Проиграл, а зря

      Тодороки прищурился, пытаясь разглядеть в глазах своего сервампа скрытые мотивы. — Я не потерплю, чтобы всякие крысы спали рядом со мной, — пробормотал парень, медленно шагая к кровати, на которой развалился блондин. — Ангелок, я же просил без оскорблений, — прорычал Жадность, всматриваясь в силуэт перед собой. — Заткнись, — шикнул пианист, отведя взгляд в сторону. Беззаконие же в свою очередь времени не терял: схватил того одной рукой за талию, а другой за запястье, тем самым притянув к себе вплотную. — Ангелочек такой злой, — с легкой улыбкой заявил Лоулесс, плавно спускаясь на бедро подростка. Ангел-чан понимал, что перечить ему не может, да и оттолкнуть его он тоже не в силах. — Только не приставай ко мне, — хмыкнул Ева, убирая вцепившуюся в его бедро руку. — Я могу делать, что захочу, забыл? — глаза блондина сверкнули огоньком, не предвещающим ничего хорошего для пианиста. — Глупый Ангелочек, — после этих слов блондин плюхнулся спиной на кровать, дернув за собой и оппонента. Он посадил мальчишку к себе на живот, пробегаясь кончиками пальцев по его ребрам, словно пересчитывая их. — Прекрати! — вспыхнул Тодороки, но руки не убирал, ибо думал, что нельзя отказываться от своего же слова. Дал согласие, проиграл — выполняй. — Тише, мой очаровательный ангел, — спокойно выдохнул Жадность, поглаживая одной рукой талию, а другой проходясь по его нижней губе. — Ты знаешь, что как наркотик для меня? Иногда так хочется дотронуться, но нельзя даже рядом стоять… — Прекрати нести чушь. Делай, что хочешь, только не втягивай меня в свои глупые разговоры. Ненавижу. Тут лицо Ежа, кажется, стало ещё бледнее, чем обычно. Он недовольно, даже как-то грустно, отвел взгляд и сжал светлые брови. — Настолько противно? — уже зная ответ заранее, он всё равно спросил. — Одно твоё существование — мерзость, что уж говорить о том, когда ты прикасаешься ко мне. Ничего не ответив, светловолосый разочарованно скинул Еву с себя, а сам сполз на пол, где и разлегся. — Собираешься спать на голом полу? — проявляя мнимую заботу, поинтересовался владелец сервампа. — Да. Тут Лихта укололо непривычное ему чувство. Стало как-то стыдно за свои же слова, сказанные не больше минуты назад; стало даже жаль вампира, что спит на полу, только чтобы быть рядом, не пересекая тонкую границу личного пространства, хотя сегодня это ему позволено. — Хочешь, можешь… — тяжелой вздох, — лечь рядом со мной. На лице блондина расцвела долгожданная улыбка, и он мигом оказался рядом с Лихтом. — Ангелочек, ты сделал мой вечер. Вампир легонько притянул к себе своего мальчика, довольно улегся и обнял парня, уткнувшись носом ему в шею. Он давно понял, что хочет быть рядом с ним, защищать и оберегать его от каких-либо опасностей. Да, Лихт несомненно жесток к нему, и, конечно, хотелось, чтобы он отвечал взаимностью, а не пинками и избиениями, даже когда блондин проявлял заботу к нему. Но Беззаконие поставил себе цель — добиться чего-то большего и, по-видимому, ему удалось: сейчас он его даже не отталкивает, а наоборот, жмется к нему сильнее, мило посапывая. *** Уже успев позавтракать и привести себя в порядок, Ева и его сервамп отправились в парк развлечений по инициативе второго. Беззаботно прогуливаясь по дневному городу, они чуть ли не держались за ручки, мило беседуя, что было на них совсем не похоже. — Ангелок, а ты спокойнее, чем обычно, — хмыкнул светловолосый, уже стоя у кассы, дабы купить билеты на какой-то аттракцион по типу американских горок. — Закрой рот, — все же он успевал перебрасываться оскорблениями с Беззаконием, но не бил, что было уже хорошо. — Не боишься? — Я? На себя посмотри, глупый ёж. Конечно, для вампира это был пустяк, но вот для Тодороки… Кто же знал, что он так боится и с самого начала не хотел идти, потому что ужасно стыдился показывать свою слабость? И вот сейчас он находится в кабине в уже давно потертом кресле, а аттракцион вот-вот начнёт своё движение. Парниша вцепился в руку сервампа, бурча под нос что-то типо «Боже, зачем мы сюда пошли» и заканчивая «Я не хочу умирать». Наконец, они остановились, и Лихт лужецой выплыл из кабины, все еще держась за оппонента. — Все в порядке? — Д-да, всё нормально. Тут Жадность, не сдержавшись, подхватил его на руки, и тот, к великому счастью, не сопротивлялся, ибо ещё опомниться не успел. Вот они подошли к фургону с мороженым, и, конечно, сервамп купил один рожок вместо двух. — Ангел-тян, не разделишь со мной эту небольшую трапезу? — он поставил парня на ноги и протянул мороженое, показушно облизнув его перед этим. Лихт тяжело вздохнул, но с хитрой ухмылкой лизнул в том же месте, где это сделал и светловолосый. — Вкусно, — прокомментировал пианист, и блондин не устоял, чуть наклонился и одновременно с парнем начал слизывать небольшие капельки, сочившиеся через края вафли. Ангел решил перенять инициативу и, оказавшись достаточно близко, подцепил его язык своим, а потом приподнял голову, отрывая того от мороженного, которое, собственно, выпало из рук вампира. Нагло ворвавшись в рот сервампа, он начал скользить по ряду зубов, оглаживая клыки и плавно переходя на нёбо, играясь с чужим языком. Прервался поцелуй, когда воздух в легких совсем закончился. — Не ожидал. Лихт хотел было возразить, но промолчал и лишь притянул блондина к себе за запястье. — Чёрт, Лихт, я думал, от моего сердца остался только пепел, но ты… Ты, кажется, снова зажёг его. Обстановка казалась слишком романтичной, да и Жадность был таким открытым, что темноволосый не смог скрыть и своих истинных чувств. — Кажется, я тоже, кхм… Люблю… Тебя, дурак.