Каждый день как последний

Громкий дверной хлопок, и грязная подошва пачкает коврик в прихожей. Лиён готова была как можно быстрее скрыться в своей комнате, не привлекая чужого внимания, но отчетливые шаги со стороны кухни заставляют ноги обмякнуть, а пальцы нервно задрожать, как и все тело. — Долго ты, — женщина поправляет темный фартук на талии, хватаясь подушечками пальцев за края завязок и сильнее стягивая ткань на себе, — Будешь молчать? М, хорошо… Ким лишь успевает быстрее стянуть куртку и развязать шнурки обуви; встречаться с матерью лицом к лицу было всегда ее большим страхом, начиная с момента ухода из семьи близкого человека. И кто бы мог подумать, что, уходя, отец разрушит жизнь не только бывшей жены по штампу, но и кровной душе, что не может найти себе места в обществе. Она скучала по нему. Ким до сих пор семь раз на дню пишет ему сообщения, не беспокоясь о тарифе и вечных сообщениях о пополнении баланса, так и не получая ответа с той стороны. Ей бы прижаться к его груди, скрепить замок за спиной и рассказать о том, что все время её гложет. Но теперь этого не произойдет. У Кима другая семья, другие заботы, а память почти стерла все воспоминания о дочери. Пелена перед глазами застилает взор, и даже внутреннее «спокойно», повторяющееся в голове девушки, не спасает ситуации. Она лжет сама себе на протяжении долгого времени. Будь проклят тот день, когда это произошло. Лиён не может дойти до собственной комнаты, понимая, что паническая атака настигает её новой волной, не давая легким схватить порцию необходимого кислорода. Она задыхается. Каждый день задыхается, понимая, что больше не сможет ничего сделать, потому что он за тысячу километров от неё, потому что забыл девичьи черты лица. А она до сих пор живет мечтами увидеть угольные глаза отца.

***

— Ну же, возьми трубку, — шепча самой себе под нос, девушка продолжает набирать в телефоне необходимый ей номер. Она была тогда на эмоциях и не думала, что жизнь без этого человека окажется пыткой, — Джунг… Глухо мычит, сидя на подоконнике в универе после пар и ставя ноги на батарею. Прошло уже достаточно времени, чтобы раскаяться, но та даже не хочет видеть её. Она правда обиделась на то, что Лиён решила промолчать о собственном селфхарме? Ши Хён испарился вместе с Джунг, оставив неприятный осадок на душе. На улице темно, а в душе нет и малейшего просвета, чтобы наполнить её чем-то теплым и хорошим. Лиён не может больше сопротивляться реальности. Она лишь медленно сдается, поддаваясь серой рутине и идя по не проложенной тропинке колкой судьбы, щекочущей пятки и ранящей стопы до крови. Швыряет телефон в сумку и поправляет лямки черного рюкзака для удобства. Кажется, что смысловая линия её существования прервалась на том моменте, когда она услышала последний гудок, а после приятный голос автоответчика. Судьба играет с ней не по правилам, так почему бы Лиён не выкинуть козырного. Ветер невесомо играется с темными волосами, а блики ночных фонарей, освещающих территорию университета, падают на потерянные глаза и дрожащие от холода губы. Карабкаясь по кровельной лестнице, Ким улавливает гул ветра и сигнализацию в ста метрах от здания. Смотрит боковым зрением на машины, ожидающие зеленого света, и улыбается самой себе, понимая, что прямо сейчас она станет причиной всеобщего внимания незначительного количества прохожих. Крепко хватается в последний раз за металлические прутья и готовится прикрыть глаза. До Лиён не сразу доходит реальность событий. Все происходит под гипнозом до тех пор, пока веки не вздрагивают, а уши не улавливают посторонние голоса на крыше, где минуты одной из находящихся здесь душ сладостно тянутся в последний раз. «Черт» — Ты не выгоняешь меня из универа, потому что я все ещё достаю тебе наркотики? — студенческий голос, отдающий хрипотцой, заставляет уши свернуться в трубочку, а губы открыться в немом крике. Наркотики? — Если ты это так называешь, — громко хмыкая, за широкой спиной темного силуэта раздается ещё один голос, заставляющий Ким прикрыть ладонью рот, во избежание страха, вырывающегося наружу, и присесть на корточки, — То да, друг мой, я пользуюсь тобой исключительно в своих же интересах. Ты здесь не нужен никому. — А ты мне не друг вовсе, — парень шипит в ответ сквозь стиснутые зубы, протягивая пару пачек в руки другому человеку. — Тем лучше, Тэхён. Он рассматривает пакет с белым порошком в тусклом свете, играющимся с пластиковым пакетиком, и ухмыляется в очередной раз, когда замечает выжидающий взгляд напротив. Он не любил оставаться в долгу, а чересчур пристальный взгляд со стороны заставлял напрячь мышцы рук и стиснуть вещь в ладони. — Я договорюсь о твоем пребывании здесь на ближайшее время, — пряча товар в больших карманах толстовки, пухлые губы смыкаются, издавая гулкое мычание, — Три месяца будет достаточно? — Да. — Тогда увидимся здесь в это же время ровно через … Звонкий металлический удар чего-то весомого с левой стороны, и испуганные глаза обоих парней. Они не ждали гостей и уж тем более не ожидали никого в такое позднее время. Тэхён кусает себя за язык, понимая, что это его вина: оставить полуоткрытой дверь на крышу в университете оказалось тотальной ошибкой, допущенной по чистой случайности. Да откуда он мог знать, что кто-то решит за ним последовать? Лиён лишь потирает вновь кровавые колени, не беспокоясь о том, что может занести инфекцию; они ведь недавно покрылись тонкой корочкой, так теперь вновь оказались окровавлены и истерзаны падением. Успевает уловить четкие шаги, надвигающиеся прямо на потерянную Ким, и глухой удар люка, а после и громкое «блять» все с той же стороны. — Что ты видела? — грубо поднимая на ноги студентку, Тэхён готов нанести удар по щеке, но останавливается в миллиметре от лица, присматриваясь к чертам сквозь режущую глаз темноту. — Ничего, — шепчет; боится, что сейчас за нее сделают все сами: все то, что хотелось сделать с собой пятью минутами назад. А Ким и не собирается убирать руку от лица, лишь бросает брезгливый взгляд на изуродованные колени, называя девушку «бестолковой овцой», пока та почти не дышит и смотрит под ноги. Страх, сжимающий крепко шею Лиён, вот-вот её удушит, сотрет с земли и оставит оболочку на обозрение остальным. — Если ты посмеешь что-нибудь сказать, — обхватывая длинными пальцами тонкую шею, Тэхён постепенно сжимает её, пока Лиён не начинает бить его по рукам. Он едко шипит почти в губы и готовится окончательно скрепить их, но, видя податливость со стороны, резко отбрасывает ослабевшее тело в сторону, вытирая о джинсы ладони, — Надеюсь, что я ясно дал намёк. Тэхён не сразу понял, что это именно та девушка, что попадалась ему на глаза несколько дней назад, а после, слыша хрипение со стороны, присаживается на корточки, боясь подойти ближе. — Отвали, — гортанно дыша, Лиён ощупывает под собой прохладную поверхность и продолжает беспрерывно наблюдать за маленькой трещинкой бетонного пола. — Смешно получается, — Ким хмыкает, сцепляя ладони в замок и подставляя их под подбородок, — Сначала ты меня безнадежно преследовала, а теперь что… Решила пойти вабанк? Да что тобой управляет. Опираясь ладонями о колени, Ким приподнимается и шагает в сторону Лиён. Чувствует, как что-то металлическое попадается под подошву и решается поднять это, нащупывая в темноте острый предмет. — Твоё? — ловко выбрасывая за пределы крыши лезвие, выпавшее из кармана девушки, Ким вновь смотрит затуманенный взглядом на скрючившийся силуэт под ногами и в миг становится серьезным, — Лезвие детям не игрушка, но если ты хочешь себе такой жизни, то продолжай валяться здесь до тех пор, пока не поймешь, что совершаешь таким образом ошибку. Он скрывается. Заставляет её нахмурить лицо больше не от боли, а от непонятливости и задумчивости. Едкие фразы режут уши, а слова Тэхёна восприняты Лиён за шутку. Да какое ему дело до нее. Завтра ведь будет все точно также: универ, квартира, побег от матери, белые колеса, лезвие, отключка…

***

— Говоришь влип? — становясь серьезнее на глазах друга, Чимин уже вовсю сминает края тетради и сводит брови до появление морщинки между ними, — Да какого хера, Тэхён, ты творишь? Тебе в жизни не хватает адреналина или что? — Успокойся, — стуча пальцами по деревянной столешнице в студенческой столовой, Ким пытается угомонить свой внутренний пыл, изредка бросая краткий взгляд в сторону входной двери, — Главное, чтобы не проболталась. — Боже, — потирая вспотевший лоб, Пак лишь ударяет свободной рукой о поверхность, привлекая внимание друга, — Зачем ты вообще этим делом решил заниматься? Когда-нибудь тебя отец поймает с поличным. А Ким забывается в словах друга, видя мимо проходящую темную макушку и тонкие пальцы, сжимающие лямки рюкзака до побеления костяшек. Прожигает взглядом её спину, следит за каждый движением в столовой, как та усаживается за обшарпанный стол, затыкает уши наушниками и что-то быстро пишет в лекционной тетради. Тэхён не будет скрывать, что боится её острого языка, который в любой момент сможет ужалить его по больному месту и подставить не по-детски, поэтому при появлении Ши Хёна, мышцы на руках напрягаются, а желваки начинают ходить ходуном. — Ты куда? — Пак подрывается с места, не догадываясь о внезапной смене настроения собеседника. — Проветриться, — закидывая верх одежды себе на плечо, Ким с характерным звуком задвигает стул, а после направляется к выходу, бросая укоризненный взгляд в сторону Чимина и взлохмачивая светлую шевелюру от нервов, — Ты со мной? А парень лишь покорно кивает, соглашаясь на перекур, в течение длительной перемены между парами, не подозревая, что нервная система Тэхёна смогла лишь пошатнуться от одного краткого взгляда в свою сторону. Лиён его заметила. И он понял, что она не собирается молчать.