Макс Пэйн

Нью-Йорк. Наши дни. Две ночи назад.

– Что Вы чувствуете, детектив? Личности убийц уже установлены? Вы знаете, кто стоит за убийством вашей семьи? Правда, что это была чья-то месть Вам? Что предпримет полиция? Кому поручено заниматься этим делом, детектив? – новость о зверском убийстве семьи Пэйнов в ту же ночь облетела Нью-Йорк, а вскоре и всю страну; репортеры всех американских таблоидов сочли нужным взять у меня интервью и съехались в участок, проявив не больше такта и понимания, чем прущий в атаку разъяренный бык. Вопросы сыпались как из рога изобилия, каждый газетчик и журналист пытался выжать из этой истории по максимуму в жалкой надежде заполучить своего «пулитцера», или хотя бы получить прибавку к жалованию. Что я мог рассказать? Тогда у меня не было ответов, впрочем, их нет и сейчас. Хотя прошло уже столько времени. Мне ничего не оставалось, кроме как молча смотреть на уставившиеся мне в лицо микрофоны и диктофоны. – Так, отошли все! В сторону, дайте пройти! Не напирайте! Всё узнаете на пресс-конференции! – оттолкнув очередного, падкого до сенсаций, газетного писаку в очках в роговой оправе, прикрикнул на толпу алчущих откровений новостийшиков капитан. Взяв меня под локоть, он провёл нас обоих к машине и сумел втолкнуть внутрь. – Ну, хищники! Пираньи просто! Всё им мало, ещё подавай фактов, да погорячее и посвежее! Ничего святого! – громко возмущался капитан. В последнее время ему, как начальнику нашего участка, частенько приходилось служить моим живым щитом, прикрывая меня от внезапных атак ушлых медийных работников. Хороший мужик, коп старой закалки, из тех, кто всегда прийдёт на помощь. Поговаривали, что он воевал во Вьетнаме, получив там, кроме прочих наград, Серебряную звезду и Пурпурное сердце. Косой рубец, пересекавший его щёку, и делавший его улыбку похожей на гримасу боли, и хромота – были ещё одним напоминанием о той войне. – Не дадут ведь дослужить спокойно, – уже тише пробурчал капитан. Ему оставался всего год до пенсии, и кричащие заголовки о том, что полиция не может защитить своих же работников, ввергали его в уныние. – Дослужите, капитан, и выйдете на почётный отдых. Мэр, наверное, наградит. Как там Клэр? Все ещё печёт свой знаменитый яблочный штрудель? – попытался отвлечь его я. – Каждое воскресенье! Уже вот тут он у меня сидит, – капитан провёл рукой под подбородком. – Старая перечница всё твердит о том, как она хочет вернуться обратно на ранчо в Висконсин. Говорит, тянет в родные места. Чем ей тут плохо? Велика радость в глушь возвращаться, чтоб её…,– на самом деле капитан души не чаял в своей жене и готов был выполнить любую её просьбу безотлагательно. Даже такую нелепую, как переезд в другой штат. Они были вместе вот уже тридцать лет. Поженились ещё перед его отъездом на войну в 1968. Она знала всего каръерные ступеньки, по которым карабкался молодой офицер полиции, только вернувшийся с фронта. И всегда была рядом. Да уж, их брак явно был одобрен небесной канцелярией, не то, что мой. – Всему своё время, женщины, наверное, более чувствительные к таким вещам, капитан. – Машину резко тряхнуло на повороте. – Будь уверен. Сам-то что планируешь делать, Макс? Может, останешься? – Он был в курсе, что я подумывал об уходе из органов, не препятствовал, хотя и не одобрял. Боялся, что я покачусь по наклонной вниз. И не напрасно. Фляга с Jack Daniels уже прочно обосновалась в моём внутреннем кармане куртки. – Нужно посмотреть на всё это сбоку, сэр. А для этого надо отойти в сторону. Пока, по крайней мере, – мрачно отозвался я со своего места. Он ничего не ответил, лишь пристально посмотрел на моё отражение в зеркале заднего вида. – Подкину тебя до дома. Возьми недельку отпуска, подумай, соберись с мыслями. – Капитан резко крутанул вправо, выворачивая на шоссе, ведущее к выезду из города. – А потом уже решай, – добавил он тише. Но к тому моменту я всё для себя уже решил.

***

Эти воспоминания о моём предпоследнем разговоре с шефом, иногда всплывали сами собой, как бы промежду прочим. Вот как сейчас. Я очнулся от странного полудремотного состояния, в котором пребывал уже некоторое время. В комнате было темно, лишь экран телевизора транслировал серый шум, видно, ветром опять накренило уличную антенну. Щёлкнув пультом, я убрал нервирующую картинку. Так-то лучше. Глаза закрылись сами собой. Три года пронеслись стремительным грязным потоком, будто где-то прорвало дамбу и все нечистоты устремились по одному, известному только им, маршруту. Моя жизнь, или скорее – существование, стало напоминать один сплошной день сурка. Быть агентом под прикрытием значит каждую секунду идти на сделку со своей совестью, выдавая себя за тех, кого ненавидишь всеми фибрами души. Тех, кого должно сажать за решётку, чтобы они не отравляли жизнь добропорядочных граждан. Имена подменялись кличками, понятий белого и чёрного уже не было, всё смешалось в однородную грязно-серую массу, сдобренную хорошей порцией дешёвого виски. Я все глубже погружался в холод и тьму. Изнанка этого города была поистине чудовищной. Я медленно опускался на самое дно, надеясь выудить там крупную рыбу, котрая приведёт меня к источнику наркотика. На дне этой реки полно трупов – изгоев, чьё время вышло. Кто лишился всего. Когда дно будут чистить в следующий раз, найдут и моё тело. И некому будет сказать, что я от них отличался. Я чувствовал, как мертвецы у меня под ногами тянут ко мне руки, принимая за своего. Ошибиться было не трудно. Прежний Пэйн умер в тот злополучный вечер вместе со своей семьей. Умер, чтобы возродиться для мести. Что ж, если другие raisons d’etre отобрали, сойдет и такая причина... Дзынь!             Дзынь!                         Дзынь! – Алло, – сонно пробормотал я, снимая трубку, и чуть не уронив телефон на пол. Впотьмах я еле добрался до него. Нашарив рукой выключатель, я зажёг настенную лампу. Тусклый свет озарил кухню, которой не помешала бы генеральная уборка. Собственно, как и всему дому. На столе стояла чашка с остывшим кофе, я сделал глоток и поморщился – нет ничего более мерзкого, чем холодный кофе. – Это П.П., – послышалось в трубке, – случилось что-то важное, связано с Люпино. Тебе нужно как можно быстрее встретиться с Алексом.…На станции Роско-Стрит. «Прямо как разведчики, только паролей не хватает», – ухмыльнулся я, кладя надсадно пикающую трубку на положенное ей место. Алекс и П.П. были моими единственными контактами в УБН. В этом дряхлом городе только они знали, где и кем я был на самом деле. С Алексом мы не встречались с того момента, как я стал работать под прикрытием. Наверняка, действительно, появилось что-то важное – ценная информация, которая могла бы стать зацепкой в деле о V. Алекс бы не рисковал, дёргая меня по пустякам. Часы показывали 20:30, не лучшее время для прогулки. Но на этой работе не стоит рассчитывать на выходные или распорядок дня. Ты идёшь туда, куда следует и надеешься на то, что завтра будет чуть лучше, чем вчера. Весьма самонадеянно… Станция метро Роско-Стрит находилась в Бронксе, и до неё было добрых получаса ходу. Моя старенькая Импала, припаркованная за углом, никак не хотела заводиться. Сегодня был явно не её день. Стартер надрывно скрипел и после нескольких тщетных попыток запустить двигатель, я отказался от этой затеи. «Придётся двигаться перебежками», – эта мысль пронеслась в моей голове вместе с порывом ветра, от которого заложило уши. Стоило одеться теплее, мой видавший виды кожаный плащ явно не годился для такой погоды. Но он был частью меня самого, мы будто два закадычных друга, которые крепко обнялись при первой встрече и продолжали это делать каждый раз. Температура на улице быстро падала. Было холоднее, чем у Дьявола в сердце. Едкие колючки впивались мне в кожу. Ледяной дождь хлестал с такой силой, словно небеса были готовы упасть на землю. Все искали укрытия, разбегаясь по своим норам. Казалось, что завтра уже не наступит. Пока я добирался, вода с небес уже успела перерасти в снег, укрывая белым настилом улицы и наспех брошенные автомобили. Впереди уже просматривался крупный указатель входа в подземку, но мне пришлось проторчать ещё несколько минут на улице, прежде чем войти. Нужно было убедиться, что за мной не следят. Однако улица была пустынна. Я торопливо спустился по ступенькам, оставив снаружи тьму и холод. Город снаружи бушевал как разъярённый зверь. В метро было не намного лучше, меня колотил мелкий озноб, а пальцы на руках практически не гнулись – дурацкая привычка не носить перчатки сослужила мне не лучшую службу. Внезапное предчувствие обрушилось на меня подобно выстрелу в упор в лицо. Что-то во всей этой затее было не так. «Метро…хм, странный выбор места для встречи», – эта мысль не давала мне покоя, пока я мерил шагами перрон в ожидании поезда. Моя Беретта, словно живая, нервно подёргивалась под плащом при каждом шаге. Гул прибывающего состава только усилил тревожное состояние. В воздухе явно ощущалось напряжение. Но переступив широкую жёлтую оградительную черту – я пересёк Рубикон. Двери уже захлопнулись за моей спиной и вагон 3408, тяжело дёрнувшись, тронулся с места, приближая меня к ещё одному поворотному моменту в жизни. Следующая остановка – станция Роско-Стрит… и Алекс. – Ну и ночка, да? Тоже без машины остались? – послышалось из конца вагона. Я был настолько погружён в собственные мысли, что даже не заметил стоящего за спиной человека. «Теряешь хватку, приятель, он мог бы тебе сейчас влепить пулю в спину, а ты бы и не заметил, откуда прилетело», – пронеслось в голове. – А, что? – рассеянно ответил я, поворачиваясь в его сторону, – Вы что-то сказали? Парень напротив выглядел вполне обыденно и непримечательно, напоминая то ли офисного клерка, то ли банковского сотрудника. В руках он держал дипломат какого-то неопределённого цвета, и вряд ли в нём он мог прятать что-то опаснее или тяжелее рабочих бумаг. – Вас тоже машина подвела, говорю? – добродушно повторил он свой вопрос, поправляя ворот рубашки. Одет он был вполне по офисному и явно не по погоде. – Типа того, – пробормотал я в ответ. Особого желания разговаривать я не испытывал. – Я вызвал эвакуатор, а они мне: «Команда сможет прибыть не ранее чем через три часа, извините». И что мне надо было делать, ждать их на улице? Погода адская, хороший хозяин и собаку на улицу не выгонит! – ему явно хотелось выговориться. – Ещё и пиджак в кабинете забыл, можете такое представить? – в расстроенных чувствах добавил он.    – Бывает, – сегодня я был мастером односложных ответов. Поезд уже сбавлял ход, подъезжая к Роско-Стрит. – Мне пора. Постарайтесь не замёрзнуть, – кивнув  попутчику, я вышел из вагона. – Вы тоже! Удачно добраться! – его слова заглушил звук закрывающихся дверей. Пару секунд и состав исчез в туннеле. Я огляделся по сторонам, станция была безлюдна и окутана мраком, мощности светильников было недостаточно для освещения такой площади. Алекс был словно призрак – его нигде не было видно. Нужно было искать. Пройдясь несколько раз туда и обратно по перрону, я удостоверился, что за колоннами никто не прячется, чтобы выскочить оттуда в самый неподходящий момент. Но кроме валяющихся на полу газет и перевёрнутой урны, из которой высыпалось её содержимое, – обычное дело для нью-йоркской подземки в такое время, меня никто не ждал. «Чуть ближе к небесам» гласил немалых размеров плакат, на котором был запечатлён вид мегаполиса в утренних лучах восходящего солнца. Надпись «Эйсир» крупным завитым шрифтом венчала этот постер. Страна Асов..., что-то из мифологии, скандинавской вроде как. Да уж, что может быть ближе к Асгарду – обители богов, чем выложенная плиткой, большая часть которой уже откололась, заплёванная станция городского метро. Ирония, как она есть. Переход на другую станцию был уже закрыт, я опоздал буквально на несколько минут, потеряв возможность попасть на верхний уровень. «Как всегда вовремя», – издевательски прошептал голос в моей голове. Чертыхнувшись, я зашагал к дверям с табличкой «Вход только для персонала», чтобы попросить дежурного офицера по станции открыть мне ворота. Хотя, с какой стати ему это делать? Что я ему скажу? Что у нас тут встреча тайных агентов? Значит, придётся импровизировать – изображу поддатого раздолбая, получившего зарплату, и засидевшегося по этому поводу в ближайшем баре. Хороший глоток из фляжки – моей постоянной спутницы, довершит образ. Должно сработать, не прикажет же он мне на лавочке ночевать, в самом деле. «Эй! Офицер, мне бы наверх выйти!», – сопроводив свою реплику стуком, начал я свой спектакль. Кнопка звонка находилась рядом с дверью, но вы когда-нибудь видели, чтобы пьяные звонили в дверь, вместо того, чтобы в неё стучать? То-то же. Открывать мне никто не спешил. Постучав ещё раз, я прислушался, звуков шагов или разговоров не было, тишину нарушало только мерное жужжание вытяжки над головой. Может дежурный совершает обход? На всякий случай я решил дёрнуть за ручку, раздался щелчок, и дверь подалась вперёд. – Извините, там ворота закрыты, я не успел вый…, – смысла договаривать уже не было, мой взор вперился в огромное кровавое пятно, расплывшееся  на стене коридора уродливой алой кляксой. Его обрамлял ореол дыр от пуль разного калибра. Кого-то просто-напросто расстреляли как мишень в тире. Кровавый след широкой полосой тянулся по полу и скрывался за следующей дверью. Доставая на ходу пистолет, я двинулся вперёд, готовясь применить его по назначению, если потребуется. За следующей дверью жестокая картина предстала передо мной во всей своей красе. У дальней стены, в луже крови, растянувшись в нееестественной позе, лицом вниз лежал человек. На его форменной куртке просматривались буквы «Транспортная Полиция». Красная полоса, ведущая к телу, не оставляла сомнений, в том, что это именно он схлопотал те пули в коридоре. А труп просто перетащили. Бедолаге было уже не помочь. В воздухе пахло смертью. Мне следовало найти Алекса, и чем быстрее, тем лучше. Наспех оглядевшись, я понял, что нахожусь в душевой, совмещённой с уборной. Всё вокруг говорило о том, что тут была драка, пол был усыпан битым стеклом от зеркал над умывальниками, дверцы шкафчиков для одежды были распахнуты настижь, скамейка выглядела так, будто на неё наехал танк. От перепада давления и нарастающего волнения, голову начали сжимать невидимые тиски. Э, нет, головная боль совсем не входила в мои планы. Пошарив по шкафчикам, я наткнулся на пузырёк с затёртой этикеткой, на дне перекатывалась ещё пара таблеток. Всё, что я смог разобрать – это буквы «…окс». «Виокс, наверное. Что ж, поможет снять боль», – решил я, засовывая пузырёк в карман. Нельзя было терять ни минуты, но нужно было сообщить кому-то о произошедшей здесь бойне. «Рация!», – вспыхнуло в мозгу. Однако беглый осмотр тела погибшего полицейского ничего не дал, я только запачкался в крови. Рация, если она у него и была, исчезла. Быстро сполоснув руки под краном, я направился к выходу. Голоса за дверью заставили меня резко вжаться в стену и застыть на месте. Перрон уже не пустовал. Те, кто убили дежурного, всё это время были здесь. Может они пришли за мной? Или Алексом? От этой мысли у меня похолодело в животе. – А разве не Джейк должен был позаботиться об этом? – донёсся до меня обрывок разговора. Я осторожно выглянул из-за двери и увидел двоих рослых мужчин. Каждый из них держал в руках по пистолету. – Он и Микки слишком увлеклись весельем с копами наверху, – усмехнулся тип в камуфляжных штанах, расхаживая туда-сюда по станции. Его то и дело передёргивало, он был явно на взводе или под чем-то. Или и то и другое вместе. – Т-т-так план какой? – один из них явно нервничал. Его лицо скрывали надвинутая на глаза бейсболка и капюшон куртки. – Простой! Валим любого урода, кто выйдет из поезда! – лязг передёргиваемого затвора не оставлял сомнений в том, что настроены парни серьёзно. – Мило,…а поезд разве не прошёл? – всё не унимался заика. – А я знаю?! – раздражённо послышалось в ответ, – будем ждать! Впрочем, долгое ожидание им не грозило, туннель уже засиял изнутри огнями приближающегося состава. Нельзя было дать этим ублюдкам ранить случайных пассажиров. Решение пришло само собой. – Там такой бардак! – не придумав ничего умнее, выдал я, выходя из-за двери шатающейся походкой, делая вид, будто застёгиваю молнию на брюках. – Чё за…? – реакция злоумышленников не заставила себя ждать – стволы их оружия моментально уставились в мою сторону. Головы преступников дёрнулись на громкий гудок – поезд продолжал ход, не сбавляя скорости, скорее всего машинист заметил вооружённых людей и решил, от греха подальше, пропустить остановку. Вполне разумно с его стороны. – Эй, ты! – хриплый окрик, сопровождаемый выстрелом, положил конец всяким играм. Где-то над моим ухом вдребезги разлетелась плитка, оцарапав мне щёку. Отпрыгнув вбок, я укрылся за углом и открыл ответный огонь. Мне пришлось истратить на них пять пуль, прежде чем на станции вновь воцарилась тишина. Я вышел из своего укрытия – оба нападавших уже не подавали никаких признаков жизни. Их оружие валялось рядом. Наклонившись, я поднял пистолет одного из них. Это был Дезерт Игл – весьма серьёзная пушка, не какая-то там пукалка 38 калибра, в нём ещё оставалось четыре патрона. Я сунул его за спину и принялся осматриваться по сторонам. Первым, что я заметил, была открытая решётка, преграждавшая мне ранее путь наверх. «Эти двое пришли оттуда» – кто-то внутри меня явно старался походить на Капитана Очевидность. Сжав покрепче рукоятку пистолета, я начал двигаться по ступеням вверх. Грохот выстрелов где-то впереди разорвал напряжённую тишину, висевшую в спёртом воздухе станции. Я слышал, как с каждым пройденным шагом ускоряется мой пульс, и каждый удар сердца эхом отдаётся в ушах. – Да он и так уже труп, успокойся, – послышалось сбоку из расширителя, ведущего к переходу на другую станцию. – Эй, ты со мной говоришь, усёк? – обладателю недовольного гнусавого голоса было явно не по душе, когда прерывали его забавы с оружием. Нервно оглядываясь, он переминался с ноги на ногу, стараясь не вступать в растекающуюся из-под тела убитого офицера транспортной полиции лужу крови. Ещё одному служителю правопорядка было не суждено пережить эту ночь. – Не нас ждёте? – мне удалось застать их врасплох, я шагнул из-за угла как раз в тот момент, когда эти кретины разглядывали какое-то нелепое граффити на стене. Они так и не увидели, что убило их.  Правду знали только двое – я и моя верная Беретта. Грязный пол расширителя был покрыт красной жижей, её было столько, что можно было бы наполнить ванну, она буквально хлюпала под ногами. Я не мог отвлекаться на такие мелочи, как кровавые отпечатки моих подошв на полу, мне надо было найти Алекса. Лишь на мгновение я замер перед серией плакатов настенной рекламы, на которых красовалось лицо молодой девушки. Меня привлекли её глаза – необычайно глубокие, небесно-голубого цвета. Такие глаза были у Мишель, настолько бездонные, что в них можно было утонуть. Я был готов утопать в них каждый миг… «Голоса ангелов» – плакат зазывал присоединиться к христианскому хору. Что ж, девушка на изображении вполне соответствовала понятию «ангельская внешность». Может когда всё закончится, я схожу на их выступление. Проблема только в том, что я не верю в рай. Я верю в боль.                           Верю в страх.                                                   Верю в смерть. – Йоу, парни.… Эй, ребята, вы где? Кончайте шутить, слышите? Это что, прикол какой-то? Ау! Кто-нибудь! Ответьте! – из-за угла в конце расширителя доносились нервные окрики, сопровождаемые методичными ударами по железу. Судя по всему, один из преступников отстал от приятелей и остался по ту сторону автоматического турникета. Либо его специально оставили стоять там на стрёме. «Ну и лузер», – мрачно ухмыльнулся я, проверяя, сколько патронов у меня было в запасе. На одного ещё точно хватит. – Они не услышат тебя, – я неспеша подошёл почти вплотную к нему, направив ствол пистолета ему в голову. Нас разделяла всего пара шагов и металлическая решётка. «Ещё совсем юнец», – отметил я про себя. Лицо стоящего напротив паренька ещё не несло на себе отпечаток прожитых лет, он не был прожжённым торчком или уголовником, не чета тем бандюганам, которые остались лежать остывая позади. Или просто ещё не успел им стать. Ему бы в Ниндендо сейчас играть, или помогать укладывать спать сестрёнку, если конечно она у него есть, а не бродить ночью по метро вкупе с сомнительными личностями. – Ты чего, э? – увидев направленный в его сторону ствол, испуганно пробормотал он. В его глазах я видел страх, лоб парня покрылся испариной, он беспомощно вертел глазами, словно пытался найти за кого бы спрятаться. Не сегодня, пришла пора отвечать за свои поступки. В бытность мою ещё патрульным, мы часто ловили таких вот ребят, которые пытались подражать матёрым бандитам, но на деле сразу же сдувались, когда в воздухе начинало пахнуть жареным. Зачастую им было достаточно получить пару крепких тумаков от отца, вызванного в участок, чтобы идея стать уличным авторитетом или наркодилером перестала казаться такой заманчивой перспективой.   Я, было, даже допустил мысль отпустить нерадивого молодчика, пригрозив расправой в случае чего, но его судьба была предрешена в тот момент, когда он попытался достать из-под полы своей куртки оружие. Он возился слишком долго и слишком медленно, дрожащими руками пытаясь справиться с револьвером и взвести курок. «А мог бы ещё жить, идиот», – я всей душой ненавидел тех людей, которые не умеют пользоваться данным судьбой шансом. А имя его судьбы сегодня было созвучно моему. Одна пуля положила конец его тщетным попыткам. Выстрел отбросил тело парня назад, и он смешно завалился на спину, запрокинув ноги. На его лице посмертной маской запечатлелось выражение неподдельного удивления, будто это всё произошло с ним по ошибке. Резко лязгнув, затвор Беретты откинулся назад – магазин опустел. Благо, у меня в запасе был ещё Дезерт Игл, тяжёлая рукоять которого уже холодила мне руку. На всякий случай я дёрнул решётку перед собой, чтобы убедиться, что выхода на улицу нет. Заперто. Мне начинало казаться, будто я попал в гигантских размеров лабиринт, все выходы из которого вблизи оказывались захлопывающейся мышеловкой. За моей спиной был ещё один путь, который вёл на другую платформу. Мне ничего не оставалось, кроме как спуститься по ступенькам вниз, держа пистолет наготове. Каждый поворот мог таить смертельную опасность, неосвещённые углы станции были отличными местами для засады. Продвигаясь вдоль стены, я старался ступать бесшумно, насколько было возможно. Это позволило мне подкрасться незамеченным к очередному разгильдяю, который беззаботно напевал себе под нос какую-то незатейливую мелодию, разглядывая при этом ассортимент аппарата с холодными напитками. В руках, тем не менее, он сжимал цевьё дробовика, и попади он в меня – во входное отверстие можно было бы просунуть кулак. Но я не дал ему такой возможности. – Какого хрена?! – последнее, что он успел произнести, перед тем, как пятидесятый калибр разнёс его голову вдребезги. «Ведь не аппарат с колой его поставили тут охранять?», – но маячившая впереди двустворчатая железная дверь комнаты управления метро намекала на причину появления здесь вооружённого человека. Открыть её можно было только с помощью цифрового пароля. Наугад ткнув несколько кнопок, я услышал в ответ лишь насмешливый писк из динамика панели безопасности. Нужен был верный код. Внутри должны находиться мониторы, показывающие картинку со всех камер наблюдения на станции, а также переговорный пункт с машинистами. Вполне вероятно, что там, за этой бронированной дверью, ещё успел укрыться кто-то из персонала. «ВЕДУТСЯ ТЕХНИЧЕСКИЕ РАБОТЫ. Посторонним вход воспрещён!» – яркими буквами гласила упреждающая надпись на деревянной дверце слева. Да я тут уже почти что свой, столько времени в метро мне ещё не приходилось проводить. Признаться честно, я всегда недолюбливал такой путь передвижения по городу, предпочитая старый добрый автомобиль грохочущему вагону. И снова вниз, на самый нижний уровень подземки. А там уже кипела жизнь – звук торопливых шагов, приглушённые разговоры и шум передвигаемого оборудования ясно давали понять, что просто так мне не пройти. Да и с одним пистолетом долго не продержаться. Единственно правильным решением было вернуться за дробовиком, сиротливо оставшимся лежать подле погибшего хозяина. Спускаясь обратно, я умудрился наступить на битое стекло, непонятно откуда взявшееся под ногами. …Хрусть… – Чё это было? – реакция стоящих на платформе негодяев не заставила себя долго ждать. – Да всё пучком, расслабься, нет там никого, – у второго нервы были явно покрепче. Ну-ну, как же. Высунувшись из-за угла, я всадил каждому из них по заряду из помпового ружья. За беспечность приходится дорого платить. Приветливо распахнув дверь, впереди зиял проём технического помещения, в котором меня уже поджидала очередная пара вооружённых противников. С ними пришлось провозиться немногим дольше, стрелки из них были совсем никудышние, да и упавший шкафчик для одежды оказался весьма кстати. Выйдя из-за своего импровизированного укрытия, я наткнулся на стол, за которым сидел, уронив голову на кипу чертежей и графиков, работник метрополитена в рабочей форме. Кровь из простреленного затылка уже успела запечься на бумаге – свидетельство того, что злоумышленники орудовали здесь уже не первый час. В поисках Алекса я ввязался в крупную преступную операцию. Вот же дерьмо! Но вопрос был в том, кому его придётся разгребать. Ответ напрашивался сам собой. Из этой авантюры уже никому не выбраться сухим. Я принялся пробираться через завалы строительного мусора в коридор, откуда доносились громыхающие звуки, но путь мне, в который уже раз, преградила старая железная решётка из толстенных прутьев. Напряжённо вглядываясь в темноту, я пытался разобрать, откуда исходит источник шума. Судя по всему, это был запасной выход к старым туннелям.  Вдалеке смутно различимы силуэты двигающихся людей. К счастью, они не утруждали себя шёпотом, и переговаривались в полный голос. – Что? Банк «Роско» – не самая лёгкая работа. – Рискованное дело, но зато оплата какая! Банк? Так вот, что они тут затеяли. Вся эта мясорубка – лишь банальное ограбление банка? Слишком грязно сработано. – Фьюить! – свистнул я в темноту, целясь в силуэт, находившийся ближе ко мне. Вспышки выстрелов ослепили меня, заставив отойти вглубь коридора. В то же время это дало мне возможность выманить грабителей на свет. Я позволил им истратить впустую весь их боезапас, а потом уложил обоих двумя меткими выстрелами. Навыки, полученные и поддерживаемые в тире, всё ещё были со мной. Выстрел в замок решётки, как я и предполагал, ничего не дал. Ворота, сделанные на совесть, были закрыты, надо было найти другой путь. Чертыхаясь, вернувшись на платформу, я отчётливо услышал, как поблизости кто-то переругивается. Звук шёл из-за ближайшей двери с привычной уже табличкой «Вход только для персонала». – Молись, сука! – звук передёргиваемого затвора было ни с чем не спутать. Истошный вопль загнанной в угол жертвы: – Нет, не надо! – Пошёл ты! – мне совсем не нравилось то, что я слышал. Ударом ноги в район замка я сумел распахнуть дверь. Ошарашенный таким поворотом событий, преступник замешкался, и пуля ушла в молоко. Выстрел из Ремингтона заставил его успокоиться навечно. На полу, накрыв голову руками, сидел человек в униформе. – Эй, ты цел? – я тронул его за плечо, и он поднял на меня затравленный взгляд. Лицо его было разбито, кровь из носа и губ капала на синюю ветровку, оставляя на ней потёки. – Ты спас меня, дружище! – слова давались ему с трудом. – Что тут происходит? – мне нужны были ответы. Срочно. – Ре..резня, – он еле разлеплял губы, – неизвестные парни возникли из ниоткуда, н-надо позвать на помощь. Я могу позвонить из диспетчерской, это выше этажом. Ты можешь отвести меня туда? – он медленно попробовал встать, но ноги не хотели ему подчиняться. – Конечно, давай, держись за меня, и пойдём, – я подставил ему плечо и, подхватив беднягу за бок, потащил к выходу. Свободной рукой я держал, прижимая к бедру, дробовик. – Честно говоря, я бы не сунулся туда сам, без тебя и твоего оружия, – он выглядел настолько испуганным, что его мандраж передавался и мне. – Это тебе не алкашей по станции гонять, – попытка сострить была более чем неуместной. Чувство такта никогда не было моей сильной стороной. – Почти пришли, – поднимая его по ступенькам, выдавил я из себя, полицейский оказался довольно грузным, – Открывай. Окровавленными пальцами он принялся вводить код на панели. Длинный гудок подтверждения… – Дома никого, сюда…, – щелчок, гром выстрела, и ещё один труп – я ничем не смог бы ему помочь. Грудь офицера разворотило в кровавый фарш. За дверью нас ждал неприятный сюрприз – холл была наполнен отморозками с разнокалиберным оружием. Тяжёлые створки дверей сомкнулись вновь. Мне не составило большого труда вновь ввести код – кровавые отпечатки пальцев убитого на клавиатуре послужили подсказкой. И после нескольких попыток я смог подобрать правильную последовательность. Дзинь. На этот раз внутри никого не было, я осторожно переступил порог и ступил на мягкий ковёр, которым был устлан пол. «Отлично, скроет звук шагов», – пульт управления с разнообразными мониторами, рычагами и пультами был в пределах видимости. Ещё пара метров. Но у прятавшихся за стеной уродов было своё мнение на мой счёт. – Валим его, парни! – свинцовый дождь накрыл меня с головой. Я кое-как смог вжаться между рядом стоящих столов, мне оставалось только отстреливаться. Попытки приблизиться ко мне по одному стали для них роковой ошибкой. Я убрал всех четверых. Одного за другим. И даже не получил пулю. Везение? В помещении воцарилась тишина. Надолго ли? Первым долгом надо сообщить о происходящей тут вакханалии. Но одного взгляда на искрящийся переговорный пульт – во время перестрелки в него попала шальная пуля, стало достаточно, чтобы понять – меня никто не услышит. Большая часть мониторов тоже была раскурочена в хлам, а на том, что каким-то чудом уцелел, виднелся старый жёлтый ремонтный вагончик, используемый для перевозки рабочих между полустанками. Судя по индикаторам, электричество было отключено, нужно было снова восстановить подачу тока на рельсы. Я ни черта не смыслил в железнодорожных делах, и понятия не имел, что нужно для этого сделать. «Придётся действовать интуитивно», – собственно, мне не оставалось ничего другого, кроме как проявить смекалку. Взглянув на монитор внимательней, я заметил, что вагон находился на запасных путях под номером 2. Отлично, по идее, где-то тут должен быть рубильник или кнопка, подающая напряжение на конкретные пути. Повертев головой, я увидел маленькую комнатушку-рубку, большую часть которой занимал огромный пульт с этими самыми кнопками. Их было всего три и, благо, пронумерованных. Хлопок по средней большой жёлтой кнопке, и на датчике поползла вверх шкала напряжения. На мониторе поезд сиял как рождественская ёлка – электричество было восстановлено. Я поспешил к вагону. Интересно, сколь много времени мне понадобится, чтобы заставить его двигаться? Но мои опасения не подтвердились, управление вагоном было крайне аскетичным, пару кнопок, да руль. Грузно дёрнувшись, со страшным скрипом колёс, давно не видавших смазки, вагон покатился вперёд, набирая скорость. Но поездке не суждено было продлиться долго. Сметя с пути хлипкое деревянное ограждение, вагон, не проехав и пятидесяти метров, с жутким треском и грохотом врезался в тупик. «Приехали, мать твою», – от столкновения меня откинуло назад, и, упав на спину, я больно ударился головой о сидение. «Сейчас сюда сбегутся все, кому не лень», – пытаясь прийти в себя, я потёр кружащуюся голову и поднялся. В глазах двоилось, но времени терять было нельзя. Где-то там, наверное, меня все ещё ждёт мой напарник. И я обязан его найти. Раздвинув створки задней двери, я шагнул во мрак старого туннеля.

***