Такие одинаковые разности: Часть 2

Легко привыкнуть засыпать и просыпаться вместе с человеком, в объятиях которого ты моментально успокаиваешься. Расслабляешься. Греешься. Каждое утро — это новый момент. Чимин ведь так мечтал создавать с ним новые моменты! Каждое утро он просыпался на пару минут раньше Тэхена, чтобы полюбоваться на его дрожащие ресницы — вестники приближающегося пробуждения. — Тэхен… Я хочу в душ, просыпайся уже… — Мм? — Я в душ хочу, — требовательным шепотом зашипел Чимин. — Хватит спать. У нас не так много времени осталось. Потом мы так уже не сможем… — Он улыбнулся с ноткой горечи. — Одуванчик, у нас три года впереди, еще начеляпаешься в своем душе! — слегка возмущенно пробормотал Тэхен. Но внутри он уже напрягся и приготовился. Они еще с минуту переглядывались, смотря в глаза друг другу и пытаясь угадать намерения. Внезапно Чимин вскочил с кровати и с криком: «Я первый!», он побежал в ванную, на ходу снимая ночную футболку. В одних шортах он быстро перескочил бортик ванны и моментально встал под ледяную воду. — Я так не играю… — Тэхен лениво встал и потянулся, наблюдая за тем, как Одуванчик уже включил воду и стоял под душем. Он удивленными глазами смотрел на Тэхена, не ожидая такого поворота. Он начал замерзать, потому что он ждал, что Тэхен кинется вслед за ним и они вместе встанут под душ, обдавая друг друга жаром и охлаждаясь льющейся сверху холодной водой. — Тэхен, я замерзаю… — Сам виноват… — Тэхен… — Одуванчик выглядел действительно замерзшим. Обхватив себя руками, он уже дрожал под ледяными струями. — Тэхен! — Его глаза стали такими большими и умоляющими, что Тэхен не выдержал и также скинув с себя майку, ринулся спасать своего Одуванчика. — Ха! — с довольной ухмылкой выдохнул Одуванчик, прижимаясь к Тэхену, ища в его объятиях такой желанный жар и наслаждение. Почему это было так опьяняюще?.. Тэхен чувствовал, как Одуванчик всем телом дрожал, простояв под ледяным душем в одиночестве слишком долго. — Какая ж ты хитрая жопа, мой Одуванчик! — с легким недовольством (понимать как с охуенным кайфом!) обхватывая руками и притягивая к себе своего единственного Спутника, для которого он готов был сделать что угодно! Хоть целый день стоять под этим душем, если ему это приносит такое удовольствие. — Подожди… — Одуванчик внимательно посмотрел на него, а потом, охватив рукой его затылок, притянул его лицо к себе и коснулся губами скул. Мягко, еле ощутимо… — Что ты делаешь?.. — Тэхен был ошарашен. — Подожди… — снова повторил Одуванчик. Он передвинулся губами к его подбородку, а потом спустился вниз по шее, также мягко. Он двигал губами так, как будто пил… — Ты что, помнишь? — Тэхен резко погрустнел. В памяти проносились ужасные моменты того дня, когда он в держал в руках исчезающего Одуванчика... Когда он губами собирал его кровь. И вот сейчас Одуванчик в точности повторил весь путь! Ну почти весь… — Еще я помню это… — и он прижался губами к его губам. Также нежно, еле уловимо, как будто пил. Затем он отстранился, внимательно посмотрев на Тэхена. — Я хотел показать тебе, что я чувствовал в тот момент. Надеюсь получилось… — он отвел взгляд. Они уже минут десять стояли под холодным душем, но казалось, что вода вокруг них нагревалась, уже только приближаясь к их телам. Столько энергии и жизни в своей крови Тэхен не чувствовал никогда! Это было настолько… Настолько… Он не мог найти слов, чтобы описать это. Волшебно. Дурманяще. Горячо. — Одуванчик мой, у тебя походу получилось… Потому что я готов неотрывно стоять с тобой под душем хоть все три года, начиная с сейчас! — сказал он, и так сильно сжал Чимина в своих объятиях, пытаясь поделиться с ним этой жизнью, бурлящей в его крови, что тот охнул. — Тэхен, ты меня сейчас задушишь! — сдавленно пробормотал Чимин, а сам коснулся губами его шеи. Снова. Просто потому что захотел. Потому что это было самым точным выражением его любви и привязанности к своему Спутнику, данному ему судьбой на всю жизнь. Он вспомнил момент, когда напившись в баре он думал о том, а выбрал бы он себе в Спутники Тэхена, если б мог выбирать? И сейчас он решил, что он бы выбрал его. И выбирал бы его тысячи раз, потому что чувствовал зов крови родственной души. Этот зов жаром отдавался во всем его теле, вплотную прижатом к Тэхену. Да. Он выбрал бы его. И выбирал бы еще тысячу раз.