Такие одинаковые разности: Часть 2

Тэхен замер. Не то, чтобы он не ждал, когда они наконец пройдут Слияние, но да — он не ждал. Не ждал, что Одуванчик захочет сделать это прямо сейчас. Они могли пройти его еще три года назад, когда только встретились; или после того, как Тэхен вытащил его тогда со склада, а потом излечил; или тогда, когда Тэхен оживил его, когда Юнги его убил, и потом они две недели провалялись вместе. И в любой день после этого. Они могли выбрать любой день, но у них был свой план. Эти три года они хотели провести, наслаждаясь возможностями жизни после Метаморфозы — например, тем, когда прикосновение Тэхена вызывало отклик в крови Чимина, распространяя жар по всему телу. Они хотели спать вместе, Тэхен бы обнимал его всем телом, а Одуванчик нагревался и мурлыкал от удовольствия. Это были моменты, которых их лишили. У них украли эти три года. И сейчас Тэхен хотел использовать хотя бы эти оставшиеся две недели. Но внезапно Одуванчик предлагает просто пройти через Слияние прямо сейчас. — Одуванчик мой, ты серьезно щас говоришь? — Тэхен, я хочу сделать это прямо сейчас. — А как же твое желание провести Слияние под последним ледяным душем? — шепотом спросил Тэхен, проведя рукой по щеке Одуванчика. Кожа под его пальцами была влажной. — Ты что, плачешь? Чимин просто закивал головой и уткнулся ему в грудь. — Я бы очень хотел еще раз принять ледяной душ с тобой… — всхлипывая проговорил он. — Но я боюсь, Тэхен… — Ты боишься? — тихо спросил Тэхен. — Ты боишься, что они захотят снова использовать твою кровь? — Нет, я боюсь другого… — шепотом сказал Чимин. — Я боюсь, что они похитят меня до того, как мы пройдем Слияние, и ты… Я боюсь, что ты исчезнешь. Тэхен посмотрел на него глазами, полными любви и горечи одновременно. В комнате не было освещения, лишь свет от луны, проникая через крохотное окошко на их чердаке, тонкой вуалью ложился на их лица. Но они видели друг друга. Они различали малейшие изменения эмоций друг друга. И сейчас Тэхен видел, как Одуванчик боялся. Но он боялся не за себя, а за него, и это одновременно и радовало Тэхена, и огорчало. Потому что именно он хотел быть тем, кто позаботится об Одуванчике, а не наоборот. Потому что его Одуванчик был таким хрупким, чутким и чувствительным, что получать от него защиту и заботу казалось как-то… неправильно. Одуванчик был создан только для того, чтобы Тэхен держал его в своих объятиях, не выпуская ни на секунду. Он вспомнил, как после первого исцеления он, обхватив Одуванчика сзади, по-пингвиньи шел с ним на кухню и не хотел отпускать. Вот этот момент — это именно то, что Тэхен хотел делать вместе с Одуванчиком всегда — обнимать его, ласкать, радовать, заботиться. Сейчас он чувствовал, что Одуванчик боится за его жизнь. Он даже не боится того, что его похитят. Он боится последствий этого. — Одуванчик мой, ты правда хочешь пройти Слияние сейчас? — шепотом спросил Тэхен. — Я готов. Если ты хочешь. Но у нас есть еще две недели, мы можем и подождать… — Нет… — остановил его Чимин. — Я хочу сейчас. Я хочу быть уверен, что если меня снова похитят, просто потому что я могу много рассказать о них Стражам, и если они сделают это сегодня ночью, или завтра, или через неделю, и будут пытать меня и специально продержат до самого исчезновения, то я хочу знать, что ты будешь жить. Если мы сделаем это сейчас, мы не исчезнем. Тогда мне будет не страшно, если они снова это сделают… Тэхен так сильно прижал к себе Одуванчика, что почти не мог дышать. Одуванчик, такой хрупкий, находящийся сейчас в его руках, не думал о себе, а думал только о Тэхене. — Я убью любого, кто подойдет к тебе ближе, чем на километр, ты забыл? — слабо улыбнувшись спросил Тэхен. — Тэхе-е-н… — И я абсолютно блять серьезно щас говорю, мой Одуванчик, мы можем подождать. — Он поглаживал его по спине, распространяя тепло по всей его коже. — Если мы уедем завтра, то как раз успеем к последнему дню, мы успеем принять этот ебаный душ, мы успеем пообниматься, мы все успеем. Но… — Он закрыл глаза и поднял руку вверх. — Но. Если тебе действительно так будет намного спокойнее, то я готов. Прямо сейчас. Не ожидая ответа, Одуванчик прижался к нему всем телом. Он запутал руки в волосах Тэхена, прижимая его голову ближе к себе, к своим губам. Он принялся нежно целовать его скулы, двигаясь к вискам, но затем Тэхен остановил его. — Моя очередь, — с хитрой улыбкой сказал он, прижав свои пальцы к его губам. — И сними уже этот ебаный свитер, он только мешает, нам и так тепло. Чимин быстро скинул свитер через голову и, отбросив его в сторону, снова прижался к Тэхену, только теперь Тэхен принялся покрывать его поцелуями. Двумя руками обхватив его лицо, он прижался к его губам, двигаясь медленно, не так пылко, как Чимин. От губ он двинулся к подбородку, затем оставил дорожку поцелуев на нижней к челюсти, переходя вниз по шее, к ключицам. Губами, он двинулся вниз по всей руке, и внезапно остановился — он наткнулся на бесчисленное множество шрамов на предплечье. — Одуванчик… Это… — задыхаясь проговорил Тэхен. — Это то, что я думаю, да?.. Чимин только кивнул. Тэхен нежно взял его руку и стал покрывать поцелуями все те шрамы, что исполосовали его кожу. С каждым поцелуем Чимин забывал о том, откуда появились эти шрамы. Как будто их и не было. Затем Тэхен взял другую его руку, и также нежно прошел губами по всей коже, такой тонкой, нежной и измученной порезами. У Тэхена медленно катились слезы из глаз, поэтому он закрыл глаза и просто следовал за вереницей тонких шрамов, от локтя до самого запястья, периодически оставляя капли слез на разгоряченной от поцелуев коже руки. Чимин почувствовал эти капли, поэтому он губами собрал слезы Тэхена, которые крупной каплей сейчас собрались на его подбородке, готовые вот-вот сорваться и пролиться на его руку. — Не надо, не плачь… — сказал Чимин. — Все кончилось. — Я знаю… — шепотом сказал Тэхен, на секунду оторвавшись от поцелуев. — Но от этого не легче. Он продолжил. Теперь он снова вернулся к губам. Это было слишком волнительно, этот момент — момент соединения душ, Тэхен почувствовал его. — Ты готов? — спросил Тэхен, наблюдая, как Чимин просто закрыл глаза и предоставил всего себя его ласкам. — Готов? Чимин кивнул. Тэхен снова припал к его губам. Он обхватил своими губами нижнюю губу Чимина и, сжав зубами, нежно потянул, слегка покусывая. — Готов? — снова спросил Тэхен. Зажмурившись, Чимин снова кивнул. Тэхен потянул зубами за его губу сильнее, и на последок, обхватив ее снова губами, как бы расслабляя, он зубами ухватил ее и прикусил. Почувствовав вкус крови, он мягко припал губами к этой ранке, и пройдя языком, собирая кровь, принял ее в себя. Он легонько потянул зубами за ранку, чтобы вышли еще пару капель. Чимин издал тихий стон. — Больно? — шепотом спросил Тэхен. Чимин кивнул. — Прости, потерпи, еще чуть-чуть… Тэхен взялся губами за его верхнюю губу. Он долго тянул, чтобы к губе прилило больше крови, и чтобы нанести меньшую ранку. Осторожно, стараясь лишь легонько прикусить его губу, он сжал зубы на нежной коже, и как только почувствовал металлический вкус на языке, собрал кровь с ранки. Он нежно слизал кровь языком, стараясь причинять как можно меньше боли. Еще с минуту продолжая целовать обе ранки на губах, он наконец отстранился. — Теперь ты… Чимин ничего не ответил, он сразу принялся целовать его, мягко удерживая его голову за волосы, и перебирая пальцами пряди. Он почувствовал соленый вкус собственной крови на губах Тэхена. Затем он захватил его нижнюю губу своими губами и легонько провел по ней языком, а затем принялся покусывать, чтобы при укусе не было так больно. Он чередовал покусывания с мягкими движениями губ, а потом, без предупреждения, резко прикусил.  — Ах… — застонал Тэхен. Он не ожидал такой резкой боли. Но Чимин не останавливался. Он принялся тянуть кровь из ранки. Он укусил его достаточно сильно, отчего из уголка рта у Тэхена потекла тоненькая дорожка черной крови. Он слизал ее и вернулся к ранке, стараясь выжать еще больше крови. — Хватит, мне больно… Но Чимин не слушал. Он все еще старался собрать как можно больше крови из этой ранки, отчего Тэхену действительно стало больно. Кожа горела под губами Одуванчика. — Одуванчик… — Потерпи, Тэхен… — сказал Чимин, практически не останавливаясь. — В тебе слишком много моей крови, поэтому мне нужно больше, чем нужно было тебе. — Хорошо, — шепотом сказал Тэхен и, прикрыв глаза, пытался справиться с болью. Оставив наконец нижнюю губу, Чимин перешел к верхней. Он решил не медлить, и сразу принялся покусывать, подготавливая кожу к новому уколу боли. — Прости за это, Тэхен, потерпи… — тихо сказал Чимин и резко прикусил верхнюю губу, ранка на которой теперь была такая же, как и на нижней губе. Тэхен снова издал тихий стон и рефлекторно отшатнулся, но Чимин удержал его голову. Он припал губами к этому новому источнику крови, пытаясь собрать из ранки как можно больше. Он потягивал зубами образовавшуюся ранку, выжимая из нее капли крови, потом прижался губами, а потом снова потянул. Тэхен застонал, и наконец Чимин отстранился, почувствовав жжение в груди. Началось. — Тэхен… — Чимин оторвался от его губ и прижался к нему. — Началось, я чувствую… — пробормотал Тэхен, и всем телом прижал к себе Одуванчика. Волны жара запульсировали по всему телу, начинаясь от груди и заканчиваясь на кончиках пальцев. Это было похоже на то, как проходила Метаморфоза, только боль разделилась на двоих. Их сердца бились в унисон, происходило Слияние родственных душ. Они тяжело дышали. Пытаясь хоть как-то облегчить боль Одуванчику, Тэхен прижался губами к его шее и продолжил нежно целовать тонкую кожу, запутав пальцы в его волосах. Он пытался охладить его кожу, как тогда, когда ледяная вода контролировала жар их тел. Он продолжал целовать его, пока не почувствовал, что волны жара с каждой секундой становятся все реже. Наконец, все закончилось. Тэхен увидел, как на глазах Одуванчика заблестели слезы, а потом он улыбнулся и Тэхен, опередив его намерения накинуться на него с поцелуями, сам припал к его губам, покрывая поцелуями те маленькие ранки, которые он оставил ему в уголках верхней и нижней губы. Затем он более яростно принялся целовать его, а потом остановился и просто прижал его к себе, восстанавливая дыхание. — Теперь ты счастлив? — с улыбкой спросил Тэхен. Чимин закивал. Он отстранился и посмотрел на Тэхена. — Прости, что тебе было больно, я не хотел, но… — Одуванчик мой, вот сейчас меня вся эта хрень меньше всего волнует, — сказал Тэхен, криво улыбнувшись. Он сощурившись смотрел на Одуванчика, а тот большими глазами уставился на него — он хотел продолжить извиняться. Тэхен не дал ему этого сделать, закрыв ему рот очередным поцелуем. — Тэхен, я… Снова поцелуй. — Тэхе-е-н… И еще один долгий поцелуй. — Одуванчик, я буду делать так всегда, когда ты захочешь передо мной извиниться. — Прости… — снова начал Чимин. Тэхен сильнее прижался к его губам, а потом отстранился. — Я непонятно сказал? — с усмешкой сказал он. — Тэхен… Не выдержав, Тэхен решил просто не останавливать поцелуй, пока Одуванчик не устанет или не собьет дыхание до потери сознания. — Я не хочу… — он быстро вдохнул, и продолжил, — …Слышать… — Еще один вдох. — …Твои… извинения… Ты понял? — Прости, — уже с улыбкой сказал Чимин. — Не понял… — Тэхен тоже улыбнулся, поняв, что это было не «Прости-за-боль», а «Я-специально-это-говорю-продолжай». — Какой ж ты все-таки хитрожопый, мой Одуванчик, — смеясь сказал Тэхен. — Но меня все устраивает. — Прости-прости, — быстро проговорил Чимин. — Нарываешься… — пробормотал Тэхен и принялся легонько зубами потягивать его губы, не задевая ранки, чтобы не причинить боль. — Я специально, — невнятно сказал Чимин. — А то я не знаю, — засмеялся Тэхен. — Теперь, если услышу от тебя хоть одно «Прости» — будешь получать поцелуй. Чимин засмеялся. *** Джину не спалось. — Че не спишь-то? Вроде столько добирались сюда, я думал, ты вырубишься сразу, — сказал лесник. — Не знаю, просто не могу уснуть… — сказал Джин. — Эх, ладно, так и быть… — пробормотал старик и вышел на кухню. Он вернулся с двумя бутылочками с лиловой жидкостью. — На, держи, это лавандовая настойка, — сказал старик и протянул ему одну бутылочку. — Вырубает почти моментально.  — Спасибо вам… — Джин взял бутылочку и открыл ее. Усевшись спиной к огню, он отхлебнул одним махом почти половину настойки. — А она вкусная. — Канеш вкусная, я ж для себя делаю, — усмехнулся старик, открывая свою бутылочку. Затем он замер, как будто прислушиваясь. — Чувствуешь? — Что? — недоуменно спросил Джин. Старик закрыл глаза и, глубоко вдохнув, медленно открыл их, расплываясь в улыбке. — Слияние душ, чувствуешь? — Нет… — покачал головой Джин. — Я ничего не чувствую. — Да уж, — махнул рукой старик. — Молод ты еще, чтобы чувствовать Слияние. Вот поживешь с мое, и за километр будешь его чуять. Джин ничего не понял из этого диалога, но он был уверен, что старик точно знает, что говорит. А если он говорит, что чувствует Слияние Тэхена и Чимина — значит, так и есть.