Хулиган и пай мальчик

      Будучи не самым большим фанатом вечеринок, Коннор слонялся по углам дома, сжимая в руках стаканчик колы. В загородном коттедже Манфредов собралась чуть ли не вся школа, а может и весь город. От громких разговоров и музыки было так шумно, что Коннору казалось, будто он не слышит свои собственные мысли. Он потерял своих друзей сразу же: в первые десять минут его нахождения на вечеринке. Все умчались в разные места: кто-то играл в бирпонг*, кто-то танцевал в гостиной или целовался на диване. Всё, что оставалось делать, это изучать большую коллекцию книг и статуэток отчима Маркуса. Коннор как раз присматривался к репродукции «Сикстинской Мадонны», когда кто-то нежно взял его под руку. Он посмотрел через плечо и увидел белокурую макушку Хлои. На ней было синее платье, оголяющее её спину почти до ягодиц. Она была без обуви и, кажется, чувствовала себя вполне нормально. От девушки не пахло алкоголем, так что причины её нежности Коннору были не понятны.       — Людям часто кажется, что у папы Сикста II на руке шесть пальцев, – Хлоя положила голову ему на плечо. — Но на самом деле их пять. За шестой палец принимают его ладонь.       — Занимательный факт, – Коннор сглотнул, беспокоясь о странном интересе девушки к его персоне.       — Мы с Элайджей ездили в прошлом году в Галерею старых мастеров в Дрездене, – Хлоя взяла его руку в свою ладонь. — Пойдем со мной. Он хочет с тобой поговорить.       Хлоя настолько мило ему улыбнулась, что Коннор стал сомневаться в том, что он гей. Он обхватил её ладонь покрепче и позволил провести себя через толпу людей на второй этаж. Когда они шли через гостиную, он приметил Тину и Гэвина с бутылками пива. Стоя в стороне от общего потока, они о чем-то перешептывались. Коннор остановился, чтобы присмотреться к ним повнимательнее, но Хлоя тут же дернула его за руку.       — Идем, солнышко, - произнесла она.       Отведя взгляд от Гэвина, Коннор двинулся вперед за Хлоей, продолжая путь. Наверху людей было меньше, и большинство из них уже “изучали” друг друга в самых разнообразных позах. Хлоя остановилась перед одной из комнат и любезно открыла ему дверь. Коннор осознавал, что попал в ловушку, но, наверно, не стоит убегать, если Камски хочет его видеть. Он кивнул Хлое в знак благодарности и зашел в комнату.       В спальне царил приглушенный мрак, создающий интимную атмосферу. Комната выглядела бы кипенно-белой, если бы не бордовые обои. На двуспальной кровати, среди смятых простыней, лежал Элайджа. На нём был халат, слегка обнажающий его гладкую грудь. При виде гостей он переместился на край кровати, чтобы присесть. Краем уха Коннор услышал, как за ним закрылась дверь на замок. От щелчка, который вышел слишком громким, сердце Коннора пропустило удар. Теперь он точно был мухой, но не между стеклами, а застрявшей в липкой паутине в ожидании, когда паук его съест.       — Коннор, я рад тебя видеть, – смакуя каждое слово, произнес Элайджа. — Он вел себя хорошо?       — Как самый милый щеночек на свете, – ответила Хлоя, используя колени своего парня в качестве подушки.       — Это хорошо, – Камски погладил плечо девушки. — Не люблю плохих мальчиков.       Под хищным взглядом Элайджи можно было рассыпаться на месте. Было не совсем понятно, что он хотел от Коннора: съесть или поиграть. Но зато теперь прояснилось, почему Маркус и Норт говорили держаться от него подальше. Элайджа был самым настоящим хищником, но не с грубой силой, а с хитрыми планами.       — Мне очень приятно познакомиться с вами, – выпалил Коннор, не желая казаться молчаливой мебелью. — С вами обоими.       — Правда? – усмехнулся Элайджа. — Он рад с нами познакомиться, милая, – он посмотрел на Хлою.       — Это самое милое, что мы слышали, – согласилась она. — Думаю, он хочет знать, зачем мы его позвали.       — Действительно. Прости меня, – Камски обратился к Коннору. — Это так некрасиво.       — Э-эм… ничего страшного, – ответил он.       — Что же… Мы хотели позвать тебя для тройничка.       — Что? – изумился Коннор. — Простите, это крайне не уместно, – он смог взять себя в руки.       — Ой, не будь таким скромнягой, – махнул рукой Элайджа. — Я изучил твою жизнь в частной школе для мальчиков, – он поиграл бровями. — Ты у нас явно не из скромных.       От неожиданности Коннор закашлял, когда попытался вдохнуть воздуха для ответной реплики. Никто никогда не должен был узнать, что он творил в старой школе. Это было всего лишь любопытство неопытного мальчишки, желавшего познать секс. Даже в самых его странных направлениях.       — Я крайне возмущен тем, что вы так бесцеремонно вторглись в мою личную жизнь, – Коннор вспомнил все юридические уроки по тактике защиты от адвоката. — Стоит заметить, что я могу засудить вас за клевету. Так что прошу дважды подумать, прежде чем предъявлять мне что-то.       — У-у-у, – ехидно протянул Камски. — У нашего щеночка есть зубки.       — И он больно кусается, – Хлоя присела, чтобы обнять своего парня за плечи. — Тебе стоит извиниться.       — Да, прости. Это была глупая шутка. Я лишь хотел посмотреть, всегда ли ты бесхребетный или только рядом с плохим мальчиком.       — То есть вы просто хотели познакомиться? – Коннор пропустил последний комментарий.       — Да, – кивнул Элайджа. — Если честно, я не был тобой заинтересован, пока мисс Чен не попросила узнать о тебе побольше. И я был крайне удивлен.       — Мне принять это за комплимент?       — Принимай это как хочешь, – усмехнулся Камски. — Больше не смею тебя задерживать.       — Приятно было познакомиться, – кинула вдогонку Хлоя.       — Верно. Она – моя вежливая половинка.       Ещё немного постояв, Коннор вспомнил слова Норт. Если Камски может решать вопросы вне школы, то из этого можно получить выгоду. Пусть он и станет потом должником.       — Ты правда можешь решить любые вопросы?       — Смотря что тебе нужно, милый, – Хлоя водила своим пальчиком по ключицам Элайджи.       — Вы знаете Кэру и Алису?       — Я знаю всех, – цокнул языком Элайджа. — И причем здесь бедные малышки?       — Кэру бьет отчим, а она не будет обращаться в органы опеки, потому что есть шанс, что их с Алисой разлучат. Ты можешь найти семью, которая примет их обеих?       — Хм-м… а какая тебе с этого выгода?       — Она моя подруга. И я хочу, чтобы она была счастлива.       — Какая бескорыстность. А если она не захочет уходить от отчима?       — Я буду хотя бы знать, что пытался. Даже если буду должен тебе.       — Я посмотрю, что я могу сделать, – Камски согласно кивнул. — Я сообщу тебе, если что-то узнаю.       — Спасибо, – Коннор мягко улыбнулся. — Я буду ждать.

***

      Для Гэвина вечеринка проходила крайне скучно и однообразно. Из своего угла он мог просматривать всю комнату. Дом богачей оказался довольно огромным и то, что называли гостиной, было размером с половину школьного спортзала. Иногда Гэвину удавалось заметить знакомые лица, но в этом рое людей они быстро исчезали.       Тина бросила его ради Норт где-то пару минут назад. Они явно что-то замышляли, потому что изредка перешептывались и смотрели в его сторону. Кажется, надвигается буря, и Гэвин будет в самом её центре. Он старался игнорировать пьяных подростков, окружающих его, думая о бейсбольном матче, который он смотрел недавно. Когда питчер в его голове заносил мяч для броска, он услышал женский визг. Норт и Тина бросились к лестнице, по которой спускался Коннор. Что он вообще там забыл? На втором этаже ведь собирались парочки, которые занимались очень неприличными вещами. Под ребрами неприятно заныло от мысли, что Коннор был там с кем-то. Целовался? Минет? Секс? Неважно. Гэвин покрепче сжал бутылку и выпил пиво до конца.       — Так, ребята, – закричала Норт, залезая на стол. — Мы начинаем играть в бутылочку.       — Мы что, дети какие-то? – крикнул кто-то из толпы.       — Конечно, нет, – фыркнула она. — Поэтому вместо того, чтобы просто обмениваться слюнями, у нас будут фанты!       Люди закричали, одобряя инициативу девушек. Они стали освобождать место в одном из углов комнаты, чтобы все желающие могли сесть на полу. Остальные решили просто танцевать или смотреть за игрой, не участвуя. Гэвин фыркнул на столь глупое развлечение, но ему пришлось встать, чтобы взять ещё одну бутылку. А это была большая ошибка. Тина, словно метеор, подлетела к нему, цепко хватая за руку.       — Вот ты где! – лукаво улыбнулась она. — Идем играть!       — Я не буду, блять, играть в бутылочку! – закричал Гэвин, упираясь ногами.       — Помнишь тот случай в шестом классе?       — О боже…       — Именно он. Ты сказал, что ты мой должник, – она сильнее толкнула его. — Пора возвращать долг.       Он поддался ей и позволил отвести себя к этому девятому кругу ада. Тина усадила его на пол рядом с собой. Хорошо, хоть Коннор сидел в противоположном от него направлении. Гэвин фыркнул и скрестил руки на груди, думая о том, какая это глупая идея. Норт, как деловая птица, расхаживала вокруг всех, слегка пошатываясь, и большинство людей вытягивали руки, страхуясь на случай, если она упадет на них.       — Итак, я ведущая, – крикнула она, вытягивая руку вверх, показывая карточки. — Мы крутим бутылочку, и тот, на кого она укажет, выполняет фант. Вам может попасться что-то веселое, а может интимное, – она заигрывающе покачала плечиком, но вышло скорее комично.       Когда всё началось, Гэвин молча смотрел в пол, молясь, чтобы бутылка не указала на него. Он иногда косо смотрел на Коннора, который выглядел очень спокойным и слишком непотрепанным для человека, побывавшего на втором этаже. На нем были джинсы и красная рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы и оголяющая его шею и проступающие острые ключицы. Гэвина передернуло от понимания, что он засматривается. Парень перевел взгляд на бутылку. Кажется, сегодня он не в состоянии говорить о своих чувствах.       — Коннор! – крикнула Норт, когда бутылка остановилась. — Ты готов?       Он поджал губы и покачал головой.       — Тогда крепись. Читаю! Ведущий выбирает трех разных гостей, и участник должен одного из них обнять, второго поцеловать, а третьему пожать руку, – она стала обмахиваться карточками, как веером. — Какая честь. Так! Я выбираю Маркуса, Гэвина и Ральфа.       — Ты специально выбрала трех парней, не так ли? – усмехнулся Маркус, вставая с места.       — Так веселее и пикантнее, – пожала плечами Норт.       — Я не буду вста… – хотел дать заднюю Гэвин, но поймал взгляд Тины.       Вздохнув, он встал рядом с другими парнями. И Коннор первым подошел к нему и протянул руку. Нехотя Гэвин пожал её. Хорошо, что никто не нарушил его личное пространство. Он сел обратно, а в это время Коннор обнимал Ральфа. Значит, поцелуй будет с Маркусом. Конечно, кто откажется с ним целоваться? Коннор чуть привстал на цыпочки и что-то сказал Маркусу на ухо. Тот кивнул, прикрывая глаза. Гэвин напрягся. Он действительно..?       Коннор скользнул руками к кожаной куртке парня, пробегаясь пальцами по воротнику, и схватил его, притягивая к себе. Толпа одобрительно закричала. Маркус не потерялся и, обняв Коннора за талию, чуть наклонил его, отвечая на поцелуй.       — Оу, это так горячо, – Тина стала обмахиваться руками.        Горячо? Выглядело скорее так, будто щенок облизывал лицо. Коннор отступил от Маркуса, улыбаясь ему, тот подмигнул ему в ответ и, смеясь, сел на место. Гэвин сжал кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладонь. Боль остудила его пыл. Почему это его так задело? Это же просто игра, и он ничего не испытывает к Коннору. И всё же было в этом что-то неприятное, липкое и противное. Чувство ревности? Как можно ревновать кого-то, кто даже не с тобой?        — Коннор, милый, я даже ревную, – произнесла Норт, когда все расселись по местам. — Может, нам пора перейти на более взрослые фанты?        В её глазах заиграл огонек, и она посмотрела на Тину, хитро ухмыляясь. Кажется, Гэвин почувствовал, как где-то вдалеке прогремел гром. Что-то надвигалось.       — Итак, следующий человек, – Норт крутанула бутылку, — Тина! – вскрикнула она, когда бутылка остановилась.       — Это я! Это я! – Тина стала размахивать руками.       — Что же, моя милая. Вот твой фант. Ты должна… выбрать двоих человек, чтобы запереть их в комнате на полчаса.       — Что?! – не выдержал Гэвин. — Ты же явно это выдумала!       — Что? Нет! – Норт повернула к нему карточку и быстро ей помахала. — Видишь? Я ничего не выдумала.       — Да ты трясешь ей, как алкоголик с сорокалетним стажем! – возмущался Рид.       — За такое некрасивое поведение по отношению к ведущему я предлагаю Тине выбрать его.       — Я за! – крикнула Тина.       — Хэй! – Гэвин злобно зыркнул на неё.       — А вторым будет Коннор, – она указала на парня.       — Так это явный сговор!       — Я не уверен, что это хорошая идея, – заговорил Коннор.       — А кто спрашивал ваше мнение? – усмехнулась Норт.

***

      Их заперли в одной из дальних комнат на втором этаже. Чтобы затащить Гэвина наверх, понадобились всего-то Тина и Норт, которые поволокли его под ручки. Коннор же молча шел за ними, не рискуя возражать.       Первые три минуты Гэвин очень громко матерился и стучался в двери, чтобы их выпустили обратно. Коннор стоял в сторонке и молча наблюдал за сей ситуацией. В комнате, в которой они оказались, было довольно необычно. Маленький диван, укрытый пленкой, мольберт, холсты, сложенные у голой стены, всё это придавало обстановке какого-то шарма. Видимо, здесь рисовали Маркус или Карл Манфреды. Коннор подошел к картинам. На первом полотне была лишь абстракция, похожая на кричащего человека. Парень стал перебирать картины, по очереди всматриваясь в рисунки. Везде были видны депрессивные мотивы в виде угнетенных людей, страдающих разными способами. И каждое полотно Коннор понимал и чувствовал, сколько боли Маркус вложил в них. Последняя картина была нарисована чужой рукой. Маркус, окруженный призрачными руками, тонул и тянулся за помощью, но никто не собирался его спасать. На краю висел стикер, и Коннор с любопытством взял его в руки, чтобы прочитать.       «Настанет день, когда меня рядом не будет.       Придётся защищать себя, самому делать выбор...       Реши, кто ты, кем хочешь стать.       Этот мир не любит тех, кто не как все, Маркус.       Не позволяй никому говорить тебе, кто ты.       ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤК.М.»       Карл действительно заботился о Маркусе, хоть иногда они не сходились во мнениях. Это были хорошие слова. И верные. Коннор посмотрел на Гэвина, который уже успокаивался, а его удары становились слабее.       — Блять! – рыкнул Гэвин и опустил руки. — Я думал, что мешать пиво с водкой плохая идея, но, оказывается, есть Тина и Норт.       Подавив смешок, Коннор вернул картины на место. Он знал, что будет делать: признается во всем. Во всех своих чувствах, несмотря на то, как к нему за это отнесутся. Нельзя винить человека за его любовь к другому. И если его отвергнут, Коннор будет хранить это прекрасное чувство в себе, как напоминание о самой чистой и детской любви.       — Так, здесь есть крыша? – Гэвин открыл окно и посмотрел наружу.       — Что? – удивился Коннор. — Зачем она тебе?       — Я вылезу наружу, спущусь и потом открою тебе дверь.       Гэвин пролез через окно, держась за раму, и повернулся лицом к Коннору. Послышался грохот, вдалеке вспыхнула молния, и дождь крупными каплями забарабанил по крыше. Гэвин недовольно поджал губы, когда его волосы намокли в мгновение ока. Он натянул капюшон своей куртки, но это мало чем помогло, ну хоть на лицо теперь не капало.       — Я не думаю, что это хорошая идея, – произнес Коннор. — Ты можешь просто подождать полчаса.       — Я не хочу сидеть здесь, – Гэвин оглянулся назад, видимо, рассчитывая, как спуститься.       — Пожалуйста, не уходи.       — А я ухожу, – фыркнул Рид, уже приподнимаясь.       — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!       Крик Коннора заглушил раскаты грома. Гэвин замер с непроницаемым лицом. Он медленно закрывал глаза и резко снова раскрывал, будто опасаясь, что Коннор исчезнет.       — Что?       — Я люблю тебя, – более спокойно произнес Коннор. — Ещё с самого детства. Этой самой глупой любовью, когда восхищаешься своим героем, – наконец, он смог это произнести. — Когда я собирался вернуться, то думал, что мои чувства к тебе прошли, но когда я тебя увидел… то понял, что ничего не прошло. И просто не смог с тобой заговорить, боясь, что влюблюсь сильнее. Но наша недосказанность лишь усилила мои чувства, и я решил снова всё наладить.       Гэвин всё смотрел на него. По его глазам было трудно понять, о чем он думал. И это пугало. Но раз уж Коннор начал, то, наверно, стоит закончить это раз и навсегда.       — Прошу, скажи что-нибудь, – взмолился Коннор. — Отвергни. Скажи, что не любишь меня, и… и я оставлю тебя в покое.       В комнате все еще царила напряженная тишина, прерываемая лишь шумом дождя. Пробежавшись пальцами по раме, Гэвин слегка наклонился вперед.       — Я не…       «Я не» отдалось эхом в голову. Он его не любит. Конечно. Даже мечтать о таком было глупо. Но почему Гэвин замолчал? Он поддался вперед, наверно, собираясь залезть обратно. Но послышался звонкий удар по фанере и отчетливое «блять». Коннор бросился к окну, но Гэвин уже пропал из вида. С улицы послышался глухой звук падения.       — Гэвин! – крикнул Коннор.       Он рванул к двери и стал барабанить по ней, как сумасшедший, выкрикивая имя Норт. Наверно, прошла целая вечность, прежде чем кто-то открыл ему. Это была Хлоя. Она с любопытством посмотрела на него и отошла в сторону.       — Спасибо, – на бегу бросил Коннор и помчался вниз.       Он, словно паркурщик, обежал все препятствия в виде людей и перепрыгнул лестницу в два прыжка. Кто-то кричал его имя, но он проигнорировал это, выскакивая на улицу. Дождь, что недавно так барабанил, теперь уже просто моросил, слегка увлажняя его волосы. Коннор рванул за дом, где должен был лежать Гэвин.       — Гэвин?! – Коннор подлетел к нему, становясь на колени.       Гэвин лежал на траве, раскинув руки в стороны. Коннор положил руку ему на грудь и почувствовал, как сердце билось с бешенной скоростью.       — Ох ты ж блять, – взвыл Гэвин.       — Ты как? Что-то болит? – Коннор убрал руку.       — Плечо, сука. Кажется, у меня вывих.       — Ты уверен?       — Я уверен только в том, что оно болит.       — Ладно, нам нужно в больницу, – Коннор аккуратно обхватил его за спину, помогая ему сесть.       — Я выпил, думаю, это плохая идея, – лицо Гэвина исказилось от боли, но он не пискнул ни разу.       — Я что-нибудь придумаю. Пойдем в мою машину. Я отвезу тебя в больницу.