People change with the weather

      В понедельник ловлю на себе взглядов больше, чем в какой-либо другой день. Нет, перешёптывания и усмешки в чей-то адрес являются неотъемлемой частью любой школы. Отрицать это было бы глупо. Дело в том, что я никогда внимания к своей скромной персоне не привлекала. Скорее, наоборот, пыталась скрыться от любого слуха или обсуждаемого события, искренне считая, что я выше всего этого. Теперь понимаю почему. Чувствуешь себя животным, запертом в вольере городского зоопарка. Все смотрят, обсуждают, некоторые «особо воспитанные» даже тычут пальцами. А ты вообще не при делах. Тебя заставили быть в центре внимания и всем абсолютно все равно: нравится тебе это или нет.       Так и я. Иду по школьному коридору, улавливая взгляды чуть ли не всех учащихся данного учебного заведения. Мне абсолютно непонятна причина, из-за которой все вспомнили, а может быть даже узнали, девочку, о которой говорили только на школьных линейках и то, исключительно в хорошем ключе, вручая очередной диплом.       Иногда очень жалею, что давным давно разорвала все связи с людьми, имеющими полную информацию обо всех сплетнях и слухах школы. Много таких мне напрашивались в друзья. Вот только, говорить с ними о чем-то кроме этой грязи не представлялось бы возможным. А зачем мне тратить свои силы и время на пустых людей? Они узнают о тебе чуть больше стандартной информации и все, ты на крючке. Сделай то или твой секретик узнает вся школа. А если будешь предпринимать какие-то меры, так мы изменим его трактовку, выставив тебя в максимально наихудшем свете. Неудивительно, что у таких лицемеров нет врагов.       В собственном классе дела обстоят даже хуже. На протяжении всех уроков и перемен двадцать с лишним пар глаз смотрели на меня почти неотрывно. Хотелось заехать по лицу каждому и после начать распрос о происходящем сегодня. Весь день я пряталась в самых безлюдных местах школы, дабы немного насладиться одиночеством. В столовую, как и в другие наиболее посещаемые помещения, мне путь был закрыт, отчего мой кит вновь начал гастролировать со старыми песнями.       Физическая культура. Так еще и с десятым классом. Просто великолепно. Теперь на меня будут смотреть не двадцать пять пар глаз, а все пол сотни. Захожу в раздевалку, чтобы взять кроссовки, оставленные там в пятницу и натыкаюсь на причину повышенного внимания ко мне. Фото, точнее скрин переписки, в которой я, якобы, предлагаю услуги в сфере проституции. Замираю с открытым ртом. Какая сука? Просто покажите мне эту мразь, и она забудет как дышать. В голове проносятся все моменты, кому я могла насолить за два учебных дня. Ну конечно, Алиса. Усмиряю накатившую ярость. Не время, я поговорю с ней потом. Без свиты. Без свидетелей. Беру кроссы и иду в зал. Быстро переодеваюсь, не подавая вида и выхожу на построение. Урок проходит не отличаясь от остальных. Взгляды. Шепот. Ложное безразличие. На обеде мне удается застать королеву одну, затягивающуюся в женском туалете. Захожу тихо, бесшумно закрывая дверь. Она меня не замечает и продолжает курить, стоя ко мне спиной. — Тебе что, последние мозги вытрахали? — Моим голосом можно газировку остужать, настолько он холодный. — А, Бергер, как тебе слушок? Уже не шаблонно? — Усмехается. Ничего, Серохова, я тебе эту усмешку между твоих ног засуну. Чего там только не бывало. — Шаблонно. Тут даже новый сценарист не поможет. Раз начальство настолько тупорылое, что отстегивает бабки за человеческие, в лучшем случае, отходы, так зачем стараться? Конечно, напишут самое клишированное клише, на которое способно человеческая фантазия, лишь бы перепихнуться с главной шлюхой горо… — Ты это про себя, да? — Не дает мне договорить и делает вид, что вообще не причастна. Ну, пытается делать. — Нет, шкура ты безмозглая, про тебя. Решила поделиться с миром своими переписками, так не фотошопь там мою страницу. Дай людям правду, а меня в своё белье не окунай. Я тебе не твоя шестерка, которую ты можешь унижать сколько тебе вздумается, ты поняла? А, прости, тебе надо простыми предложениями, а то сложно, я понимаю. — Делаю паузу, снисходительно кивнув, и продолжаю, — Отъебись от меня. Нужен парень — забирай. Только вот, ты ему нахрен не нужна. Он уважает себя и с шалавами дел не имеет. — С тобой же имеет. — Тебе справку принести о состоянии моей репродуктивной системы? Сложные слова, извини, ты можешь загуглить, я подожду. Нет, не хочешь? Да, развитие не твой конёк. — Замолкаю, в ожидании ответа, перегораживая заодно дверь, — Что смотришь? Извиняйся, Серохова! — Уйди с пути, Бергер, сделанного не вернешь. Я не смогу выкинуть из головы людей мнение, о том, что ты шлюха. Уж прости. А теперь свали и так и быть хуже не будет.       Мне ничего не остается как дать ей пройти. Остаюсь одна и сбрасываю с себя маску. Глаза наполняются слезами и чувствую как подкрадывается истерика. Нет, Камилла, не здесь. Где угодно, но не в школе. Хватаю сумку и выбегаю из уборной. Пробегаю коридоры, рекреации и лестничные проемы. Пелена на глазах мешает ориентироваться в пространстве и я то и дело натыкаюсь на дверной косяк. Не думаю ни о том как это выглядит, ни о будущих синяках. Просто нужен воздух.       Натыкаюсь на очередное препятствие. Стена. Мышечная стена. Не хочу поднимать взгляда. Просто стою, содрогаясь из-за рыдания. Меня преобнимают и ведут куда-то. По пути нахожусь в прострации и прихожу в себя, садясь на парту в своем классе. — Расскажешь почему ты не на уроке, да и еще несешься по школе в таком виде? — Химик. Его голос мягок, но требователен. Не думала, что так вообще бывает.       После непродолжительного молчания поясняю учителю всю ситуацию, начав с благотворительного вечера и закончив разговором в туалете. Завершив рассказ поднимаю на мужчину глаза и сталкиваюсь с ясными глазами глубокого серого оттенка. Впервые видела такой цвет. Он выглядел, словно налили кристальную воду в сероватое блюдце. Вот это я понимаю, зеркало души.       Марк Дмитриевич сделал чай и попросил привести себя в порядок, чтобы не идти как монстр по улице. Выполнив его поручение, получила записку, благодаря которой смогла покинуть это мерзкое здание с не менее мерзкими людьми.

***

Повествование ведется от третьего лица.       На протяжении всей замены в 11А преподаватель ловил себя на мысли, что после произошедшего инцидента, он не может объективно оценить знания учеников. Казалось бы, Олег ответил хорошо и даже решил задачу без чьей-либо помощи, но Марку так хотелось влепить ему три. Вскоре плюнув на это дело, мужчина объявил о внезапной самостоятельной, из-за чего по классу прошелся неодобрительный гул. Раздав ученикам тесты, преподаватель присел на край стола и начал наблюдать. Каждый пытался что-то списать. С телефона, тетради или просто со слов одноклассника. «Они на уроках спят что ли? Или Людмила Львовна объяснить ничего им толком не может? В последнем, правда, сомневаюсь.» — Думал про себя учитель.       Со звонком все быстро сдали свои работы, и, пока дети собирали сумки, Марк успел пробежаться по паре работ. Кто-то сделал весь тест, кто-то половину, а у одной особы кроме фамилии и надписи, о просьбе не ставить неуд, ничего не было. — Серохова, ты же в курсе, что работы проверяю не я и тебе вырез блузки не поможет? — Ну, Марк Дмитриевич, понимаете, я просто все очень плохо учила в прошлые годы и мне очень нужен репетитор. — В таком случае, Людмила Львовна сейчас как раз группу набирает, подойди к ней и сообщи о проб… — Нет, нет, — перебила Алиса преподавателя, — вы не поняли, мне нужен репетитор, который бы нашел ко мне индивидуальный подход, — проговаривала она, подходя к мужчине все ближе, — такой как вы, например. — Боюсь, ты в пролете, я набираю группу, не что бы их подтягивать на хорошо, а чтобы давать институтскую и олимпиадную программу. А ты и школьную не тянешь. Да и с фантазией у тебя явные проблемы, раз не потрудилась что-то оригинальное придумать, вместо скрина с «разоблачением». А я таких учить чему-то не собираюсь. — Девушка открыла рот, не в силах произнести что-то. — Давай, Алиса, монатки в руки и вон отсюда. Я бы зашел к директору на твоём месте и сознался, а то нехорошо получится. — Вам бы сознаться стоит. — Пробурчала ученица и с горящими глазами поспешила удалиться.