Часть пятая
20 июня 2018 г., 09:02
Утром нового дня настраиваю себя на безразличие и спокойствие. Надо держаться. Они поговорят и забудут, а там и школа закончится. Вчера, придя со школы наткнулась на родителей, которые, разумеется, заметили мой ранний визит. Кинув им отмазку о плохом самочувствии, улеглась на кровать и просто лежала, периодически засыпая на пару часов и просыпаясь вновь.
Иду в школу с новыми силами. Я даже сумку со вчерашнего дня не разбирала. Весь мусор и все учебники лежали не тронутыми. Вспоминаю я, правда, об этом подходя к учебному заведению. Захожу. Все те же взгляды, тот же шепот и те же насмешки. Молча, не показывая хоть какой-то заинтересованности в происходящем, добираюсь до кабинета истории. День будет долгим.
На одной из последних перемен, до меня долетает диалог десятиклассниц. Занятный такой диалог. Касался он весьма интимных отношений моего главного врага и, как ни странно, химика.
— Я тебе говорю, она просто подошла, когда у него окно было, насчет допов узнать, а он взял и ну это с ней сделал. А она девственница вообще была, представляешь?
— Не знаю, Ксюш, про неё много чего говорят и я не удивлюсь, если она там инициатор.
— Да нет же! Мне Яна сказала, а сама знаешь она её близкая подруга, ей можно верить. Да и к тому же, зачем врать? Марка и так все любят, а тут такое обвинение. Его вроде из-за этого увольнять собираются.
— Блин, ну как-то не верится.
Её речь прерывает звонок. Поднимаюсь и иду в кабинет. Не верится мне в эту ситуацию. Я, конечно, особой любви к Марку Дмитриевичу не испытываю, но изнасиловать школьницу? У него репутация должна быть идеальная, чтобы наша директриса хотя бы рассмотрела его резюме, при приёме на работу. А тут такой случай, из-за которого он преподавать не сможет никогда. Тут явно кто-то поступил очень подло. И это явно не Макаров.
На последнем уроке в кабинет влетает директор с завучем и химиком, прерывая урок МХК. Невольно засматриваюсь на Марка. Смотрю ему в глаза и он отвечает мне тем же. Вспоминаю его вчерашний ясный взгляд, от которого ничего не осталось. На глазах словно пелена. Такую же можно увидеть, если посмотреть в окно, за которым шел ливень. Туманные, без единого проблеска чего-то яркого.
— Одиннадцатый класс, хочу объяснить вам кое-какую ситуацию. — Начинает свою речь директриса, — Дело в том, что вчера ваша одноклассница, Алиса Серохова, обратилась ко мне с одним инцидентом. Она рассказала, что вчера ваш классный руководитель совершил акт насильственных действий по отношению к ней. Происходило это в первой половине шестого урока ориентировочно, прямо после обеда! На данное заявление Марк Дмитриевич ответил, что всё сказанное Алисой — ложь и что вы, дорогие мои, можете это подтвердить. Ради этого я здесь. Владик, что скажешь? — обратилась она к моему однокласснику.
Все как на подбор начали подыгрывать лжи этой шлюшки. Я сидела и видела, будто в замедленной съемке, как самые близкие «друганы» химика приписывали ему педофильские наклонности. Макаров и виду не подал, что его это задевает, но глаза темнели все больше и больше, все эти слова убивали в мужчине последнюю надежду остаться в этой школе.
— Камочка, а ты что скажешь? — обращается ко мне завуч.
— Я скажу, — Опускаю голову и замолкаю на пару секунд, — скажу что все это ложь. — поднимаю голову на главу школы. — Видите ли, вчера Алиса очень жестоко меня подставила, сфабриковав кое-какие «факты», опорочивающие мои честь и достоинство. Это вывело меня из душевного равновесия, из-за чего на большой перемене, когда якобы был совершен инцидент, я разговаривала с Сероховой в женском туалете на четвертом этаже. Со звонком, Алиса ушла на урок, а я решила покинуть школьное здание, сославшись на плохое самочувствие и при этом слезно умолять охранника выпустить меня. К моему счастью, мое весьма неприятное эмоциональное состояние заметил Марк Дмитриевич, на которого я наткнулась на втором этаже. Он лишь предложил мне помощь и дал мне время придти в себя и успокоиться. Это была как раз первая половина шестого урока. Вы, наверняка, скажете: «Где же твои доказательства?» А в доказательство могу дать вам только это. — Достаю скомканную вчерашнюю записку, в которой охранника просят выпустить меня из школы в самом конце шестого урока, а под просьбой — размашистая подпись химика.
Директриса берет записку в руки. Вскидывает брови и без слов удаляется вместе с завучем и обвиняемым. Стоит ли говорить, что весь класс смотрел на меня, как на фашиста, в особенности взгляд Сероховой доставил мне огромное удовольствие. Такой ненависти я никогда не видела. Ну что, кто кому хуже сделал?
Разумеется, урок никак не клеился после произошедшего. Все перешептывались, косясь то на меня, то на Алису. Если я была спокойна как удав, то вот королева ерзала на стуле, задирая и без того короткую юбку. Со звонком вылетаю из класса и как можно быстрее собираюсь покинуть школы. Слышу за спиной крик секретаря, которая вызывает Серохову к директору. Улыбаюсь. Только сейчас в полной мере понимаю смысл выражения «сладкая месть». Выйдя из школы, слышу сбоку тихое «спасибо». Поворачиваю голову и слабо киваю. А может, и не такой он уж и плохой?
