Каждый день как последний

Кроссовки с массивной подошвой шумно приземляются на паркет, пачкая его пылью и грязью. Лиён не брезглива. Она не раз надирала полы одной из забегаловок, но не могла понять логики тех людей, что так пренебрежительно относились к труду уборщиц. Именно в этот момент, противно вытаскивая жутко пахнущую тряпку вместе со шваброй из подсобки, Лиён понимала всю ничтожность жизни женщин, что выполняли не самую приятную работу. Ким делала это не на фоне некого испуга, либо же обязанности. Она понимала, что просто попала на ту крышу не в тот день, не в то время и не в ту компанию, которую на тот момент вообще не хотелось иметь. По сути, это дело было ей безразлично, но что она бы могла сделать с Тэхёном, который не переставал бы дальше лезть к ней с очередной пачкой сигарет и предлагать умереть в один день. Ким зацепил парень, с чьими волосами минутами ранее играл легкий ветер, а белокурые пряди были взъерошены, чьи ресницы часто прикрывались, а брови постоянно хмурились. Он казался Лиён необычным в смысле его общего внешнего вида, да и впечатления, но на этом, пожалуй, все. Таких у неё за жизнь было много. Редкий, конечно, экземпляр, но определенно бесполезный. Тэхён не тот, кому стоило бы знать о всех деяниях темноволосой, и даже, если любой человек мог бы пробраться в голову Ким Лиён, то он бы плакал. Настолько сильно бы лились слезы из глаз, заставляя щипать их уголки, а белая пелена закрывала бы взор на реальный мир. Но Ким не пытался залезть в подсознание студентки, насколько бы сильным не было это желание; точнее его не было совсем. Не в его обязанностях тратить время на тех, с кем он не проведет свою дальнейшую жизнь. Тэхёну порой даже казалось, что и Чимин был лишним, но каждый раз лишь убеждался, что без него все куда ужаснее. Ким вновь судорожно проверяет карманы на наличие пачки и зажигалки, а после с облегчением выдыхает, прикрывая глаза и касаясь ладонью затекшей шеи. Бросив пару резких взглядов на серый город поздней осени, Тэхён решает спуститься вниз. Он удачно надышался воздухом, раз смог застать Лиён на крыше университета. Пробирается еле заметно, почти не издавая лишнего шума, и часто оглядывается, не желая встречать на пути одного человека, от которого было бы сейчас не так уж и сладко. Появление Джина в жизни Кима и так не сделало её медовой, так еще этот человек заставляет постоянно дергаться. Тэхён и без того хорошо знал о блефе однофамильца, но иной раз не рисковал шутить с ним, ведь кто знал, что на уме у таких, как он. Успевает прихватить с собой пустое ведро, что с каждой минутой наполнялось водой из-под крана, а после и вовсе находит полу-сломанную швабру, направляясь со всем этим на нужное место. Если Тэхёну сказали мыть полы, то он будет это делать при условии, что из-за такого его статус сможет хоть как-то пошатнуться. Ким не из робкого десятка, поэтому за любую шалость был готов получить заслуженный пинок под зад, только наркотики никак не вписывались в детские забавы студента. Он вообще не планировал заниматься этим до тех пор, пока монета не стала ребром, а слова об отчислении оказались для Кима совсем не смешной шуткой. Тэхён и представить не мог в своей темной голове, что такая девушка, как Лиён, могла бы взять что-то подобное в руки и начать мыть грязные полы. Но глаза никогда не скроют правды, даже тогда, когда прямо перед носом будет мелькать худощавый силуэт первокурсницы, а работа активно кипеть. — Люди имеют такое свойство удивлять, — говоря вслух, Лиён еще раз ополаскивает тряпку и выжимает ее, скручивая в бледных руках. Она заметила Тэхёна сразу же, как только он якобы тихо поставил ведро на пол, — Выдохни. А Ким только сейчас понимает, что все это время лишь жалко подавал признаки жизни, отстраненно смотря в одну точку и пропуская мимо ушей слова девушки. Разве она не должна была заниматься чем-то другим? Докуривать пачку сигарет, ошиваться рядом с тем странным, как показалось Тэхёну, парнем или вовсе идти домой, но только не помогать ему отрабатывать наказание. Да это была его обязанность, за которую Ким должен поплатиться сполна и в одиночке. Он ведь в шутку сказал, а она дура. — Не обязательно было приходить, но если тебе это доставляет удовольствие… — Можешь просто счесть это за благодарность, — она прикусывает нижнюю губу с внутренней стороны и держит в руках тряпку, продолжая ее выжимать. — В тебе силы, как в дохлом насекомом, — Ким пододвигает полное воды ведро ближе к окну, прежде посмотрев за стекло на собирающиеся тучи. Он видит боковым зрением, как злость внутри Лиён начинает закипать с неимоверной скоростью, и это не может ему не льстить, — Даже ничего не ответишь? — Не собираюсь мериться умом с тем, у кого его нет. Теперь Тэхён на взводе. Прожигает дыру сквозь Лиён и заставляет самого себя сдерживаться только потому, что она девушка и не более. Но тогда, что ему помешало в ту ночь все же дать отменную пощечину, от которой та разодрала в кровь колени? Желваки приходят в движение после того, как Лиён бросает на швабру полусырую тряпку и начинает ей размахивать по полу, словно до этого и вовсе разговора не было. Он молчит не потому, что в горле вдруг резко стало сухо, либо же остроумие не выкидывает хороших идей на колкий ответ. Шавка будет лаять только на шавку, а Тэхён человек и не собирается унижаться перед такими, как она. Лишь болезненно сжимает ладони в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, и слегка ударяет по подоконнику, не отрывая глаз от Лиён. Она заставляет его заткнуться, и порой это бывает на грани дозволенного, ибо еще капля, и Ким сорвется с цепи, не желая знать, что такое правила этикета. Молчание затягивается липкой тягучей смесью противной горечи и отвращения, ведь кому будет импонировать тесный контакт рядом с таким противным собеседником. Пусть каждый из них лишь пытался казаться стойким, но стоило случайно задеть друг друга плечом, либо же по случайности спутать ведро — меткий выстрел прямо в голову сокрушал наповал, а кишки заставлял выворачиваться наизнанку. Такие игры могли нравится только мазохистам и полным кретинам. Лиён чувствовала себя не в своей тарелке, а Тэхён пытался побыстрее закончить с уборкой, только чтоб глаза лишний раз не натыкались на острые плечи девушки и ее часто вздымающуюся грудь. — Лиён, — в ушах безумно закладывает, а глаза автоматически закатываются, слыша знакомый голос за спиной, — А что ты делаешь здесь? Ши Хён стоял непринужденно, опершись на левую ногу и сложив руки в карманы брюк. Вот кого угодно можно было ждать, но только не его. Не сейчас. Никогда. — Убираюсь, как видишь, — стискивает зубы и бросает краткий взгляд на друга, в глазах которого мелькают лучи отчаяния, — Решил помочь? — Я просто был уверен, что ты позвонишь, — голос вздрагивает, а радужка заполняется темным дымом ненависти, смешанным с безысходностью и злостью. Адовая смесь, заставляющая резать все органы внутри. Хён умело переводит тему, заставая девушку врасплох, — Лиён, мы друзья, понимаешь? А друзья так не поступают. По крайней мере, ты точно! — Мы уже все выяснили, — она бросает взгляд в сторону Тэхёна, что так отрешенно продолжал делать свою работу. Но уши никуда не спрятать — он все слышит, — Прошу, давай потом. — Я думал, что у тебя все в порядке с головой, — Кан приближается, не вынимая рук из карманов, и хмурит брови, — Я думал, что моя забота окажет хоть какое-то влияние на тебя. Да ты та еще сука, Ким. Разве я заслужил этого? Немо открытый рот и испуг, накатывающей волной обливает её, словно из ведра ледяной водой. Что с ним такое? Что с Лиён такое? Перед глазами маячит лицо когда-то хорошего друга, что просто не щадит нервных клеток девушки, а по щекам бегут жгучие слезы, скатываясь по подбородку и попадая в ямочку меж ключиц. Он знал, что у нее проблемы, и в этом было его преимущество. Ещё чуть-чуть и… — Знаешь, почему твой отец ушел из семьи? — Ши Хён словно в бреду — несёт чушь, а после будет бить себя по лицу за такие слова, но его не остановит даже мощный удар, — Просто. Вы. Обе. Шлюхи. Лиён уже не видит ничего. Истерика, бушующая где-то внутри, безжалостно разрывает на куски внутренние органы, но не желает вырываться наружу. Ким бежит сломя голову, несколько раз спотыкаясь во время тяжелого бега и не оглядываясь. Соленые капли разъедают кожу, заставляют щипать искусанные в кровь губы и убивают еще сильнее. Переходить на одну из больных тем было козырным в руках Ши Хёна; он знал, что делает, но, к сожалению, не осознавал, что после такого она вряд ли вообще захочет впускать в голову мысли о нем. — Вау, — Тэхён, что провожал взглядом убегающую девушку, громко хлопает в ладоши, медленно подходя к парню, — Даже не знаю, что сказать… — Идиот, — хватаясь за шевелюру, Кан резко спускается на мытый пол, запуская пальцы в волосы и до невыносимой боли сжимая пряди в кулаках, — Ублюдок. Ебучий ублюдок, блять… — Эй, все… — Завались, — Ши Хён сильно ударяет кулаком по стене, на которую облокачивался, заставляя штукатурку мелкими кусочками свалиться на пол. Он рычит себе под нос, ведь не с такими намерениями он хотел приходить к Лиён. — Я за такие слова умею и морду бить, — Ким хмыкает, заправляя челку назад и спускаясь к студенту на корточки. Он внимательно рассматривает незнакомое лицо, не упуская малейшего вздрагивания нижней губы или малых морщинок около глаз. Киму не в кайф было узнавать о личных проблемах этих двух, но поведение и Лиён, и бесящего незнакомца заставляли его оставаться на месте. — Беги за ней, — Кан поворачивает голову в сторону Тэхёна, не прерывая зрительного контакта в течение минуты молчания, затянувшейся после его слов. Ким буквально ничего не понимал из слов умалишенного; ему бы самому стоило прийти сначала в себя, а после говорить, — Беги за ней! — Почему я? — он рычит в ответ, не понимая, зачем вообще так делает. Состояние Ши Хёна слишком заразно, чтобы находиться рядом с ним, поэтому Тэхён не медлит. Он поспешно встает на ноги, прихлопнув по коленям и прочищая горло раздирающим связки кашлем. — Потому что. — Аргумент, — он смотрит на него, произнося каждое слово членораздельно, словно минутой ранее коридор не оглушал его нездравый рык. — Ты единственный, кого она захочет сейчас услышать, — он вновь сжимает кулак правой руки до побеления костяшек и опрокидывает голову назад, гортанно постанывая, — Господи, да быстрее, у нее приступ. На момент в Тэхёне просыпается дикое желание сорваться с места, но какое ему до этого дело, если в ту же секунду оно улетучилось, словно минутного помутнения и не было. Он устало потирает переносицу, ловя Кана за незаметным уходом. Любому другому было бы легко сбрасывать весь сор со своих плеч на другие, но Тэхён не собирался возиться с мусором. Поэтому Ким лишь выгибает бровь, так ничего не сказав студенту, и берется за тряпки, ведь полы не помоют себя сами, а зоркий глаз Джина, наблюдающий из-за угла за развернувшейся сценой, еще припомнит об этом. Минута. Другая. Ожидания Тэхёна не собираются оправдываться, а из подсобки, находящейся в конце коридора, так и не выходила темноволосая первокурсница. Он продолжает нервно мыть полы шваброй, что постоянно сгибалась в руках, а после и вовсе резко бросает ее в сторону с характерным звуком. Потому что надоело ждать. Потому что любопытство брало вверх. Потому что. Стук подошвы по паркету и размеренные шаги, не выдающие волнения. Тэхён казался крепким орешком, раз мог обладать собой даже в таких ситуациях. — Открывай, — грубо ударяя кулаком по двери, Ким прислушивается к звукам по ту сторону, а после вновь несколько раз бьет дерево, — Ты глухая? Молчание режет слух и нервы Тэхёна. Он не готов был ждать, но и бросать все не было желания — это не в его вкусе. Дергает за ручку и выкрикивает еще пару слов, переходящих с вопросительных на бранные. Ему не составляло труда прямо сейчас выбить дверь с петель, но такая забава слишком дорогая для его кошелька. Ким ныряет ладонями в карманы, натыкаясь на привычную пачку и зажигалку, но это не то, что он сейчас искал. Прямое игнорирование заводило Тэхёна еще больше, поэтому жажда найти отмычку ускоряло процесс поиска. Он хватается за небольшой прутик, что решил оторвать от провода, держащего его у батареи, и сгибает в нужную форму. Ким сам себе осторожно помогает; поддевает нужные участки несложного замка и через некоторое время отбрасывает в сторону. Азарт немой игры достиг своего пика. Но, аккуратно открывая дверь, глаза не перестают бегать по небольшим лужам крови у запястий и разбросанным вещам, среди которых валялись мелкими горстями таблетки. — Блять…