Как будто не настанет завтра

Впервые Куроо встречает Тсукишиму Кея в каком-то мелком продовольственном магазине на окраине очередного города, которые Куроо обычно старается обходить стороной. В супермаркеты одному соваться опасно, а маленькие лавки, где ещё не успели смести с полок консервы (и где зачастую куда меньше желающих прихватить себе на память сувенир в виде оторванного куска твоего мяса), — идеальное место для того, чтобы набить рюкзак всякой вечно готовой к употреблению дрянью. Как оказывается позже — желающий покуситься на тело Куроо всё-таки находится. В магазине, куда Куроо заходит со стволом и фонарём наизготовку, предсказуемо тихо и пусто. Повсюду идеальный беспорядок сродни тому, что творится у Куроо на голове, и Куроо этого постапокалиптического хаоса никогда не понимал и не поймёт. Неужели массовая разруха — такая уж необходимая часть той задницы, в которой они все оказались? Потому что весь мир именно что в заднице. Куроо это не нравится, но кто бы спрашивал его мнение. Между полок он идёт крадущейся кошкой, но под подошвами армейских ботинок хрустит битое стекло и пустые обёртки из-под протеиновых батончиков. Куроо привычно выглядывает на витринах сигареты — одну из немногих радостей, что у него остались после того, как планета накрылась. Накрылась она относительно недавно, всего пару месяцев прошло, а сигареты найти становится всё сложнее и сложнее. Особенно учитывая, что… Додумать Куроо не успевает — получает черенком садовых граблей по голове. В глазах двоится от удара, Куроо невольно вскрикивает, в ту же секунду оскорблённо вскидывает фонарь с пистолетом наизготовку и отскакивает назад, скользя по каменным булочкам, рассыпанным по полу. В луч света попадает светлое пятно, затем грабли взмывают вверх снова, но своей внезапностью чёртов придурок воспользовался уже раз, и на следующий Куроо легко перехватывает черенок. Он отбрасывает его в сторону — грабли печально врезаются в битую витрину, кроша её ещё сильнее, а Куроо наконец промаргивается от первого удара и рычит: — Ты, блять, совсем с ума сошёл?! А сразу наконечником дать не додумался?.. Его фонарик выхватывает из полутьмы магазина какого-то… мальчишку. Долговязый, ростом только на голову ниже Куроо, на носу чудом не треснувшие очки в чёрной прямоугольной оправе, из-под которых сердито поблёскивают карие глаза. Светлые волосы перемазаны в пыли и строительной крошке, но блондинистый цвет до тошнотворного… блондинистый — такой в кино только у прилизанных мудаков и ревнивых бывших. Парень одет в какую-то рваную футболку и толстовку поверх, испачканные и оторванные на одной штанине джинсы и кроссовки, которые в прошлой жизни, наверное, были белыми. А ещё Куроо с энтузиазмом тычет в него пистолетом. И от мысли о том, что его по голове огрел садовыми граблями какой-то пацан, становится невыносимо смешно. — Ты где их взял? — фыркает Куроо на грабли. Пистолет он опускает: до убийства детей ещё не доходило, и Куроо не особо горит желанием начинать. А убивать приходилось много — как людей, так и не. Издержки профессии и зомби-апокалипсиса. — Подобрал, — сплёвывает пацан. Кулаки сжимает и разжимает, но на Куроо смотрит без страха, скорее с циничным любопытством. Куроо внутренне посмеивается: он даже не боится. А чтобы какой-то пацан не боялся тридцатилетнего мужика с недельной щетиной, в армейских ботинках, с полным рюкзаком обмундирования, пистолетом в руках, шрамом поперёк шеи и над губой, да ещё и такой причёской… Подобный экземпляр Куроо встречается впервые. А встречал он людей не меньше, чем убивал. Хотя вряд ли больше. — И что ты здесь делаешь? — продолжает он допрос уже больше из интереса, чем из необходимости. Парень переступает с ноги на ногу, под кроссовками хрустит стекло. — Живу, — односложно открещивается он. — Еда пока есть. Те сюда не лезут. И нормальные не лезли, — тут он поправляет очки и сварливым тоном уточняет: — До вас. Куроо внутренне радуется, что попадает в категорию «нормальный» — уже что-то. А потом веселится ещё больше: — И давно? — С неделю, — парень жмёт плечами. — До этого бегал по лесам, прятался… А вы вообще кто такой и что делаете в моём магазине? Куроо от такого надменного тона ржёт не стесняясь: — На нём не написано, что это твой, — и показательным жестом суёт пистолет в кобуру, затем, обходя парня по кругу, усаживается за одну из кассовых стоек. Стул на колёсиках под ним предательски скрипит, и Куроо, забросив ноги на столешницу, под лучом фонаря оценивающе оглядывает парня. — Я Куроо Тетсуро. Лидер одной… хм… назовём это группой. Некома. Слышал? — Откуда? — пфыкает парень. Судя по тому, с каким бесстрашием он глазеет на Куроо и как резво огрел его граблями по голове, он явно не из трусливых. А у Куроо ещё и острые отношения с любыми детьми младше возраста согласия: остальные под статью не попадают. Хотя сейчас, наверное, статьи уже значения не имеют. Даже моральные принципы Куроо давно послал ко всем чертям. У бывших военных с этим проблем нет — вот и Бокуто, старый знакомый, легко и спокойно плечом к плечу с Куроо зачищал районы на юге, прежде чем Куроо с ним расстался. — И где сейчас ваша, — парень хмыкает, опирается на одну из полок, испытующе глядя на Куроо, и явно старается быть круче, чем оно есть на самом деле, — группа? — В полном составе стоит снаружи и ждёт, пока я не вынесу отсюда всю еду, — мрачно ухмыляется Куроо. — Не знаю. Мне всё равно, по правде говоря. — Что же вы за лидер такой? — не удерживается от колкости парень. Куроо одаривает его тяжёлым взглядом: — Самый лучший. Потому что не тащу их на верную смерть — разве что себя, — и, чувствуя острое желание закурить, лезет в карман джинсов за помятой пачкой сигарет. Парень отстранённо следит за тем, как Куроо щёлкает зажигалкой и затягивается. — А ты у нас, — Куроо выдыхает губами дым, — кто такой? Парень морщится от запаха сигарет — явно не курит, по брезгливому взгляду видно. И так же брезгливо отзывается: — Тсукишима Кей, — тон у него такой, будто он всей душой ненавидит своё имя. И Куроо мягко хмыкает: — Тсукки, значит, — Кей поднимает бровь, но молчит. Спасительные грабли покоятся на витрине в паре метров от него, а у Куроо на случай стремительного обострения их отношений всё ещё есть пистолет. — Ладно, — он сбрасывает ноги со стола и оглядывается по сторонам. — Пожалуй, я немного тебя ограблю, и мы мирно разойдёмся. Как ты на это смотришь? Кей складывает руки на груди: — Отвратительно смотрю. Что прикажете делать, когда еда закончится? — То же, что делают все остальные. Выживать. Куроо равнодушно хмыкает, обходит Кея, пинает в сторону пустую пачку из-под чипсов и, наклоняясь к витрине, светит фонариком на пару оставшихся консервов. Сгребает их себе в рюкзак, едва углядев в названии слово «говядина», и за его спиной раздаётся: — Тогда оставьте мне пистолет. Такой наглости от пятнадцатилетнего — Куроо не спрашивает, но выглядит Кей со скидкой на рост не старше пятнадцати — Куроо не ожидает и, поднимаясь с корточек, иронично поднимает бровь: — Пистолет? Чтобы ты пристрелил меня, когда я уйду? — Вы забираете еду, — Кей упрямо вздёргивает подбородок, а Куроо, подумать только, начинает нравиться его несносный характер. — Оставьте мне средство для самозащиты. — Мой единственный пистолет? — пфыкает Куроо. — Не-а. — На бедре у вас чехол для охотничьего ножа, — вдруг с неожиданным бесстрастием просвещает Кей, отлипая от своей полки, и хрустит по стеклу, равняясь с Куроо, — в голенище левого ботинка тоже. В рюкзаке лежит монтировка, а ещё запас патронов, кобура и в ней наверняка есть хотя бы ещё один. И, бьюсь об заклад, в том кармане, который вы не открыли, третий — это как минимум. Так что с одного пистолета вы не особо много потеряете. Куроо даже не скрывает от него собственное удивление — всё равно фонарик у него, а Кей подслеповато щурится, потому что Куроо направляет свет ему в лицо и не собирается выключать. Поэтому Кею точно не видно, как у него округляются глаза. Зато прекрасно слышно долгую пятисекундную паузу между его изысканиями и: — Ты забыл тот, что у меня в штанах. Кей даже не краснеет, лишь устало закатывает глаза: — Как тривиально, — и Куроо он тут же парадоксально нравится ещё больше. Оставляя шутки, он любопытствует: — А ты вообще стрелять умеешь? — Самое время научиться, — язвительно хмыкает Кей в ответ. Куроо вздыхает и смотрит на парня с сочувствием: какой с него толк, если он и грабли с трудом в руках удержал? Людей вряд ли хотя бы раз убивал — его хватило только на один резкий удар из-за полок. Да и нелюдей тоже наверняка не трогал. Он же здесь сдохнет. Припасы в магазине подойдут к концу — и он либо вспорет себе осколком стекла горло, либо выйдет на улицу и всё равно умрёт. Либо его убьют ещё раньше, да хоть те же треклятые зомби, хоть следующий проголодавшийся выживший, который будет не таким сговорчивым, как Куроо. — Сколько тебе лет? — наконец миролюбиво тянет он, и Кей складывает руки на груди: — Четырнадцать. Куроо мнётся ещё пару секунд. Просто для порядка и чтобы потом поставить себе мысленную галочку — ну, он пытался. — Я дам тебе пистолет, — медленно и с расстановкой говорит он, выдерживает театральную паузу и хмыкает: — А ты пойдёшь со мной. В глазах Кея на секунду мелькает страх, и Куроо чувствует себя морально удовлетворённым. А затем он прикусывает себе язык от раздражительного: — С чего бы? — Мне одному скучно, — весело фыркает Куроо. — Хотя бы стрелять научу и грабли правильно держать, а то с таким набором навыков ты долго не проживёшь. — Откуда вы знаете, какой у меня набор навыков? — неодобрительно цокает языком Кей. Куроо, даром что его лица не видно в мерцающей полутьме магазина, подмигивает: — Оттуда же, откуда ты знаешь, что у меня в левом ботинке нож. Кстати, его там нет, — и хлопает себя по бедру, — он в правом. Куроо предсказывает с точностью до миллисекунды филигранно отточенный жест, с которым Кей закатывает глаза. — Что вам за резон? — наконец спрашивает он. — По вам же видно, что вы из военных. — Бывших военных, — с ноткой раздражения в голосе поправляет Куроо. — Возвращались бы к своей группе. — А ты так сильно хочешь умереть? — Куроо хмыкает и медленно опускает луч фонаря в пол, освещая осколки разбитых витрин и заплесневелые кексы. — Либо так, либо ты свихнёшься от одиночества и паранойи. Ещё никому не удавалось пережить зомби-апокалипсис без чьей-либо помощи, это же клише любой компьютерной игры. Кей фыркает: — А вы, видимо, огромное такое исключение. — Я всегда исключение, — ослепительно улыбается Куроо. — Ну, так что? Примешь моё благородное и бескорыстное предложение или будешь сидеть здесь и ждать, пока тебя убьют? Кей цокает языком. Как будто у него на ближайший уикенд были другие планы, а Куроо своим появлением вероломно обломал их все и вдобавок сделал непристойное предложение. Куроо в два раза старше, и его точно посадят. Но из продовольственного магазина он выходит с набитым рюкзаком и пистолетом в руке — а Кей, концентрированный клубок язвительности и недовольства, плетётся за ним.