Проиграл, а зря

      Был тихий вечер субботы, выходной, которого так ждал измученный постоянными выступлениями Джекилланд. Сам парень мирно посиживал в своём излюбленном кресле, читая какую-то очередную книгу, кажется, в этот раз о сверхъестественном. С тех пор, как в его жизни появился Жадность, Тодороки начал интересоваться вампирами, да и другой нечистью в целом, ведь он считал себя «Ангелом», чьей целью является донести до слушателей ту музыку, которая, возможно, заставит их задуматься о чем-то серьёзном, нередко прослезиться. Ну, а раз он Ангел, то Хайд, разумеется, Демон, именно поэтому подросток, который так чисто верил в то, что, если человек чего-то хочет и добивается этого, может считать себя уникальным, ненавидел Беззаконие всем сердцем, хотя в последнее время ловил себя на мысли, что всё то отвращение к сервампу у него начало потихоньку пропадать — он привязался к нему, но некоим образом этого не показывал.       От раздумий его отвлёк проходящий мимо комнаты своего евы Лоулесс, неожиданно появившись в дверном проёме, хоть ему и запрещалось даже выходить из своей комнатушки. — Хей, Лихт-тян, — поддразнивал его блондин, уверенными шагами войдя в уютное помещение и засунув при этом руки в уже чуть порванные карманы. Подросток резко закрыл книгу и убрал её на журнальный столик, с ненавистью оглядев поднадоевшего сервампа. — Вообще охренел? — фыркнул Тодороки, собираясь встать с кресла и хорошенько «проучить» Жадность. — Подожди, Ангелок, — пытался успокоить раздражённого подростка Хайд. — Ты обо мне совсем не думаешь, — театрально разведя руками протянул Лоули, — запер меня в клетке, а мне ведь скучно, — продолжал Беззаконие, словно пытаясь вывести Лихта из себя ещё больше. — Заткнись, Гнилой ёж, — с явным желанием ударить сервампа пробормотал Джекилланд. — М, вообще, я хотел предложить тебе одну игру, — хищно улыбнувшись выкинул светловолосый. Сев на край кровати, он резко схватил парня и притянул к себе за руку так, что Ангел-чан не смог удержать равновесия и упал на Хайда, уткнувшись лицом ему в шею. — Дрянной ёж! — выкрикнул пианист, ударив блондина по лицу. — Совсем страх потерял?! — повторив удар, но уже с большей силой, взвизгнул парень, а позже отскочил в сторону на другой конец смятой постели. Блондин провел рукой по образовавшемуся синяку и что-то недовольно рыкнул: его раздражала такая реакция Тодороки буквально не из-за чего. Он приподнялся на локтях и, повернувшись к «сопернику», пнул его ногой в живот с такой силой, что бедолага отлетел в стену, ударившись затылком. Прошло несколько секунд, и блондин, усмехнувшись, встал с кровати и медленно поплелся к еве. — Даже не уклонился, Ангелок, — его забавляла данная ситуация. Подойдя вплотную к подростку, он взял его за шиворот и заглянул в глаза, что закрывала челка. — Ублюдок, — шикнул Лихт, собираясь нанести удар левой рукой, но Беззаконие его вовремя остановил. — Ну-у, Ангелок, давай поиграем? — протянул тот, ослабив хватку. — Обещаю, скучно не будет, — шмыгнул вампир с загоревшейся надеждой в глазах. — Тупой дикобраз, я тебя… — не успел он договорить, как вампир закрыл его рот ладонью. — Не бушуй, Лихт-тян, или ты боишься проиграть? — да, он знал, что Ангел просто терпеть не может проигрывать, тут он его и подловил. — Я не боюсь, идиот. Ты же ныть будешь, когда я выиграю, — уже улыбнувшись уголками губ, промычал пианист. — Если я проиграю… — с хитростью сказал светловолосый, приблизившись к личику парня, — с тебя желание, — нехотя заявил он. — Ну, а если продуешь ты, то будешь подчиняться мне це-е-елые сутки. Подросток задумался, стоит ли так рисковать, но Хайд подлил масла в огонь, и тот сгоряча согласился на все условия. — Знаешь игру «Камень, ножницы, бумага»? — словно смеясь над Ангелом, спросил Жадность. — Издеваешься? — устало фыркнул мечтатель.       Спорили они около 10-ти минут, но потом всё же приступили к решающему «сражению». К несчастью Тодороки, блондин был довольно наблюдателен и смог «прочитать», да и предвидеть то, что выкинет парень. — Твою… — взвизгнул ева, поняв, что все кончено. — Лихт-тян проиграл, как же так, — сияя от счастья, сервамп поцеловал проигравшего в лоб.