Каждый день как последний

Ши Хён со скрипом отодвигает стул, присаживаясь за стол и подпирая подбородок кулаками. Взгляд быстро бегает за шариковой ручкой в руках темноволосой, а пальцы уже тянутся к наушникам, но Лиён оказалась быстрее. — Доброе утро, — улыбаясь, Кан неловко заводит ладонь за ухо, медленно проводя указательным пальцем вдоль аккуратной стрижки, — Ты стала неразговорчива. А Ким молчит. Она не знает, что сказать, да и в голове толком не находится подходящей фразы, чтобы описать весь спектр эмоций, который она сейчас чувствует: предательство, ненависть, одиночество… Ши Хён не мог поступить иначе, бросив Джунг, но тем самым он лишь сделал выбор и, к сожалению, не в пользу Лиён. — Я действительно не знаю, как это произошло, — он поджимает губы и устало потирает переносицу, — Мне правда не хватает наших диалогов и бывалого общения. Лиён … — Хён, — запястья хватаются за второй провод наушника, а зрачки на мгновение успевают уловить грусть на лице парня, вновь опускаясь вниз, — Я не держу обиды. Ким поднимается со стула, успевая закрыть тетрадь и накинуть лямку на израненное лезвием плечо, но теплая ладонь, что удерживает её сейчас, останавливает. Прикосновение может вселять надежду и доверие, но не сейчас. Чему можно вообще поверить, смотря в эти стеклянные глаза напротив? — Мы все ещё ждем твоего звонка, позвонишь сегодня? — а по телу теплая, тягучая жидкость растекается по венам и вскруживает голову, заставляя наброситься на шею напротив сидящему человеку. Да Лиён уже звонила, только вот не видела, чтобы кто-то решался взять трубку. Она готова была услышать его прямо сейчас, поддаться вперед и сказать, что не переставала верить в их общее хорошо, но реальность на то и реальность. Лиён была нездорова, чтобы полностью понять подвоха со стороны шатена. Ким уже отравлена реальностью, и она не хочет повторять это дважды. Лиён вырывается, в последний раз трогая теплую ладонь парня и оставляя в ней их общие воспоминания. Возможно, понимала, что это лишь минутное помутнение рассудка, и завтра же она побежит в объятия друга, забывая о прошлых ошибках. Но сейчас Ким не желала даже видеть этих глаз, что не раз обманывали; ей просто нужно время. Она запуталась. Глаза ослепляют яркие огни специальной световой сигнализации, проблесковый маячок играется с деревьями и окружающими, бросая мигающие красно-синие блики. Пару полицейских машин и удивленные выражения лиц всех студентов, решивших пообедать на улице, пока ещё тепло — это стоило видеть. Лиён не может найти нужных глаз. Бегает по светлым макушкам, ища схожие черты среди учащихся, но не замечает Тэхёна. Первокурсница до сих пор не знает его имени, но молчание стоило жизни того парня в синей джинсовке. Она не успевает захватить ртом воздух, как встречается с пронизывающими до костей темными радужками знакомых теперь ей глаз. Сквозь ослепляющие огни машин, он режет без ножа, хуже лезвия, но остается стоять на месте, сложа руки в карманы верхней одежды и упираясь о кору дерева. Страшно, знаете ли, наблюдать, как человек, который до последнего держал себя в руках, теряет над собой контроль. Тэхён срывается с места, не обращая внимания на удивленные взгляды студентов и участковых, расследуемых очередную кражу в ближайших университетах этого квартала. Он просто идет в её сторону, понимая, что это именно тот момент, когда им стоит поговорить. Одним. Наедине. И без лишних ушей.

***

— Будете слушать оправдания редактора университетского журнала или пойдете сейчас сами добровольно драить полы в коридоре? — директор сидел спокойно, сложа пухлые запястья на дубовый стол и перебирая пальцы. Смотреть на Тэхёна было жалко; он казался ему совсем не тем учеником, которого можно было ставить в пример. По сути, директор мог бы прямо сейчас выгнать этого сорванца за пределы образовательного учреждения, но не мог по некоторым неизведанным ему причинам — он доверял Сок Джину, а тот в свою очередь мог заговорить ему зубы. Тэхён не отрывает глаз от постукивающих по подлокотнику пальцев темноволосого. Буквально вчера он передавал ему наркотики, а теперь тот решил наказать его за ошибку, и это оказалось правильным решением. По крайней мере, гораздо лучше, чем всплыло бы уголовное дело. Тэхён минутами ранее не на шутку испугался, когда увидел за воротами мигающие полицейские огни. Был уверен, что это его конец, но тогда он не заметил насмешливой улыбки Джина и не услышал голос Чимина, что нескончаемо долго пытался привлечь к себе внимание. А Ким даже не успел ничего ей сказать, лишь увидел страх в глазах и дрожащие от холода губы, а за спиной того самого друга, с которым она разговаривала в столовой. Тэхён кратко кивает на диалог двух мужчин в кабинете и уходит, вспоминая, точнее предполагая, куда могла бы пойти Лиён, если бы не эта ситуация. Ощупывает пачку сигарет и решается подняться наверх; слишком долго его там не было не по делу. Переступает через одну ступень и чиркает зажигалкой перед тем, как едва слышимо открыть люк. Тэхён мог бы сейчас насмешить Чимина тем, что решил курить на крыше, как студент, боящийся попасться под горячую руку надзирателей, но Пака рядом не было, а стресс по другому не снять, пока полицейские обследуют территорию. Пинает камень кроссовками и ловить себя на мысли о том, каким бредом сейчас занимается. Ему бы стоило найти ту девушку, чтобы справиться с наказанием вместе, но какого было его удивление, когда сама жертва, свесив ноги вниз и опершись о непрочную конструкцию, дымила вокруг себя. Лиён сама толком не знала о том, что Тэхён сейчас сзади нее и прожигает взглядом, которым смотрел той ночью на той самой крыше, где они сейчас находятся. Он небрежно садится на край, повторяя позу Ким, и швыряет недалеко от её ладони пачку сигарет. — Будем умирать в один день, — не отрывая радужки от надписи курение убивает, Тэхен шумно дышит через нос, забывая о сигарете в руках, — Давно куришь? — Отвали, — сухо отвечая на вопрос, она безразлично переводит взгляд на него, хлопая густыми ресницами, тем самым смахивая оставшиеся слезы. Поджимает губы и понимает, что этот человек должен был быть последним на сей паршивой планете, кто мог бы видеть её такой уязвимой. — Слабачка, — хмыкает, не подозревая, что тем самым бьет под дых и заставляет задыхаться. Лиён глотает слезы и пытается встать, но холодные запястья крепко удерживают ладони Ким, и теперь Тэхён находится ближе, чем было это раньше, забывая, что такое личное пространство. — Решила сбежать? — прищуривает глаза и медленно поворачивает голову в бок, не прерывая зрительного контакта, — Слушай, из-за твоей бестолковой выходки я должен начищать полы. Не хочешь искупить вину? — Я не виновата, что ты так неудачно решил поторговать наркотиками, — Лиён шипит, больше не от боли, что причиняет сейчас Тэхён, а от злости, закипающей внутри грудной клетки, — Я не люблю повторять по несколько раз, но, кажется, это не тот случай. Отвали. Пытается вырваться, но понимает, что изнеможенный организм, не евший на протяжении нескольких дней, не справляется с жестким напором напротив. Лиён понимает, что сейчас машет красной тряпкой прямо у носа быка, но не собирается брать свои слова обратно. Она не пустозвон и никогда не была такой. Всегда обдумывает прежде, чем говорит, и даже сейчас. Не стоит осуждать людей в черной одежде, без косметики на лице и ужасным настроением, что стараются защититься от других, огрызаясь на фразы, которые им скажут. Скорее всего, они успели повидать за эту жизнь дерьмо похуже вашего, и у них может быть богатейший внутренний мир. — Меня не волнует твоя жизнь, — приближаясь, Тэхён опускает подбородок, смотря на Ким сквозь густые брови, — То, почему ты сейчас ревела, как дура, — еще ближе, — То, как ты решила засунуть свой нос туда, куда не стоит, — он хватается за скулы, сжимая до гулкого болезненного стона со стороны и придвигая её лицо в упор к своему, — Но ты все равно пойдешь сейчас со мной и будешь мыть этот чертов коридор, понятно? Тэхён рычит. Он не может сдерживать свои эмоции и контролировать ситуацию, даже не подозревая, какой страх порождает внутри хрупкого сердца, истерзанного нитями судьбы. Ким отпускает лицо Лиён, отталкивая от себя, и встает на ноги, отряхивая джинсы от пыли. — Ты идешь или мне повторить? — он бросает взгляд на дрожащую студентку, как делал это уже раньше, — Хотя нет, — он ухмыляется, поворачиваясь всем корпусом к ней и ловя взгляд полного недопонимания, — Я не люблю повторять по несколько раз, но, кажется, это не тот случай, не так ли? А Лиён уже стискивает зубы, понимая, что этот дьявол решил сыграть с ней в карты на переводного. Неспеша поднимается с колен на стопы и смотрит глаза в глаза, забывая вздымать грудью. Он ничего не отвечает, точнее сказать ему нечего. Тэхён любил жестко трахать девушек в подсобках, не спрашивая у тех разрешения, управлял жизнями студентов, как кукловод, а в итоге оказался марионеткой в руках уже двух душ. И пусть Джин был лишь тем, от чего зависело его образование в стенах этого здания, но она… Лиён просто не давала ему второй попытки сделать шаг в сторону и промахнуться. Он расслабленно прикрывает веки, вдыхая больше кислорода в легкие, но не успевает выдохнуть, как плечо задевает её острое, покрытое вечными синяками и ранками, о которых Ким никогда не узнает. — Я надеюсь ты знаешь, где подсобка. Третий этаж, экономический корпус, — Ким кричит ей перед тем, как та захлопнет звонко металлическую дверь и скроется с его поля зрения. Он ведь действительно сейчас поверил, что она пошла помогать ему. Тэхён не теряет надежды, даже когда продолжает стоять спиной к входу на крышу. Ему бы видеть её со шваброй в руках, на том самом проклятом третьем этаже, но лучше, конечно же, на нём. Но об этом он успеет позаботиться. Не в его обязанностях сейчас привлекать её внимание. Не сейчас. Не сегодня. Пока что.