По свою душу

      Тёмный Властелин       Пигалицу я нагнал уже у ворот, сцапав за шиворот в тот момент, когда мелкая мерзавка пыталась проскочить наружу перед хорошо гружённым обозом, который на некоторое время просто заблокировал бы выход из города. Сообразительная, зараза. Уже болтаясь в моей хватке, как нашкодивший кот, прижимая к себе свёрток с тем самым ингредиентом за две тысячи, она резко сменила тактику и расплылась в улыбке.       — А, это ты! А я думала, меня грабитель преследует! — пропела она елейным голоском, невозмутимо моргая.       — И куда же мы собрались? — игнорируя её попытки сменить мой гнев на милость, спросил я, для надежности встряхивая её.       Девчонка пискнула и одной рукой вцепилась в свой воротник, вероятно, боясь выпасть из собственной одежды. Она честно попыталась возмутиться, но, столкнувшись с моим непреклонным взглядом, вздохнула и обмякла, болтаясь уже как дохлая тушка. Посторонившись, чтобы пропустить конного к выезду из города, я поставил пигалицу на мостовую, при этом не выпуская её ворот, и повторил свой вопрос.       — Обратно в столицу, — мрачно призналась она, прижимая свой сверток ещё крепче.       — В самом деле? — Я наклонился, чтобы заглянуть в наглые зелёные глазищи, которые на худом лице выглядели совершенно безразмерными. — Тогда, может быть, ты для начала вернёшь эту хрень в лавку? Я не настолько богат, чтобы тратить свои деньги на благотворительность во имя свержения Владыки!       Рыжая испуганно ойкнула и затравленно огляделась, будто под каждым кустом сидит по моему шпиону. Не скрою, шпионов масса, но не моих. Этим занимается камердинер, а я получаю готовый отчёт раз в день. Даже не знаю, кому эта игра больше нравится. Он, кажется, получает нереальное наслаждение, зачитывая мне способы моего свержения или умерщвления. Подозреваю, даже коллекционирует наиболее оригинальные, есть у него одна подозрительная папка с документами. Мне врёт, что там рецепты завтраков.       Я скептически посмотрел на пигалицу, ожидая, пока она прекратит свой приступ паранойи и соизволит-таки ответить на насущный вопрос о сдаче этого чудо-убийственного средства обратно. Мне, конечно, торговец отказал, но, может, ей не откажет — она же мёртвого уговорит, лишь бы отстала.       — Нет! — Девчонка мертвой хваткой вцепилась в свою тряпицу. — Это единственное, что сможет хоть частично заменить мне стрелы!       А вот теперь мне стало любопытно. То есть версия про три… кхм… в общем, эта версия продолжает существовать в воображении рыжего мелкого убийцы, значит, ей дали что-то такое, что должно меня лишить мужской гордости и отрады. Серп? Было бы неприятно. После её рассказа я без содрогания на серпы смотреть не могу, очень живописно представляю всё.       — Показывай! — безапелляционным тоном заявил я.       — Ну, понимаешь, это не совсем комплект… — Пигалица вздохнула и жалобно на меня посмотрела, будто это могло повлиять на мой приказ, потом снова вздохнула и принялась страшно медленно разматывать тряпку. — В общем, торговец мне стал предлагать разное, но он не знал, как правильно убивать этого злодея, и мне… пришлось рассказать ему. Знаешь, он так удивился…       Представляю. Я тоже в первый раз удивился. Это что же теперь получается, что кроме якобы моих запчастей этот гад будет продавать и оригинальный способ убийства от пигалицы? Ох… Я чуть в голос не застонал, представляя рожу камердинера, который будет мне зачитывать списки. Ему этот способ точно понравится.       — Вот. — Рыжая перестала мотать свою тряпицу и продемонстрировала мне высушенную кисть руки, сморщенную и с узловатыми артритными пальцами. — Он сказал, что её надо выпустить на Владыку, она схватит его за… — пигалица покраснела. — Это нетар… некра… нетразизует! Вот! В общем, оно его обезвредит, и можно будет рубить голову. Но для этого ещё эльфийский меч нужен!       Глядя на сушёную конечность, я медленно, но верно погружался в транс. Способ стал в разы оригинальнее. Тьма, это надо же иметь такую фантазию. Может, лучше прибить её и прикопать в лесу? Пока она не наплодила таких же психов на мою голову. Хотя тут уже не на голову.       — А… кхм… — Мне пришлось откашляться, потому что в горле пересохло от удивления. — Где ты собралась в столице меч эльфийский брать? К твоему сведению, светлоэльфийские артефакты в столице не приняты. Там концентрация тёмной силы такая, что сталь начинает покрываться ржавчиной, и за пару дней клинок в негодность приходит.       — Правда? — Пигалица глядела на меня так, будто я разбил ей сердце. — Тогда, наверное, придётся купить его на рынке. Тут же есть мечи эльфийской работы?       — За какие деньги? — Я мстительно сощурился. — Ты мне ещё должна две тысячи!       — Нельзя быть таким жадным! — надулась рыжая, а потом, вздохнув, с полным осознанием того, что делает мне одолжение, сообщила: — Ладно, так и быть, я буду твоим оруженосцем и отработаю.       Наглость, говорят, второе счастье, однако у рыжей оно, похоже, первое. И единственное. Я даже не сразу нашёл что сказать в ответ. Эта тощая глиста решила, что меня обрадует её предложение? Давайте-ка подумаем, что делает оруженосец? Носит оружие — первое, что приходит в голову. Так вот, щит мой размером с неё, и она его не поднимет, даже если будет пыхтеть два дня, с его ношением вполне справляется Сволочь. А меч я ей сам не доверю, с её-то подозрительными наклонностями. Что ещё? Оруженосец должен обеспечить своего господина и его животину приличным местом для сна и кормёжкой. Что из этого может сделать пигалица? Подкатиться ко мне под бок, чтобы использовать в виде ростовой грелки и сожрать мой ужин/обед/завтрак — нужное подчеркнуть. Оруженосец должен прикрывать спину своего господина в бою, а эта рыжая зараза готова свалить при любом удобном случае. Итак, есть ещё сомнения, что такой оруженосец мне нужен, как мантикоре слоновий хобот?       — Может, мне тебя в лесу закопать? — Глядя на нахалку проникновенным взглядом а-ля камердинер, с таким полуприщуром, поинтересовался я.       — Нет! — ойкнула испуганно пигалица, а засохшая конечность в её руках дрогнула и сложила пальцы в весьма однозначном оскорбительном жесте.       Оно ещё и шевелится?! Мы вздрогнули синхронно: я и эта некрофилка. У меня был лишь один опыт общения с магическими частями существ. Как-то в юности я убил оборотня. Такой огромный был, морда, как половина меня. Мог телёнка напополам перекусить в один присест! Знатный трофей. И я решил этот трофей увековечить над камином. Камердинер лично нашёл токсидермиста, который сделал всё в лучшем виде в ту же ночь, пока туша не провоняла. Мы этот трофей прибили над камином и уже под утро разошлись спать. Проснулся я уже ближе к вечеру под ехидный комментарий камердинера о том, что, может, мне в качестве декора покойников на люстре развесить стоит. Я, признаюсь, не сразу понял, о чём он, а когда посмотрел на свой трофей, то вместо оскаленной волчьей пасти увидел голову бородатого мужика с раскрытым ртом и вываленным языком. Обернулся оборотень обратно, сволочь, лишил меня трофея. Хоть убейте — не знаю, как он после смерти такое провернул!       Пока бегали искали того, кто снимет мерзость со стены, тащили лестницу и всё такое, настала ночь, засияла луна — и человеческая голова снова стала волчьей мордой. Мне снова стало жалко трофей. Я велел натаскать в комнату побольше книг и принялся искать варианты, как остановить трансформацию. Камердинер, гад, знал как, но мне не сказал, пришлось самому сидеть до утра, пока голова снова не стала человеческой. Потом спал до следующего вечера, потом снова читал до утра. Через пять дней я уже мог часы по этой голове сверять! И всё бы хорошо, но усилия мои пропали даром, потому что на шестой день мой трофей завонял. Вызванный перед мои грозные очи такседермист рыдал и клялся, что сделал всё идеально и что эффект от его работы исчез из-за того, что тварь магическая. Я не стал его четвертовать, просто велел язык отрезать, вручил несколько умных книг из своей библиотеки и велел повышать квалификацию, чтобы в следующий раз проколов не было. А трофей пришлось выбросить.       Так вот к чему я всё это — что это за магическая хрень? Явно же не простой ингредиент, раз на него магия наложена. Тогда почему торговец его вообще продал?       — Видишь? Она не хочет со мной расставаться! — Пигалица любовно прижала отрубленную конечность к груди и, клянусь тьмой, эта конечность невзначай попыталась нащупать у рыжей грудь. Я злорадно ухмыльнулся. Ну-ну, я-то знаю, что это безнадёжно!       Похоже, выдрать покупку из рук рыжей мне не удастся. Я вздохнул и вернулся к насущному.       — Ну хорошо, оставь эту дрянь себе. Но ответь мне, ты уверена, что отличишь эльфийский клинок от подделки?       — А ты? — Она подняла на меня глаза в полной уверенности, что я помогу.       — Не-не, я в этом деле не участвую! Я с тобой больше на рынок ни ногой! Мне и так теперь из-за тебя мантикору ловить, — открестился я.       — Но ты же обещал! — Тьма, вот откуда в таком дохлом человеке столько наглости, а?       — Я не обещал спонсировать твои безумные идеи. Я только сказал, что хочу присоединиться к отряду, который отправится на убийство Тёмного Властелина! Заметь, к отряду! Самоубийцы-одиночки не мой профиль!       Она сникла, вздохнула и снова осчастливила меня решением:       — Придётся идти с тобой. Где-нибудь в эльфийских землях куплю меч, и уж тогда!       Я хмыкнул. Вот обрадовала. Но, может, мне удастся подбросить её на эльфийский продовольственный склад? Диверсия будет почище оборотней в тылу врага!       — Правильно. А теперь хватит ныть, пошли закупаться всем необходимым, пойдёшь со мной мантикору ловить, — обрадовал я пигалицу и, покрепче ухватив за шиворот, поволок с собой в сторону постоялого двора.       Рыжая, конечно, попыталась возмущаться, но поняла, что разжалобить меня не удастся, и потом уже покорно следовала за мной. На постоялом дворе мы хотели было купить парного мяса для приманки, но цена была такая, что я решил ограничиться двухметровой лентой домашних сосисок. Я же не кормить эту тварь буду, а ловить. Хотел было передать сумку с едой пигалице, но, памятуя про её аппетит, передумал.       Мы вышли из города ближе к обеду, оставив Сволочь на попечение хозяина постоялого двора, и принялись искать следы твари. Надо сказать, следов было много. Либо мантикоры ходили тут стаей, что вообще вряд ли, ибо живность эта предпочитает одиночество или — в период размножения — пары, либо одна особь была ну очень заинтересована городом. Судя по следам, туша была крупной, почти с лошадь размером. Но следы были частично затоптаны охотниками, бродившими тут табунами, так что определить что-то более вразумительное не представлялось возможным. Плюнув на следопытство, я облюбовал небольшую уютную полянку чуть в глубине леса и решил устроить засаду.       Усадив пигалицу в центр полянки, я спрятался в кустах и принялся ждать. Рыжая тихо скулила и причитала, костеря меня на чём свет стоит.       — Ты же сказал, что возьмёшь меня на охоту! — ворчала она, затравленно оглядывая кусты в поисках хищника.       — И где я соврал? Ты на охоте! И я не уточнял, в каком качестве возьму тебя! Кроме как на приманку ты больше ни на что не годишься! — сдался я через час мучений и положил рядом с пигалицей моток сосисок. Может, мантикоре запах рыжей не нравится? Увидит живую дичь, услышит запах колбасы и придёт.       Впрочем, колбасу пришлось быстро убирать. Соседство сосисок и нервной пигалицы оказалось фатальным: она с такой скоростью их поглощала, что для приманки остался только недожёванный метр от двухметровой связки. Плюнув на всё, я велел рыжей спрятаться в кустах рядом со мной, и мы снова принялись ждать.       — Я не обжора, просто нервничала! — Ждать молча эта саранча не умела, и к концу второго часа ожидания мне уже хотелось побиться лбом о дерево.       — Ты можешь заткнуться?! — не выдержал я.       — Не могу! Я голос твоей совести! Зачем твари столько сосисок? Давай уберём половину! Нет, две половины! — зелёные глаза уставились на меня в праведном гневе.       — Ты голос жадности и обжорства, — рявкнул я. — И к твоему сведению, две половины — это целое!       — Ну тогда половину и ещё половину от половины уберём! Я, между прочим, экономлю твои деньги на еду! — Нет, родня точно избавилась от неё по своей инициативе… — А ещё лучше одну сосиску оставим! На палочку насадим и как колышек в центре поляны воткнём! Запах всё равно будет! Или даже просто оболочку от сосиски! Запах останется, а мясо ей всё равно уже не нужно!       Я впечатал ладонь в лоб и всё же пару раз стукнулся лбом о ствол дерева. Кого я пригрел на своей груди?! Нет, это даже не змея, это прожорливая тёмная тварь! Она точно не человек! Химера. Помесь человека и саранчи! Пока я бодался с деревом, пигалица зорко за мной следила, а потом охрипшим от чего-то голосом прошептала:       — Ой…       Я поднял голову и столкнулся со взглядом мантикоры. Очень удивлённым взглядом. Не знаю, сколько животина тут сидела, но, похоже, она была в шоке от такого распоряжения её частью приманки. Ах, да… забыл сказать… размером это чудовище, нагоняющее страх на город, было чуть больше кошки. И рыжее.       — Мя? — Мантикора растопырила крылья для равновесия и перебралась с одной ветки на другую, нависающую над поляной, скорпионий хвост угрожающе покачивался позади.       — А этой и мышей хватило бы! — вставила своё веское слово обнаглевшая пигалица, и они с мантикорой обменялись такими взглядами, будто две любовницы, делящие одного мужика. Только вместо мужика тут была лента сосисок.       Мантикора величественно проигнорировала пигалицу и грациозно спланировала на землю. До сосисок она добралась в считаные секунды. То же время понадобилось и рыжей занозе. За концы сосисочной ленты они ухватились одновременно. Мантикора издала недовольное урчание и потянула угощение на себя, пигалица ответила ей отборной бранью и дёрнула в свою сторону. Я присел в тенёчке и приготовился наблюдать. Ну а что ещё делать-то?       Мантикора и пигалица кружились по поляне, старательно дёргая сосиски на себя, при этом хвостатая тварюшка периодически перебирала зубами, отгрызая в процессе по куску и шумно, не жуя глотая, что вызывало бурю негодования у моего оруженосца, которая так же поступить не могла. Наконец вязанка не выдержала и лопнула, поделив трофей примерно шестьдесят на сорок, причем большая часть, к негодованию пигалицы, досталась кошке. Мантикора что-то невразумительно мявкнула и дала дёру.       — Нет, ты это видел?! — потрясая перед моим носом остатками снеди, возмутилась девчонка. — На всё ради еды готова, тварь мелкая!       — Никого не напоминает? — поддел я, поднимаясь с земли. — Пошли.       — Куда? — не поняла пигалица.       — Мантикору ловить. Это был лишь котёнок, наверное, потащил еду в гнездо. Проследим — найдем мамашу, — пояснил я, направляясь в сторону, где слышалось шебуршание удирающего зверя.       — А может… ну его? — Рыжей явно не хотелось встречаться со взрослой особью. — Да и приманки нет.       — Того куска сосисок хватит. — Ну не возвращаться же обратно ни с чем.       — Какого? — невинно хлопая глазами поинтересовалась девчонка, демонстрируя пустые руки. Вот же ж… саранча.       Мелкая мантикора водила нас по лесу добрых два часа, запутывая следы, но опыта у неё было не так много, и мне всё же удавалось верно следовать за ней. К гнезду мы пришли затемно. Вообще бродить ночью в этих лесах — себе дороже, но в окрестностях логова мантикоры было тихо и спокойно: тварь уничтожила всю нечисть перед тем, как разродиться. Только вот помёт явно вышел неудачным. Из троих котят выжили только двое, третий так и не смог родиться, запутавшись в пуповине и убив свою же мать. Её крупная туша лежала у входа в гнездо, откуда сейчас выглядывали с шипением два оставшихся котёнка.       Прекрасно. И убивать никого не надо. Торговцу всё равно, своей смертью издохла тварь или её убили. Главное — результат! Накормленный нами ранее котёнок сердито обшипел меня, когда я подошёл, чтобы проверить тушу. Одного проблеска моей истиной силы в глазах хватило, чтобы умная тварь поняла, что лучше держаться от меня подальше. Да я и не собирался ловить эту мелочь. К чему такая морока?       В город мы вернулись под утро. Тащить на себе тушу весом в центнер, а то и больше — то ещё удовольствие. Я уже готов был закопать мантикору в лесу и нарисовать алхимику карту захоронения, но рядом шастали чужие охотничьи отряды и делиться не хотелось. Торговец, увидев меня с ношей, просиял и едва не прослезился. Более того, он выскочил из своей лавки и показал неприличный жест конкуренту с противоположной стороны улицы.       Ну что сказать, не обманул торгаш. Вручил награду, поинтересовался здоровьем пигалицы. Очевидно, ждал скорбного рассказа о скоропостижной кончине рыжей занозы. Согласен, очень странно, что она прожила так долго, есть в ней что-то непростое, не может обычному человеку так везти!       Закупившись ингредиентами для ритуала, я решил не устраивать его в городе, где каждый второй сможет опознать, а провести где-нибудь в лесу, по дороге к границе. Пигалица всё равно ничего не поймёт. Можно сказать, что купил у торговца заговор на удачу в походе — поверит и ещё помогать навяжется. Ей же теперь средь бела дня грезится победа надо мной, то есть над Тёмным Властелином. При помощи руки-хваталки и меча эльфийского. Ну-ну, чем бы ни тешилась, лишь бы есть не просила.       Мы выехали из города беспрепятственно, во всю светило солнце, что в моей империи редкость, потому как рас, не переносящих свет, тут немерено, вот и магичат с погодой по-тихому. Разве только над полями и крестьянскими деревнями солнце не редкость — там для урожая нужно. Искусственно, без графика менять погоду в сельхозрегионах строжайше запрещено. Лично запрещал! Потому что пару сотен лет назад один экспериментатор так заигрался с погодой, что весь урожай яблок сгнил, а я, между прочим, яблоки люблю! Пришлось импортировать через подставных торговцев.       — Эй, я что, так и буду идти пешком? — Пигалица дёрнула меня за ногу, обиженно глядя снизу вверх.       Я покосился на неё, самодовольно ухмыляясь. Конечно, проще было её везти перед собой в седле — она тощая, много места не занимает, но надо же было хоть как-то наказать! А то совсем страх потеряла.       — Ты хотела быть оруженосцем, — милостиво пояснил я. — А оруженсцу, за неимением лошади, пристало бежать рядом с лошадью господина. Можешь держаться за стремя.       Сволочь одобрительно фыркнула и покосилась на соперницу. Пигалица надулась, вцепилась в стремя как клещ, и так мы проехали ещё около сотни метров, когда услышали откуда-то сверху звонкое и испуганное:       — Мя-я-я-я-я!       Я даже увернуться не успел, когда на меня сверху свалилось нечто орущее и хлопающее крыльями, как испуганная курица. Отодрав это нечто от своего плаща — хорошо хоть, ткань прочная, — я смог разглядеть круглые блюдца глаз мантикоры. Животина покорно висела в моей хватке, поджав скорпионий хвост и трепыхаясь крыльями. Более обалдевшей морды я ещё не встречал.       Похоже, котёнок ещё толком летать не умеет, по крайней мере не на такой высоте. И учить было некому — мать умерла, едва их родив. Как они вообще выжили, ума не приложу. Ну да ладно. Я отбросил рыжую тушку в траву на обочине. Нет уж, я уже однажды пригрел одну рыжую, теперь не знаю, как избавиться.       — Мя-я-я! — понеслось мне вслед.       Тьма, да у неё даже голос такой же писклявый, как у пигалицы в те моменты, когда она что-то клянчит. Ну нет, одной мне за глаза хватит! Однако мявканье не прекращалось и следовало за нами.       — Чего ей надо? — не выдержал я, пытаясь своим грозным видом шугануть крылатое нечто, бегущее за нами по дороге.       — Знамо дело. — Пигалица презрительно покосилась на мантикору. — Сало чует! Вот говорила я, что нужно было лучше упаковывать, а ты всё «так сойдёт»! Вон видишь, сколько нахлебников собирается!       Кажется, я обречённо застонал. Меня, видимо, кто-то сглазил. Почему вся дорога, которая, по моим расчётам, должна быть наполнена стонами павших от моих рук врагов и залита их кровью, на самом деле полнится идиотизмом и залита моими слезами, а?!       — Да понял я уже. Прикормили мы тварь эту, не отвяжется теперь. — Я вздохнул и достал кинжал, намереваясь прирезать мантикору, ну или ранить, чтобы испугалась и убежала, но тут пигалица повела себя вообще странно. Только что злилась на конкурентку, а тут рванула к котёнку и закрыла его собой. Ну и что прикажете делать?       — Ты что, совсем больной? — Она сверкала на меня зелёными испуганными глазами, но замершую тварь не отпускала.       Да, похоже, действительно малость тронулся в пути. Или уже не малость…       — Да делайте что хотите, тьма вас забери! — рявкнул я, убирая кинжал.       Вот так мой отряд пополнился мелкой мантикорой. Рыжей. Будто мне одной пигалицы мало. А сало наглая кошка сожрала ещё до первого привала, втихаря разодрав мешок с продовольствием.