Макс Пэйн

Пролог – Убийство

Нью-Йорк. Наши дни. Один час назад.

Яркая вспышка света кинжалом пронзила темноту зимней ночи. По заснеженной улице мчалась пара полицейских автомобилей с включёнными фарами и мигалками – «люстрами», как называют их все копы, а звук сирен будто вторил ветру, сливаясь с ним в один жуткий протяжный вой. Рации в машинах раскалились добела от непрерывных переговоров. – Ожидайте, 10-10... У нас сообщения о беспорядках в Эйсир Плаза, проверьте, в чём дело, – женский голос диспетчера звучал совершенно безэмоционально и чётко в соответствии с инструкцией. – Принято, подтвердите адрес, – заученной фразой ответил офицер Моралес, которому сегодня не повезло оказаться на ночной смене. Да ещё и с напарником, который только неделю назад выпустился из Академии. – Это Эйсир Плаза, повторяю, Эйсир Плаза – тем же монотонным голосом, но уже громче, добавила диспетчер. Где-то вверху застрекотал пролетающий вертолёт, доводя бушующую канонаду звуков до безумной коды. «А вот и кавалерия прибыла, – мелькнуло в голове у Моралеса, – почти вовремя». Приоткрыв окно, он высунул руку и помахал пилотам, но моментально пожалел о своём поступке, получив в лицо порцию снега, которым порывистый ветер щедро одаривал всё вокруг. – Вылазь давай, приехали, – пробурчал замешкавшемуся напарнику Моралес, и тот, наспех схватив фуражку, выскочил из патрульной машины. «Вечно в напарники дают всяких юнцов, за которыми нужно приглядывать» - подумал сержант. – Гляньте, сэр, там что-то происходит, – новичок указал пальцем куда-то вверх, на крышу. Прищурившись – снег засыпал ему глаза – Моралес нехотя поднял голову, пытаясь рассмотреть хоть что-то за снежной мглой. – На крыше слышна стрельба. Нападение на Эйсир Плаза. Повторяю, нападение на Эйсир Плаза, – сообщал, пытаясь перекричать ветер, в микрофон рации стоящий рядом патрульный. Очевидно, что он прибыл на место раньше, это хорошо было видно по его красному лицу и засыпанной снегом форменной куртке. Он напоминал снеговика, только в фуражке. – Что, чёрт подери, тут происходит? – Моралесу вовсе не нравилась перспектива торчать на ледянящем ветру. – Да не понятно нихрена, сержант! – ответил снеговик в фуражке, – мы получили первое сообщение о беспорядках внутри здания час назад, штурмовая группа уже внутри. Моралес заметил стоящий поодаль бронированный автобус полицейского спецназа ещё на подъезде. Некоторых ребят из группы быстрого реагирования он знал лично – крутые парни, даже помочиться ходят в полной амуниции. Он и сам когда-то хотел попасть в этот отряд, но лишний вес, вызванный пристрастием к фаст-фуду и одышка, прилагающаяся бонусом к десятилетнему стажу курильщика – поставили на его чаяниях крест. – Эти разберутся, возьмут за задницу любого ублюдка. Без шансов, уж тут будь уверен, – пробормотал себе под нос сержант и поспешил к своему служебному автомобилю, чтобы сообщить диспетчеру, что экипаж 7485 благополучно, мать его, прибыл на место происшествия. Где-то сбоку послышались разрозненные голоса остальных собратьев по нелёгкой полицейской службе. – Тут настоящая бойня! 10-85, диспетчер, нуждаемся в подкреплении! Срочно подкрепление сюда! Офицер в опасности! Офицер в опасности! – надрывно кричал в свою рацию один из патрульных. Голос диспетчера еле пробивался сквозь помехи: «10-5, пожалуйста, повторите. 10-5, всем постам, всем постам, срочно – офицер в опасности, офицер в опасности. Эйсир Плаза, повторяю, Эйсир Плаза…» – и в микрофоне послышалось шипение. – Эй, глядите-ка! – завопил тот самый патрульный, который минуту назад пытался переговариваться с диспетчерской. Все снова задрали головы вверх. А по стене громадного здания полз бледно-жёлтый круг – пучок света от прожектора, установленного на вертушке. Вертолёт то приближался к окнам, то отдалялся – пилоты пытались разобрать, что на самом деле происходит за ними. Бледный круг приближался к самому верхнему этажу, неумолимо и бесстрастно, как паук, ползущий к своей жертве, попавшей к нему в паутину. Железная стрекоза на секунду нервно дёрнулась и недвижимо зависла в воздухе, пытаясь сфокусировать луч на тёмном объекте, который привлек их внимание. На самом краю крыши, у перил ограждения вертолётной площадки, стояла фигура, по всей видимости, мужская. Слишком живая, чтобы быть статуей или гаргульей (тем более, что современный стиль Эйсир Плаза явно не подразумевал подобных архитектурных излишеств), и слишком неподвижная для человека, который так спокойно находится на продуваемой всеми ветрами и засыпаемой снегом крыше небоскрёба. – Вижу оружие, вижу оружие! На крыше один вооружённый мужчина! – рапортовал второй пилот. – Принято, мы заходим, – прозвучал в ответ глухой мужской голос из динамика. Через секунду крышу наводнили обвешанные до зубов оружием люди в тёмно-синей униформе, а стволы их штурмовых винтовок уставились в спину одинокой фигуре, неподвижно стоящей на краю обрыва…

***

Все они были мертвы. Последний выстрел поставил жирную точку в этой истории. Я снял палец со спускового крючка, всё было кончено. Чтобы понять, что произошло, мне нужно вернуться на три года назад. В тот вечер, когда меня настигла эта боль. Тогда я ещё был копом и служил в Департаменте полиции Нью-Йорка, Манхэттен, Северный участок Мидтауна. «Адская Кухня», название этого района возникло благодаря какому-то падкому на громкие фразочки журналисту ещё в конце прошлого века. Тогда это место контролировалось ирландцами, немцами, а позднее – пуэрториканцами. Все отбросы общества – наркоманы, грабители, мелкие воришки и остальные уголовники, нашли  себе тут пристанище. Выстрелы были здесь обычным делом в любое время суток. Для патрульных, приписанных к этому району, очередная смена могла стать последней, поэтому каждый отнекивался как мог или старался поменяться дежурством с кем-нибудь более сговорчивым или бесшабашным. Память – удивительная штука, порою она проделывает с человеком такие трюки, какие не снились даже лучшим фокусникам мира. Иногда то, что хочешь забыть, остаётся с тобой навсегда. Острыми осколками под кожей, которые впиваются всё глубже при малейшем движении. Их не извлечь оттуда, можно лишь научиться терпеть боль. Воспоминания отпечатываются в мозгу и застряют за стенками черепной коробки. Они всегда с тобой, стоит только закрыть глаза. Призраки прошлого с мёртвыми глазами поджидают на каждом углу, готовые наброситься и растерзать тебя в клочья.

***

Нью-Джерси. Три  года назад.

Я помню тот день почти до минуты. 22 августа 1998 года, суббота. Рабочий день выдался на редкость спокойным, даже скучным, пришлось повозиться с бумагами, которых накопилось уже столько, что капитан начал недовольно ворчать. Вполне объяснимо, так как именно его вызывали на ковёр в мэрию по любому пустяку. Ну, если таковыми можно назвать несколько нераскрытых «висяков», довлеющих над нашим участком. Должен сказать, что я терпеть не мог бумажную работу, и откладывал заполнение отчётов на потом под любым предлогом. Справиться с навалившейся кипой бумаг мне помогал галлон кофе из автомата, стоящего в холле, и пачка крепкого «Lucky Strike». Такой себе «джентльменский набор» копа. Я уже собирался уходить, когда услышал в коридоре знакомый голос. Это был Алекс Болдер – мой хороший приятель и по совместительству – спецагент УБН. Он частенько заглядывал к нам в конце недели, чтобы обсудить с капитаном совместные рейды по накрытию наркопритонов. В ходе одной из таких операций мы и познакомились. Алекс был из тех парней, которые сразу же располагают к себе своей открытостью и добродушием. Прямая противоположность мне, а они, как известно, притягиваются. – Ну, и когда же ты уже начнёшь работать на меня, детектив Пэйн? – как обычно со смехом брякнул Алекс, зайдя в мой кабинет. Эта фраза стала своего рода стандартной, с неё часто начинались или завершались наши с ним встречи. Он частенько зазывал меня к ним в агентство, говорил, что им нужны такие как я. Но изучать схемы наркотрафиков и крутиться среди конченых торчков не было никакого желания. – Ты же засунешь меня работать под прикрытием в какой-нибудь чёртовой дыре, – я шутливо отмахнулся от него, это тоже было частью нашего с ним ритуала. – Извини, Алекс, но Мишель и ребёнок для меня на первом месте. Видишь? – я затянулся как следует и раздавил окурок о дно пепельницы. – Моя последняя сигарета, – выпущенный в потолок дым серым облачком повис на несколько секунд в воздухе. – Это вредно для малышки. – В этом весь ты, Макс, типичный бойскаут, – добродушно парировал он. – Увидимся, Алекс! – я взял со спинки стула свой кожаный плащ и направился к выходу. Я задержался дольше обычного, а ведь дома меня ждала семья. – В четверг же играем в покер, не забыл? – послышалось вдогонку. – Ну, куда ж без этого, – я повернулся, махнул Алексу и вышёл из кабинета. Покер по четвергам вошёл у нас в привычку. Обычно мы собирались вчетвером: я, Алекс, и ещё двое ребят со службы. Эти вечера за картами с дешёвыми сигарами и выпивкой позволяли нам отвлечься от ежедневной угрюмой рутины, расслабиться, похохотать и почувствовать себя хотя бы на пару часов обычными людьми. Жизнь была прекрасна. Закат освещал прекрасный летний вечер, в воздухе висел запах свежескошенной травы, где-то играли и смеялись дети… Дом за рекой, на стороне Джерси – мы специально выбрали место за городом, Мишель не переносила атмосферу вечно спещащего куда-то Нью-Йорка, с его нескончаемыми потоками машин, шумом и грязью. Прекрасная жена и чудесная маленькая дочурка. Американская мечта, ставшая реальностью. Но мечты имеют привычку разрушаться, подобно замкам из песка. Пока я доехал до дома, солнце отработанным движением уже скользнуло за горизонт, а на небо тихонько вскарабкались сумерки, наполненные дурными предчувствиями. – Зайка, я пришёл! – но на мой зов откликнулся своим жалобным скрипом лишь замок, хотя я смазывал его совсем недавно. – Мишель, дорогая, кто-нибудь дома? – и снова тишина. Странно, в прихожей горел свет, в зале был растоплен камин, а под потолком, мерно жужжа, крутились лопасти вентилятора, призванного справиться с летней духотой. Мне сразу не понравился этот спектакль. Правда, для меня отвели самое лучше место в зале – в первом ряду, прямо по центру. Возле журнального столика лежала раскрытая газета, а чуть поодаль мигала упавшая на бок лампа. В доме явно кто-то был, и пришёл он сюда отнюдь не с добрыми намерениями. Боковым зрением я заметил покосившуюся картину, знаете, одну из тех дешёвых картин, продающихся на ярмарках и распродажах, которые люди покупают, чтобы закрыть какие-то проблемные места в квартире. Но мой взгляд привлекло другое – что-то чернело на стене слева дальше по коридору. – Что за чёрт? – сердце предательски ёкнуло в ответ. На стене был уродливый рисунок, ключ ко всему, что случилось после. Это был отравленный шприц, вписанный в латинскую букву V – символ, наполненный дьявольским смыслом. Резкий звук звонящего в соседней комнате телефона вывел меня из ступора. Подбежав к телефону, я наступил на осколки стекла – висящее над тумбочкой зеркало было разбито. Ещё один знак грядущего несчастья. Рядом валялся сломанный стул, а чуть поодаль пол устилали осколки разбитой посуды. Сам же сервант был развёрнут на тридцать градусов. – Послушайте! Кто-то вломился к нам, вызовите 911, – на одном дыхании выпалил я. – Это дом Пэйнов? – голос в трубке принадлежал женщине. – Да, кто-то проник в мой дом, они ещё здесь, вы должны…– но мне не дали договорить, оборвав на полуслове. – Хорошо, – в трубке послышались железные нотки, – Боюсь, я не могу вам помочь.  Следующим, что я услышал, были короткие гудки отбоя. – Кто это? – но было уже поздно и помощи ждать не приходилось. Я решил действовать в одиночку. Нельзя было терять ни минуты. Из оружейного шкафчика напротив я взял хранившийся дома дробовик, и на ходу заряжая его, начал осматривать комнаты. Грохот падающей мебели наверху и приглушённые крики, смешанные с детским плачем, заставили меня позабыть об осторожности, и, плюнув на всю тактику осмотра помещений, которой нас учили в полиции, я бросился на второй этаж, туда, где была наша спальня и детская. В три прыжка преодолев лестницу, я очутился на втором этаже. Дверь в ванную комнату была распахнута настижь, а стены, выложенные белым кафелем, заляпаны кровью. – Мишель! – что есть мочи крикнул я в слепой надежде, что это отвлечёт нападающих. Одна из дверей вела из ванной комнаты прямиком в спальню, но я не смог открыть её, наверное, она была завалена чем-то снаружи. – Мишель!! – я навалился плечом на дверь, но она не поддалась. – Пожалуйста!… – в панике умоляла она. – Не надо! – Заткнись, сука! Не то я… – кто-то рявкнул ей в ответ, послышался звук удара. Тут случилось то, отчего мой лоб покрылся холодной испариной. Прозвучали три коротких выстрела, по громкости они были сравнимы с ударом кувалдой по наковальне. Истошный крик моей жены разорвал воздух. – Нет, нет! Нет, Макс! Выбежав в коридор, чтобы добраться до спальни с другой стороны я столкнулся с первым из них. Лысый тип со стеклянными глазами шёл прямо на меня, сжимая в руке пистолет – Она идёт. Смерть уже близко! Ты умрёшь! – ублюдок был явно невменяем. – Стоять! Полиция Нью-Йорка! Бросай оружие! – выкрикнул я стандартные полицейские фразы, держа дробовик на изготовку. Эффекта это не возымело, и бандит продолжал упорно идти вперёд. Хватило одного выстрела. Двенадцатый калибр уложил бы и лошадь. На звук из дверей детской комнаты выскочил второй негодяй, повторив судьбу своего подельника. – Нет! Нет, нет, пожалуйста, Господи, нет... – я увидел перевёрнутую детскую кроватку и пятна крови на ковре. Кубики, которыми так любила играть наша малышка, были рассыпаны по полу… Идущий откуда-то сбоку шорох, заставил меня отвернуться от душеразрывающей картины. Кладовая за спальней! Я метнулся туда и рванул дверь на себя. – Плоть падших ангелов! – крик безумца, вытаращившего на меня глаза, прервал выстрел из дробовика. Один. Второй. Третий… В доме повисла гробовая тишина. Я вернулся в нашу спальню, и от увиденного там внутри меня всё оборвалось. Мишель лежала на кровати, широко раскинув руки. Её белая блузка стала багряной, а покрывало уже напиталось кровью. Кровью моей жены. Моей любимой Мишель… – Нет, нет, Боже, нет. Пожалуйста, Мишель, детка… – слова застревали в горле, я безуспешно пытался докричаться до неё, но было слишком поздно. Три пулевых ранения в грудь не оставили ей ни малейшего шанса. Я чувствовал, как жизнь вытекает из неё вместе со струйками крови, сочившимися сквозь мои пальцы. – Нееееееет!! – крик отчаяния, подобный рёву загнанного зверя, стал финальным аккордом драмы, разыгравшейся в доме семейства Пэйнов. Я потерял обеих…. Они забрали у меня мою семью…. Отняли всё до остатка. Я продолжал сидеть на коленях, держа на руках тело Мишель. Минуты? Часы? Не уверен. Помню только, что наряду полиции, прибывшему по вызову встревоженных криками и выстрелами соседей, понадобились все их силы, чтобы разжать мне руки и забрать её. Это случилось три года назад. Всё разлетелось в клочья за одну нью-йоркскую минуту. Нападавшие подонки были обдолбаны неизвестным ранее дизайнерским наркотиком. Валькирией. Или просто «V». После похорон, я сказал Алексу, что готов перевестись в Управление по борьбе с наркотиками. У нас ушло три долгих года, чтобы совершить прорыв в деле о Валькирии. Наконец, два месяца назад, один осведомитель проболтался нам, что поставки курирует Джек Люпино – один из боссов преступной семьи Пунчинелло. Под прикрытием я внедрился в самый опасный мафиозный клан в Нью-Йорке.

***