонгук наблюдает за ним. Он все еще не уверен насчет «мягкости», но рваные джинсы в комплекте с потертой кожаной курткой и пирсингом дают Чонгуку неплохое представление о «выглядит так, будто может надрать мне задницу». Что довольно смешно, учитывая, что он на пару дюймов ниже Чонгука и, вероятно, его легко поднять. Не то чтобы Чонгук хочет в этом убедиться. По крайней мере, пока он не будет уверен в том, что не окажется с воткнутой в бок вилкой, если попытается. Есть в нем что-то такое, что выделяет его из людей, стоящих в очереди. Конечно же, вы не часто встречаете кого-то с зелеными волосами. Но есть что-то еще. Чонгук встречал множество привлекательных людей. Во всех предыдущих случаях он мог четко указать на то, что ему нравится. Большие сияющие глаза, красивые волосы, широкая улыбка. Но в случае с Юнги, он не уверен. Все? Почему-то? Может быть, его непринужденность. Юнги даже не делает чего-то особенного, просто смотрит вверх на доску с меню и постукивает ногой в ритм играющей в кафе музыке, его руки спрятаны в карманах джинсов. И все же есть что-то, из-за чего трудно оторвать от него взгляд. Он делает заказ, и бариста, милый парень со сладкой улыбкой, но усталыми глазами, говорит ему что-то, чего Чонгук не может разобрать. Что бы это ни было, это заставляет Юнги улыбнуться. Но не той вежливой улыбкой, которую Чонгук видел ранее. На этот раз она другая, более честная и почти смущенная. Она быстро исчезает, потому что Юнги поворачивается. Он наклоняет голову и берет поднос, намекая на то, что Чонгуку пора отвести взгляд и сделать вид, что он не пялился на него последние пару минут. Если честно, Чонгук никогда не понимал, что такого в руках. Руки это руки, по пять пальцев на каждой, вот и все. Но когда Юнги отдает ему кофе, он не может не заметить, что его руки… красивые? Это вообще правильное слово, чтобы описать их? В любом случае, у него красивые, тонкие пальцы с черным кольцом на среднем. Его запястья (как и все остальное в нем) худые с набором браслетов на правом, которые двигаются при каждом его движении. Юнги с тихим вздохом садится и снимает куртку, которая плавно соскальзывает с его плеч. Чонгук просил о хорошем чувстве стиля, и он его получил. Под его курткой простая белая футболка с глубоким вырезом, в котором видна длинная цепочка. Но, блять, Чонгук соврет, если скажет, что он плохо выглядит. Юнги открывает маленький пакетик сахара и наблюдает за тем, как он исчезает в черноте его кофе. Он все еще не смотрит на Чонгука, когда мешает его и облизывает ложку. — Итак, — Чонгук ждет типичного «расскажи мне о себе» или «чем ты занимаешься, Чонгук?» или «ха-ха, это неловко, я никогда не делал этого раньше», но ничего из этого не получает. Вместо этого Юнги заканчивает предложение фразой: — Ты хорошо готовишь? Чонгук пару раз моргает, потому что не уверен, правильно ли он услышал. — Прости? — Ты. Хорошо готовишь. — Я… не совсем? — Чонгук добавляет в свой кофе третий пакетик сахара и игнорирует поднятые брови Юнги, когда открывает четвертый. — Почему ты спрашиваешь? Юнги поудобнее усаживается на своем стуле, прежде чем снова начать говорить. — Я буду с тобой честен, ладно? Мой друг устраивал мне все эти свидания вслепую последние… — он щурится, пытаясь вспомнить. — Я даже не помню сколько. И я устал от этого. Без обид. Так что я выдумал какую-то хрень и сказал, что хотел бы встречаться с кем-то вроде… — он показывает пальцем на Чонгука. — И вот ты здесь. К тому времени как Чонгук понимает, что он только что услышал, в его кофе растворяется пятый пакетик сахара, а значит он готов к употреблению. — Так что мне захотелось проверить, сколько из того, что я сказал, правда. Отсюда вопрос про готовку. — Ты хотел, чтобы я хорошо готовил? Серьезно? — О, это объяснить проще всего. Поверь мне, — Юнги ухмыляется, и это не должно выглядеть так привлекательно, учитывая ситуацию. Неожиданно до Чонгука доходит вся абсурдность ситуации, и он смеется до тех пор, пока на глазах не выступают слезы. Юнги смотрит на него молча, но заметно встревоженно. — Я проделал то же самое со своими друзьями, — выдавливает он между смешками. — Блять, я… Я сказал им, что хочу кого-то с зелеными волосами. — О, боже, — теперь и Юнги смеется, и Чонгук наконец-то может рассмотреть его улыбку, широкую и искреннюю. — Быть не может. Когда они оба успокаиваются, Чонгук вытирает глаза и прячет лицо в ладонях, его голос звучит глухо, когда он произносит: — А все так хорошо начиналось. — У нас был такой отличный план, и посмотри к чему все это привело, — после секундного колебания Юнги добавляет: — Так каким еще я должен был быть? Чонгук предполагает, что может на это ответить, конечно же, оставив при себе самые смущающие подробности. — Я скажу, если ты тоже скажешь. — Идет. Чонгук откашливается. — Я хотел, чтобы ты был низким. — Вау, погоди-ка, я больше не хочу это обсуждать, — Юнги выглядит оскорбленным, и Чонгук находит его надутые губы до нелепости очаровательными. — Старше меня. Мне 22, кстати. — 26. Галочка, — он делает глуповатое движение пальцем, рисуя ее в воздухе. — Что еще? Чонгук решает оставить при себе часть с «милый, но может надрать мне задницу». — Эм… низкий голос. — А, умно, ты продумал детали. Я не знаю, суди сам. Чонгук уже отметил этот пункт некоторое время назад. — Интроверт? Юнги пожимает плечами. — Думаю, да. Но я не против людей до тех пор, пока они мне нравятся. Но, да, галочка. Проблема в том, что он приближается к более… странным вещам, которые он придумал после того, как Чимин с Тэхёном показали ему фото Юнги. Отчаянные времена требуют отчаянных мер или что-то вроде того. Ну, неважно, весь этот день уже безумный, и не то чтобы ему было, что терять. — Футфетиш. Он наблюдает за тем, как большая часть кофе, которая была у Юнги во рту, оказывается на столе, и как он задыхается тем, что осталось внутри. Ему требуется время, чтобы успокоиться. — Вижу ты принял решительные меры, блять, — говорит он, вытирая стол салфеткой. — Жаль тебя разочаровывать, но определенно не отмечай этот пункт. — О, слава богу. Я немного переживал из-за этого. — Еще какие-нибудь смешные фетиши, которые ты придумал? — Думаю, нет? Или, может, я просто больше ничего не помню. Это была самая странная хрень, которая пришла мне в голову. Мне стоит бояться спрашивать о твоих идеях? — Не знаю. Тебя пугает мускулистый? Чонгук смеется и машинально смотрит вниз на свое тело. Он слегка напрягает грудь и не пропускает то, как Юнги рассматривает ее, секундой позже отводя взгляд. — Ну? Это по-твоему считается… мускулистым? — Ты прошел, поздравляю. Хотя я представлял кого-то более накачанного. — Ну, прости. Я буду стараться. Что еще? — Бедра, которыми ты можешь убить кого-нибудь. Прости, но это… странно точно. — Так вот почему ты пялился? — Чонгук смеется с удвоенной силой. — Мне просто нравится тренироваться. Я не хожу по улицам, ломая ими шеи. — Да я уж понял! — у него покраснели щеки? Чонгук решает, что да. — Но ты с легкостью проходишь этот пункт. Живот Чонгука уже болит от смеха. — Ладно, а теперь расскажи мне что-нибудь грязное. — Мой BDSM меркнет по сравнению с этой твоей херней с ногами. Я разочарован своим отсутствием креативности. — Ага, ты мог придумать что-нибудь получше. И это не мое, прости. — Не извиняйся, не мое тоже, — Юнги выглядит более расслабленным, чем в начале, его глаза стали мягче, а в уголках губ спряталась улыбка. — Но, думаю, о вкусах не спорят. - С этого дикого разговора они плавно переходят на более типичные для первого свидания темы. Фильмы. Их вкусы различаются, но, оказывается, им обоим нравятся боевики, и Железный Человек их любимый супергерой. Когда Чонгук упоминает что-то, что сейчас идет в кинотеатрах, Юнги, не раздумывая, говорит: — Мы можем сходить как-нибудь, — он быстро добавляет: — Если ты хочешь, — но в этом нет необходимости, потому что Чонгук радостно кивает. Но их главная тема — музыка. Юнги чувствует благодарность, когда слышит, что Чонгук ее изучает, но еще не уверен, в каком направлении хочет двигаться. Он говорит, что немного умеет петь, но когда Юнги просит его продемонстрировать, он отвечает может быть, в другой раз. Юнги рассказывает о своей работе, о том, что он сочиняет музыку и, в основном, проводит время дома или в студии. Чонгуку интересно, он слушает его с широко распахнутыми глазами и задает вопросы. Он такой искренний, что Юнги чувствует, как внутри него становится немного теплее. Это первый раз, когда он так много говорит об этом на свидании и не чувствует себя скучным. Он наблюдает за тем, как двигаются щеки Чонгука и изгибаются его розовые губы, когда он улыбается, демонстрируя белые, смешные зубы. Его круглые глаза сияют, когда он глуповато смеется в своей манере: слишком высоко по сравнению с его мягким голосом. Он замечает, как Чонгук прикусывает нижнюю губу, когда раздумывает над ответом на какой-нибудь вопрос. И как его рука осторожно трет шею, а потом задерживается на ключице дольше, чем необходимо. Юнги думает о том, почему кто-то вроде него одинок. Думает о том, сколько парней и девушек смотрели на него, когда он шел сегодня в кафе. Как много людей обернулось, чтобы посмотреть на него еще раз. Юнги видит, как глаза Чонгука сосредотачиваются на нем, когда он говорит. Как он, время от времени, кивает и добавляет что-то от себя. Как его руки, когда Юнги говорит слишком долго, начинают искать что-то, чем себя занять, его палец неосознанно касается нижней губы. Он удивлен не только самим Чонгуком, еще больше он удивлен своей реакцией на него. Как легко с ним разговаривать, даже если они говорят на несерьезные темы. И кроме того, в том, как Чонгук на него смотрит, есть что-то смешное, и это заставляет его хотеть сыграть в игру, которая ему обычно не нравится, или, может быть, ему не попадался никто, стоящий того, чтобы с ним сыграть. Так что Юнги решает, что раз уж он здесь с таким парнем, то он вполне может развлечься. - Чонгук понимает, что ему очень нравится чужой голос. Есть в нем что-то, что заставляет его плечи расслабиться, а разум успокоиться. Ему нравится, что он такой низкий, и как он немного повышается, когда Юнги смущается. Он издает звуки, когда слушает Чонгука, будто поощряя его продолжить. Голос Юнги всегда спокоен, и когда он задумывается над чем-то или не может подобрать правильное слово, он превращается в мурлыканье. Это Чонгуку нравится больше всего. Но, кроме того факта, что ему нравится то, как он говорит, ему нравится то, что он говорит. Он кажется интересным, и Чонгук соврет, если скажет, что его сердце не замерло, когда Юнги сказал, что он композитор. Возможно, ему просто начинает нравиться Юнги в целом. Итак, Чонгук сидит в кафе напротив мужчины, который должен быть его идеальным типом и не может сдержать улыбку. В нем так много того, что упоминал Чонгук, и он и представить себе не мог, что все получится настолько хорошо. — Ты пялишься. Улыбка Чонгука исчезает, когда он слышит голос Юнги. — Что? — Я сказал, что ты на меня пялишься, — в его голосе намек на смех. — Не то чтобы я был против, но я закончил говорить некоторое время назад, и ты с тех пор не сказал ни слова. — Прости. Кажется, я немного задумался, — он берет себя в руки и говорит первое, что приходит в голову. — Окей, вопрос — самое худшее свидание, на котором ты был. Юнги поднимает голову, его глаза говорят о том, что он пытается вспомнить, разыскивая ответ где-то в своем сознании. — Не знаю, думаю, не было ничего особенно ужасного. Скорее эти свидания казались немного… — Фальшивыми? Юнги кивает. — Что насчет тебя? — Вероятно, последний парень, с которым я встречался. Он сказал, что я очень похож на его бывшего. В течение всего времени он разрывался между желанием поцеловать меня и ударить в лицо. И я не знаю, что из этого было бы хуже. Когда Юнги заканчивает смеяться, а его плечи перестают бесконтрольно трястись, он говорит: — Тогда что насчет твоего лучшего свидания? Чонгук замечает, что глаза Юнги сосредоточены на нем, на его губах играет легкая улыбка. Так вот оно что, да? Он прикасается коленом к колену Юнги, осторожно, но достаточно сильно для того, чтобы заставить его задуматься, было ли это случайностью. — У тебя есть все шансы на победу. Даже если Юнги смущен, он неплохо это скрывает. И все равно Чонгук удовлетворен тем, как он отводит глаза и откашливается. Это свидание начинает нравиться Чонгуку все больше и больше. Если Юнги думает, что он не заметил все эти взгляды украдкой, он ошибается. Он видел, как Юнги пару секунд смотрел на его губы, прежде чем посмотреть ему в глаза, и как кусал свои, когда Чонгук говорил. Если он хочет, чтобы все было так, то Чонгук более чем готов к продолжению. Он оглядывает кафе, в котором практически не осталось людей, их пустые чашки, а потом, наконец, останавливает взгляд на Юнги. — Я знаю отличное место недалеко отсюда. Ты хочешь пойти со мной? — Мне стоит спрашивать, что это за место? Или мне лучше не знать? Чонгук улыбается той самой ленивой улыбкой, которая всегда позволяет ему получить то, что он хочет. — Это сюрприз.