Хулиган и пай мальчик

      Большинству людей не нравится запах в больнице, но не Гэвину. Спирт, лекарства, хлорка – всё это напоминало о матери, раньше работавшей здесь медсестрой. Он ещё помнил, как в пятилетнем возрасте носился по коридорам, изображая самолет. Все молоденькие медсестры любили трепать его по голове и угощали разными сладостями. Если кто-то из них сейчас на смене, то они попытаются выяснить, что случилось, чтобы рассказать потом матери. Конечно, Гэвин мог бы не ехать сюда, но потом его могут отругать за то, что он не обратился за помощью. Так что в любом случае его ждет наказание.       Когда они ехали в машине Коннора, Гэвин позвонил маме и сообщил, что, возможно, сломал руку. Она накричала на него, потом забеспокоилась и в итоге велела ехать к доктору. Также она добавила, что договорится, и его примут, не вызывая родителей.       Он и Коннор молча сидели в приемной уже полчаса, ожидая, когда их вызовут. За это время Гэвин так и не решился заговорить о случившемся на вечеринке. Там на крыше он почти сказал «Я не могу отвергнуть тебя». И случилось божественное вмешательство, когда он поскользнулся и ударился коленом о фанеру. Оно тоже немного болело, но не так сильно, как плечо.       Из двери процедурного кабинета вышла взрослая темнокожая женщина – Роуз Чепмен. В детстве именно она ловила его, когда он пакостил. Ухо разболелось, когда Гэвин вспомнил об этом.       — Гэвин? – она подошла к нему. — Мне позвонила твоя мама и сказала, что ты здесь. Что случилось?       — Я упал, и у меня болит рука.       — Рука? – Роуз с интересом посмотрела на него. — Опять подрался?       — Нет, – влез в разговор Коннор. — Он упал с крыши.       Что. Он. Блять. Творит? У него, кажется, мозги за ролики заехали, иначе Гэвин не понимал этого приступа честности. Если мама узнает, что он свалился с крыши, его ждет месяц, а может и год, домашнего ареста.       — С крыши? – Роуз недовольно поджала губы. — Ты его друг?       — Да. Меня зовут Коннор.       — Роуз Чепмен. Так что случилось?       — Он сбегал из моей комнаты, – ответил Коннор, не позволяя Гэвину открыть рот. — Родители не разрешают приводить гостей так поздно, но мама рано вернулась со своей смены.       — И он сбежал через окно, – улыбнулась Роуз. — А почему от вас пахнет пивом? – она укоризненно посмотрела на них.       — Ну, сами знаете, – он премило ей улыбнулся. — Молодые, кровь бурлит, вот взяли бутылочку папиного пива. Разве вы сами не делали глупостей?       — Ох, – цокнула она. — Это было почти двадцать пять лет назад.       — Вы явно мне врете, потому что я не дам вам и двадцати, – Коннор подмигнул ей, и Роуз захихикала, как самая маленькая девочка.       — Ты явный льстец. У тебя очень хороший друг, Гэвин.       — Я знаю, – буркнул Рид.       Он не ожидал, что весь из себя такой хороший мальчик так нагло соврет, да ещё и обольстит медсестру. Хотя Гэвин и сам чуть не поверил Коннору. Используя только его обаяние, можно было бы грабить банки без всякого оружия.       — Пойдем, посмотрим, что у тебя с рукой, дорогой, – Роуз похлопала Гэвина по здоровому правому плечу.       Роуз отвела их в процедурный кабинет, где пожилой доктор заполнял бумаги за столом. При виде них он встал и доброжелательно улыбнулся.       — Посмотрите, это же Гэвин и Коннор, – улыбнулся доктор. — Какие вы уже большие.       — Вы нас знаете? – Коннор удивленно вскинул бровь.       — Конечно. Правда, вы тогда были ещё совсем маленькими. Этот шрам трудно забыть, – доктор постучал по носу, а потом указал на Гэвина. — Я помню, как вы прибежали ко мне, прося о помощи.       — Вы доктор, что жили на соседней улице! – радостно произнес Коннор.       — Да. Доктор Коллинз. Так что случилось? Снова драка? Или что?       — Скорее всего, вывих плеча, – ответила Роуз.       — Присаживайся.       Гэвин обошел Роуз и присел на кушетку в ожидании, когда доктор наденет очки. Роуз помогла ему снять куртку как можно аккуратнее. Коннор стоял возле двери и, видимо, не зная, куда себя деть, рассматривал плакаты. Доктор подошел к нему, и Роуз кратко рассказала о том, что случилось.       — Значит, с крыши, – задумчиво произнес доктор. — Я уверен, что это вывих, но мы сделаем рентген.       — А это обязательно? – Гэвину не хотелось тут задерживаться.       — Я не хочу потом узнать, что твое плечо неправильно восстановилось, – фыркнул доктор. — Коннор, подожди в приемной, пожалуйста. Роуз потом вернет тебе твоего друга.       Коннор слегка улыбнулся и, кивнув, вышел. Если честно, Гэвину не хотелось оставаться одному, но он боялся, что его просьбу неверно истолкуют.

***

      В приемной Коннор просидел ещё час. Он уже рассмотрел все возможные плакаты, прочитал брошюры и даже изучил цены в автоматах с едой. Не зная, чем ещё себя занять, он достал свой смартфон. Он посмотрел на кучу пропущенных звонков и сообщений. Добрая половина из них была от Норт с расспросами о том, что случилось. Другая была от неизвестного номера, но текст: «Если с ним что-то случилось, пришли фото. Я хочу поржать,» – не оставил сомнений в том, что это была Тина. Коннор решил оставить рассказы на завтра, чтобы не вызвать бурную реакцию у ребят с повышенным градусом. Не хватало, чтобы у Гэвина было ещё больше проблем от неподтвержденных слухов. Прочитав смс, Коннор залез в почту и обнаружил новое письмо от Элайджи Камски. И как только он узнал его почту?       «В продолжение нашего разговора высылаю тебе анкету предполагаемого опекуна – Роуз Чепмен. Она готова взять двоих девочек с условием, что они будут помогать по хозяйству. Вся информация и данные для связи в анкете.       Жду тебя в понедельник в школе для обсуждения твоей оплаты.       ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤС уважением, Элайджа.»       Роуз? Коннор открыл анкету и увидел её фото. Да, определенно она. О ней была вся информация: от простой даты рождения и до детских проступков. Кажется, Камски всегда относятся к своим заданиям серьезно.       Не успел Коннор дочитать, как Роуз под руку вывела пошатывающегося Гэвина. Было такое ощущение, что его напоили. Коннор убрал смартфон в карман и пошел к ним навстречу.       — Смотри, это Коннор, – Гэвин указывал пальцем на него и улыбался глупой улыбкой. — Это Коннор.       — Да, да, милый, – выдохнула Роуз. — Я вижу, – она передала Гэвина в руки Коннора.       — Что с ним? – произнес Коннор, забирая его.       — Это реакция на морфин. У него был вывих плеча. Мы надели компресс. Ему нельзя сильно напрягаться, но нужно тренировать руку. Его мама всё знает.       — Хорошо, – Коннор посмотрел на Гэвина, который висел на нём мертвым грузом. — Ему больше не понадобятся обезболивающие?       — Нет, – Роуз махнула головой. — Просто отвези его домой и проследи, чтобы он снова не упал.       — Спасибо вам.       — Не за что, дорогой.       Роуз развернулась и ушла к регистратуре. Коннор так и не решился спросить её об опекунстве. Возможно, лучше оставить всех в неведении и не задавать лишних вопросов. Он подхватил Гэвина под здоровую руку и повел к выходу бессвязное тело.       Коннор усадил Гэвина в машину и пристегнул его. Тот пытался вырваться, но ремень зафиксировал его в одном положении. Сев за руль, Коннор выдохнул, радуясь, что наконец всё закончилось. Оставалось только отвезти непутевое тело домой.       — Гэвин? – он потряс его за плечо. — Гэвин, где ты живешь?       — Ммм… Я не хочу домой, – промычал Рид.       — Но мне нужно отвезти тебя домой. Почему ты туда не хочешь?       — Там никого нет. Родители на работе, – Гэвин склонил голову на бок и с грустью уставился в лобовое стекло. — Слишком одиноко.       — И что мне тогда делать?       — Делай, что хочешь.       С этими словами Гэвин откинул спинку сиденья. Он закрыл глаза и, кажется, даже задремал. Коннор завел машину и выехал с парковки. Видимо, оставалась его собственная квартира. До сих пор он никого не приводил домой, потому что не любил, когда кто-то вторгался в его личное пространство. В старой школе его так часто притесняли, что такой простор в квартире его радовал. В другое время он бы не привел себе кого-то, но это был Гэвин под морфином. Что такого могло бы случиться?       На весь путь потребовалось минут двадцать. Всё это время Гэвин спокойненько сопел себе на переднем сидении. Коннор припарковался рядом с домом и отстегнул ремень у себя и у Гэвина. Тот проснулся и тут же вылез из машины, путаясь в ремне.       — Подожди, я помогу, – Коннор выскочил и поспешил к нему. — Так, давай, я вытащу твою ногу.       Гэвин навалился на него, из-за чего Коннор чуть не упал. И всё же он смог удержаться и даже распутать ремень. Закрыв машину, они поднялись наверх. Вот и всё. Сейчас посторонний зайдет в его квартиру. Это был переломный момент, и хотелось кричать. Хорошо хоть Гэвин был молчалив, что вызывало удивление.       В квартире всегда стояла температура не больше двадцати одного градуса по Цельсию, а воздухе чувствовался легкий запах трав с лавандой и чабрецом. Так приятно вернуться в место, которое принадлежит лишь тебе.       — Жарко, – фыркнул Гэвин, пытаясь снять с себя куртку, но у него плохо получалось.       — У тебя повязка на плече. Давай, я помогу.       Коннор вытащил его здоровую руку из рукава, и дело пошло быстрее. Гэвин на автомате снял свою обувь и пошел вперед, в гостиную. Коннор разулся сам и поспешил за ним.       — У меня есть свободная комната, – он словил Гэвина, когда тот уже собирался плюхнуться на диван. — Пойдем.       — Я не хочу, – отмахнулся Гэвин и тут же схватился за больное плечо. — Блять.       — Ты можешь не ерничать хотя бы сейчас? Ты всю дорогу молчал, а тут вдруг решил брыкаться.       — Потому что ты во всем виноват! – крикнул Рид. — Приехал и перевернул всё с ног на голову. Зачем ты вообще приехал? Помучить меня? Зачем?       — Знаешь, я не буду обсуждать это, когда ты явно под кайфом от морфина.       — Ох, ну конечно. Я как всегда плохой. А я любил тебя…       — Что? – Коннор замер.       — Любил тебя, – повторил Гэвин злобно смотря на него. — А может, до сих пор люблю. Я не знаю. Я… я просто устал.       Коннора распирало от чувств, нахлынувших на него. Любил? Любит? Что происходит? Это уже выходило за все рамки. Были ли это его искренние чувства или влияние морфина? Коннор посмотрел на Гэвина, который с грустью в глазах стоял, вцепившись в больное плечо. Нет. Он точно искренен. Коннор подошел и обнял Гэвина, кладя голову ему на плечо. Тот сначала просто стоял, его тело слегка подрагивало, но всё же он обнял Коннора здоровой рукой. Они стояли так пару секунд, просто наслаждаясь теплом друг друга.       — Пойдем спать, – произнес Коннор. — И завтра поговорим. Хорошо?       — Хорошо, – Гэвин кивнул. — Я не хочу спать один.       — Я тоже.       Он взял Гэвина под руку и повел в свою комнату. Оставив парня у другой стороны кровати, Коннор скрылся в ванной, чтобы умыться и надеть свою пижаму. Это явно был сон. Рид в его доме. В кровати. И он, возможно, любит его. Может, это Коннор свалился с крыши и сейчас лежит в коме, фантазируя об этом? Он обдался холодной водой из-под крана, остужая свои горячие мысли. Всё будет хорошо. Ничего такого ведь не случилось?       Коннор вышел из ванны уже переодетый в свою пижаму. Гэвин лежал на правой стороне кровати в одной футболке. Тихо посапывая он обнимал подушку, а рука с ортезом* лежала вдоль тела. Что же, он спал. Значит, можно не беспокоиться.       Коннор постарался лечь, как можно аккуратнее, чтобы не разбудить Гэвина. И всё же он проснулся, когда матрас продавился от тяжести. Он протянул свою больную руку и прижал к себе Коннора. От неожиданности тот ударился носом в чужую грудь. Резкий запах пива и ментола взбодрил его.       — Что ты делаешь? – с интересом спросил Коннор, пытаясь лечь удобнее.       — Ты даже во сне такой надоедливый, – фыркнул Гэвин.       — Во сне?       — Помолчи, а.       Гэвин склонил голову и утянул его в лёгкий поцелуй. Он вышел не аккуратным, смазанным и слегка влажным. И всё же таким приятным и успокаивающим. Как же уютно засыпать в объятиях любимого человека.

***

      Неожиданная резкая боль заставила Гэвина открыть глаза. Он облизнул пересохшие губы и перевернулся на другой бок. Боль исчезла. Точно. Вчера он упал с крыши и вывихнул плечо. Коннор отвез его в больницу. Что было потом? Кажется, Гэвину дали морфин от боли. А потом… О Боже! Он в квартире Коннора!       Резко соскочив с места, Гэвин оглядел комнату. Это определенно не был его дом. Чистая, современная комната и почти без личных вещей. Это больше походило на номер в гостинице. Рядом никого не было, а за дверью был слышен шум, скорее всего, от готовки. Блять! Морфин хуевая вещь. Он всё помнил. И признание, и объятие, и… поцелуй. Чёрт! Блять! Сука! Гэвин упал обратно на подушку, перевернувшись лицом вниз, и завыл от неизбежности приближающегося разговора. Второй раз в окно он точно не полезет. И что тогда делать?       Он опустил руку вниз к полу, чтобы нащупать свои джинсы. Слава богу, смартфон был в кармане. Оставалось надеяться, что зарядка не сдохла. Гэвин повернул голову и уставился в экран. Пятнадцать пропущенных вызовов и семь сообщений от Тины, куча извещений в фейсбуке и одно единственное сообщение от мамы. Вполне себе нестрашно. Было всего десять утра, обычно он спал дольше. Гэвин снова уткнулся лицом в подушку и негромко закричал. И что, блять, делать? Он чувствовал себя потаскушкой, желая просто незаметно уйти из чужой квартиры. И как же теперь это обсудить?       Со стороны двери вновь послышался грохот. Что он там творил? Нехотя Гэвин присел, рука заныла, и он пару раз сжал и разжал кулак. Он надел свои джинсы и ещё раз проверил карманы. В принципе, в них было пусто. Как обычно. Он зашел в ванну и посмотрелся в зеркало. Синяки под глазами стали чуть меньше, появилась щетина, которую он старательно сбривал каждый день, а на голове царил хаос. Он вымыл лицо и прополоскал рот, желая избавиться от кислого привкуса. Лучше выглядеть он не стал, но ему хотя бы стало легче. Используя руку как расческу, Гэвин уложил волосы, а торчащие пряди пригладил с помощью воды. Он вплотную приблизился к зеркалу, желая рассмотреть лицо, которое он больше не узнавал. Было что-то ещё за этой гримасой усталости и злости. Умиротворение? Да, определённо. Прошло много времени с того момента, как он спокойно спал ночью. Был ли причиной этому Коннор? Или просто хорошая доза морфина? Кто знает…       Сделав пару глубоких вздохов он, наконец, вышел из комнаты. Вчерашние воспоминания всё ещё бурлили в его голове, напоминая о том, что он сделал.       «Вот гостиная, где ты вчера признался в любви Коннору, а потом обнимался с ним», – говорил едкий голос Тины в голове.       «А справа ты можешь увидеть коридор, где Коннор снимал с тебя куртку», – не унимался голос.       Гэвин сильно зажмурился, чтобы она прекратила. Почему весь пиздец, который происходит в его жизни, комментирует Тина? Кажется, она была его совестью, а может просто занозой в заднице. Он сделал пару шагов и заметил, что кухня была совмещена с гостиной. Слева у барной стойки Коннор ел хлопья. Его ложка замерла на полпути, когда он увидел Гэвина. И от чего же было столько шума?       — Доброе утро, – произнес Коннор, положив ложку в миску.       — Утро, – ответил Гэвин, подходя к стойке.       Он взял в руки упаковку хлопьев и насыпал в миску, что стояла рядом. Всё это он делал в тишине. Это выходило само собой, потому что Гэвин просто не знал, что делать. Он залил молоком хлопья, но потом понял, что нигде нет ложки.       — Сейчас дам, – Коннор слегка наклонился к полкам и достал оттуда столовый предмет.       — Спасибо, – Гэвин забрал её.       Они сидели за стойкой, громко хрустя хлопьями. Гэвин не мог придумать, как начать разговор. Объясниться? Признаться? Сказать, что всё это время он тоже был влюблен? Тина, как всегда, была права. Знал бы он настоящую причину, он никогда бы не злился на Коннора. И что теперь делать? Они как бы любят друг друга. Значит, они должны встречаться? На Гэвина накатывала паника от незнания того, что нужно сделать. Его ещё никто не любил взаимно. Он даже не целовался никогда! То есть, вчера был первый раз. Прекрасно, блять! Его первый поцелуй был под морфином. Просто прекрасно, блять! Из мыслей его вырвал смешок Коннора, который он тут же попытался скрыть его кашлем, когда Гэвин посмотрел на него.       — Че смеешься?       — Вспомнил, как ты свалился с крыши, – улыбаясь, ответил Коннор. – Это кем надо быть, чтобы полезть на крышу в дождь?       — Ха-ха. Я вообще-то руку вывихнул.       — Тебя никто не заставлял вылезать. Мог бы полчаса подождать. Или тебе так неприятна моя компания?       — Нет, это не так, – Гэвин поставил миску на столешницу. — То, что я вчера сказал и… – он запнулся и с нажимом произнес, — … сделал. Было правдой.       — Ты действительно влюблен в меня? – на лице Коннора было видно сомнение. — Я не хочу, чтобы ты принуждал себя…       — Я не принуждаю себя! – слишком громко произнес Рид. — То есть, я не знаю, что я чувствую, - тише продолжил он. — Но я вправду испытываю к тебе особенные чувства. Которые ещё не испытывал к кому-либо.       Он ждал ответа, но Коннор рассмеялся в свою миску.       — Почему ты опять смеешься? Я тут душу изливаю, а он смеется.       — Прости, прости, – сквозь смех говорил Коннор. — Это скорее от радости.       — Радости?       — Я просто думал, что ты натурал, – уже отдышавшись, ответил Коннор.       — Не. Мы как-то с Тиной обсуждали эти дурацкие термины. Мне больше подошел, который был похож на звучание птиц.       — Звучание птиц? – Коннор в удивлении поднял бровь.       — Курлык.       — Чего?       — Нет, подожди, – Гэвин напряг все свои извилины. — Чирик? Нет.       — Может квир?       — Да! Оно!       Коннор снова засмеялся, и Гэвин подхватил смех. Напряжение как рукой сняло. Даже думать стало легче. Казалось, будто с плеч свалился груз, который он носил годами. Вся злость, раздражение и ненависть растворилась в этом смехе. Наверно, это называют счастьем.       — Я ненавижу тебя, – со смехом произнес Гэвин.       — Я тот, кого ты будешь ненавидеть и любить одновременно, – игриво ответил Коннор.       — Да, – протянул Рид. — Кажется, у меня самый вредный парень.       Он понял, что сказал, лишь когда рот закрылся. Они же ещё даже не обсудили, что между ними, а Гэвин называл его своим парнем. Он в ожидании уставился на лицо Коннора, которое ничего не выражало.       — Парень, – медленно произнес Коннор. — Это предложение или факт?       — Зависит от тебя.       — Хм-м, – Коннор поджал губы. — Парень Гэвина Рида. Это звучит довольно угрожающе. Мне нравится.       — Это да?       — Да. Конечно, да.       — Знаешь, я тогда хотел бы подтвердить это поцелуем, – увереннее произнес Гэвин, ловя момент.       — А ты зря времени не теряешь, – усмехнулся Коннор.       Он наклонился через столешницу, обхватывая рукой затылок Гэвина. От неожиданности он даже дернулся назад, но Коннор прижал его к себе, позволяя их губам соприкоснуться. Поцелуй вышел очень сладким: со вкусом молока и хлопьев. Коннор до боли вцепился в волосы Гэвина, но ему было всё равно. Его руки уже обхватили чужое лицо, слегка поглаживая большими пальцами. Наверно, Гэвин мог бы так целоваться вечно, но боль в плече напомнила ему о реальности. Он прошипел, и Коннор тут же отстранился.       — Больно?       — Просто неудобно, – ответил Гэвин.       — Тогда может, воздержимся, пока рука не заживет? – улыбнулся Коннор, садясь на место.       — Да это же два месяца ждать! – возмутился Рид.       — Я пошутил, – ответил Коннор.       — Ты неожиданно стал таким наглым.       — Просто моя любовь оказалась взаимной, и я осмелел, – Коннор вздернул нос.       По столешнице прошла вибрация, и вслед за ней заиграла музыка. Коннор взял со стола свой смартфон и ответил на звонок. И Гэвин стал свидетелем одностороннего разговора.       — Да.       — Кэра? – он напрягся. — Что случилось?       — Кэра? Кэра, вызови копов! Кэра?!       Коннор беспокойно убрал смартфон от уха и посмотрел на экран.       — Что случилось? – спросил Гэвин.       — Отчим Кэры, – Коннор встал со своего места. — Кажется, он уже под дозой и напал на Алису.       — Надо позвонить копам.       — Кэра не сдаст отчима.       — Почему?       — Расскажу по дороге, – Коннор обошел столешницу. — Ты со мной?       — Конечно.