Каждый день как последний

Жизнь умеет поворачиваться к вам спиной именно в те моменты, когда хочется протянуть руку, либо же помахать прямо у неё перед носом, чтобы увидела, чтобы заметила, чтобы хоть что-то сделала. Но судьба объявила Лиён бойкот, ушла в левую сторону и сказала самой разбираться с собственными проблемами. После увиденного сообщения хотелось забыть о том, что вообще есть такое понятие, как нормы приличия в общественных местах. Она поднимается с кресла, не обращая внимания на светловолосого парня, перешагивает через ступеньку в неосвещенном помещении и без спроса толкает Джунг в плечо, прерывая поцелуй. — Ты совсем? — Кван вытирает тыльной стороной ладони помаду, сверкая зрачками, — Ты ведь это нарочно сделала? — Если я скажу, что Ши Хён сейчас в больнице, то вы прекратите сосаться? — Лиён складывает руки на груди, облокачивается на правую ногу и поджимает губы до появления еле заметной ямочки на щеке. — Ты прикалываешь? — девушка издает нервный смешок, — Нет, ты… — Джунг словно сканирует взглядом, пытаясь найти подвох и задерживая дыхание, пока перед лицом не появляется режущий глаз свет от экран мобильного телефона с сообщением из больницы. Кван судорожно подносит ладонь к приоткрывшемуся от удивления рту, чувствует, как покрывается мурашками и как пугается от прикосновения рядом сидящего Чимина. Он успел пробежаться по написанному тексту, и, пусть он не знал, о ком говорилось в сообщение, но осознавал всю суть сложившейся ситуации. Хмурил брови, сжимал плечи девушки, что перечитывала вновь и вновь текст, и хрустел шеей до тех пор, пока по случайности не заметил на последнем ряду сидящего вразвалку Тэхёна. — Нам нужно туда как можно быстрее, — Ким прячет в кармане телефон, привлекая внимание своим предложением, — Ты на машине? — она переводит взгляд на рыжеволосого. Пак выгибает бровь, вновь сводит их на переносице и о чем-то долго задумывается, пока не поднимает взгляд на серьезную Ким. — У него есть, — Чимин переводит взгляд на последние ряды, а Лиён понимает без слов, что Пак имел в виду. — Я не поеду с ним, есть другой способ? — Лиён, — Джунг перебивает девушку, хватаясь за рукав куртки, — На маршрутке ехать не менее часа, на такси у тебя просто нет денег, а здесь… — Я лучше пешком дойду, чем сяду в его машину, — Ким упрямо буравит взглядом подругу, чувствует, как злость закипает где-то внутри и просто пытается сделать всё, чтобы не сорваться на крик. Своим поведение она лишь привлекает внимание зрителей кинозале. — И чем тебе моя машина не угодила? — Тэхён кладёт ладонь на плечо девушке, становясь на ступень выше, чем она, и чувствуя то самое преимущество над теми, кто находится ниже. Стрельба на экране не прекращается до тех пор, пока студенты не выходят из зала; Чимин придерживал Лиён за руку, чтобы та не сбежала, Джунг постоянно вытирала у уголков глаз слёзы, пока разговаривала с родителями Ши Хёна, а Тэхён медленно перешагивал с ноги на ногу, пытаясь поджечь сигарету. Ким не будет врать, что и сам успел узнать о сообщении через Кван. Да, ему жаль того парня, но если бы Тэхён был бы на его месте, то он бы слишком долго об этом жалел: за всю жизнь Ким слишком мало выпил и трахнул слишком мало прекрасных девушек. Он достаёт из кармана джинсовки ключи, нажимает на кнопку и бесшумно открывает водительскую дверь, успевая кивнуть остальным, чтобы те уселись по местам. Он наблюдает из салона, как Лиён брыкается в руках Чимина, как пытается укусить того за руку и как садится на сидение сзади. — Я подумал, что так будет лучше, — Чимин хлопает дверью, тем самым на долю секунды раздражая водителя, а после переводит взгляд назад, убеждаясь, что все на месте, — Мы можем трогаться? — Можем, — Тэхён в очередной раз проверяет, заблокировал ли он задние двери и правильно ли поступает, когда вот так идёт на поводу всем этим людям, сидящим в его салоне. Джунг беспамятства оставляет незамысловатые узоры на вспотевшем окне, Чимин листает ленту Инстаграм, а Лиён всё никак не может успокоиться. Её разрывает изнутри, а причина тому — Ким Тэхён, что постоянно ловит её взгляд в зеркале заднего вида. Она вздрагивает, когда бесячие черные глаза в какой-то момент застают врасплох заинтересованную девушку, а после вновь устремляются на дорогу. И так по кругу. По кругу ада, что успела выстроить в своей больной фантазии студентка. И пусть какое-то время Лиён погружается в эту агонию, она пытается настроить себя на волну беспокойства. Ши Хён ничего о себе не говорил, не подавал даже жалких признаков жизни до тех пор, пока Ким сама его не нашла, пусть даже через сообщения, но нашла. Этот парень заставлял волноваться даже при былом общении, а сейчас ей казалось, что та вечность в тишине, затянувшаяся во время поездки на автомобиле, стала давить на неё больше. Лиён действительно настолько несчастна, что каждый раз судьба не просто ставит подножки, а заставляет разбиться насмерть? Машина останавливается у входа, паркуясь недалеко от вывески «Больница Мёндэ», а Джунг, успевшая задремать, в отличие от Лиён, распахивает глаза и на автомате просит Тэхёна снять машину с блокировки. Лиён несётся, словно ошпаренная, выбегая из салона и забывая закрыть за собой дверь. Счесанные коленки Ким волновали в последнюю очередь, ведь перед глазами уже регистратура, забитая больными у стойки и медицинскими карточками. — Где Ши Хён? — первокурсница держится за край высокого стола, переводит дыхание и часто сглатывает, — Скажите, что он жив. — Девушка, — медсестра подпрыгивает на месте с бумагами, пытаясь удержать их в руках, — Извините, но я не знаю, о ком вы говорите. — Всё в порядке, — успевший вовремя подойти, Чимин облокачивается о гладкую поверхность, скрещивая руки, — Совсем недавно к вам должен был поступить пациент — Кан Ши Хён; нам сообщили, что он попал в аварию. — Секунду, — она тут же зарывается вглубь бумаг, вызывает по номеру главврача и отвечает шустрое «да» на каждую его фразу, — К нему сейчас нельзя. Его буквально только что перевели в палату. — В какой, скажите, — Лиён вновь оживляется, пытаясь привстать на носочки, — Прошу, скажите, где лежит Хён. Медсестра косится на Чимина, что так неуверенно кивает ей в знак согласия на немой вопрос, а после берет стикер и слегка корявым почерком пишет номер палаты, где и должен сейчас лежать их друг. Пак незаметно забирает бумажку из рук медсестры, незаметно подкладывая в ладонь пару купюр. Он делает низкий поклон и вновь ведёт за руки Лиён. Чувствует её дрожь в теле и сбитое дыхание. Чувствует, но не собирается показывать виду, что его это интересует, как и Тэхёна, в принципе, что шёл позади них вместе с Джунг. Сидеть возле палаты оказалось так нервозно, в особенности, когда ты ничего не можешь сделать; даже уломать врача на пятиминутное посещение. Лиён выворачивает наизнанку. Сколько раз она уже успела перенести срывы, пока сидела на полу в нескольких сантиметрах от белой двери? Три? Семь? Она уже сбилась со счёта, постоянно проверяла в руках успокоительное и кусала нижнюю губу с внутренней стороны. В течение ночи Чимин пару раз предлагал поехать домой или хотя бы перекусить, но его планы постоянно обрушивались после слов «иди нахер». Ким вбежала бы в палату, но вокруг столько глаз, что можно самой медленно сойти с ума. Её, как минимум, сдаст один из охранников и после этого точно выгонит из больницы. — Доброе утро, молодые люди. А почему вы всё ещё здесь? — поправляя халат, мужчина средних лет смотрит на наручные часы, часовая стрелка которых перевалила за шесть утра. — Если вы не против, — Джунг подпрыгивает с места, извиняясь за беспокойство и посматривая на Лиён, что успела встать и незаметно направиться к двери, — Господин… — Мин Юнги, — мужчина прочищает горло и пытается отлучиться, поворачиваясь назад, но Кван перехватывает его рукав, привлекая к себе внимание. — Прошу, простите, — она кланяется, удивляя не только главврача, но и парней, что наблюдали за сложившейся сценой, — Я могу вас спросить? И пока Джунг жалко пыталась отвлечь малознакомого мужчину, что показался ей достаточно привлекательным, Лиён проскакивает в палату, оставляя дверь слегка приоткрытой. В нос бьют препараты, а на уши действует писк аппаратуры. Она просидела всю ночь не для того, чтобы уйти отсюда только из-за надоедливого звука и неприятного запаха антибиотиков. Ким неуверенно подходит к палате, улавливает голос Кван за стенкой и лишь прибавляет шаг, чтобы только успеть взглянуть. Весь избитый, еле дышащий и с полуоткрытыми глазами, чем и удивляет студентку, ведь она думала, что он без сознания. — Я ждал тебя, — Хён хрипит от слабости и сухости во рту, больно сглатывает и тяжко вздыхает, не прерывая зрительного контакта, — Я слышал тебя. Ты такая громкая бываешь. — Боже, ты так меня напугал, — Лиён падает на колени возле кушетки, хватается за мятое одеяло и сжимает, что есть мочи, — Почему ты ничего не говорил? Где тебя носили черти и вообще, как ты мог только позволить волноваться мне за тебя? Кан слушает внимательно, не пытается перебить, ведь каждому стоит выговориться, в особенности слишком сдержанной во всех планах Лиён. Он мычит, почти соглашается с каждым колким словом, сказанным девушкой, а после и вовсе вынимает из-под одеяла руку, заставляя Ким перевести на израненную конечность взгляд и замолкнуть. Такая слабая, в проводах, но слишком знакомая. Ведь именно левой рукой Хён любит гладить Лиён по голове, когда у той что-то не получается. — Просто не стоило… не стоило связываться с шизофреником, — Ши Хён улыбается, крутит у виска указательным пальцем и прикрывает глаза, не успевая заметить реакции студентки, ведь в палату вбегают санитары. Они грубо поднимают Лиён над землей, хватают с обеих сторон под локти и пытаются вывести её из палаты, не обращая внимания на брыкания и громкие крики: «Я не договорила! Отпустите! Ши Хён, скажи, что это не правда». Пара успокоительных влияют на неё мгновенно, ведь золотые руки Мин Юнги, что аккуратно ввели психотропные вещества иглой под кожу, заставили девушку остепениться. Сонливость берёт верх, но на кой Ким сон, если она всё ещё не разобралась с Ши Хёном. Да она даже в себе все года жизни не может разобраться, а тут… Ей просто приходится молча встать с кушетки после длительного просиживания в прострации под пристальный взгляд медсестры, что всё время сидела рядом со студенткой. — Извините, но врач сказал, что… — Да вы уже надоели! — она вскрикивает, покрывается мурашками от своего же голоса и бросает озлобленный взгляд на испуганную девушку чуть старше своего возраста, — Я не марионетка, чтобы мною управлять. Она срывается с места, хлопая громко дверью и заставляя тем самым Джунг, что сидела всё это время за дверью, побежать за ней следом. Кван сразу же теряет из виду девушку, часто мотает головой в разные стороны, не подозревая, что за колонной остановилась потерянная Лиён. Вкопанная в землю и не отрывающая взгляда от сложившейся картины перед глазами. Незнакомая женщина поправляла выпавшую прядь дочери, невесомо касаясь щеки своей шершавой рукой. Она гладит её осторожно, боясь, что та начнёт вновь возражать, либо вовсе отвернёт лицо в другую сторону, не позволяя матери коснуться себя. — Боже, мам, — девушка, на вид лет семнадцати и с костылями в руках, дует на эту прядь, щекоча кожу женщины и мягко улыбаясь той в ответ, — Я не маленькая. Честно. Да и нога уже скорого заживёт, доктор сказал, что иду на поправку. — Какая прелесть, — мать кладёт сумку, за которой так пристально следила Лиён, и присаживается на рядом стоящий стул с дочерью, — Папа соскучился по тебе, а Ричард уже обскулился. — Этот пёс действительно умеет скучать? — она кладёт ладонь на руку матери, поглаживает её и как-то тепло смотрит в знакомые глаза, постепенно укладывая голову на плечо матери, — Я так скучала по тебе. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя? А ноги Лиён сводит судорогой. Хочется кричать на весь зал ожидания, сказать, что эта чертова жизнь определенно несправедлива к ней во всех планах. Почему мать решила уйти от отца, когда девушка хотела этого в последнюю очередь, почему он уехал и оставил отвратительное послевкусие, почему именно Лиён? Почему? Почему? Почему? Они могли бы быть обычной семьёй. Каждые выходные выбирались бы из крохотного домика, отправлялись бы на пикник, готовя фирменные отцовские гренки, и разжигали костёр, под которым могли бы после просто сидеть и греться, делиться историями из жизни и наслаждаться незабываемым вечером, которого, в принципе, никогда не было в жизни девушки. В ней были лишь жестокость и несправедливость. Когда отец впервые замахнулся на мать, Лиён было не больше десяти лет, но он всё равно оставался для неё самым лучшим. Тогда она успокаивала свою мать, говоря, что обязательно что-нибудь придумает, но так ничего и не делала, продолжая принимать его таким, каковым он являлся. День жалела мать, другой — усмиряла отца в его кабинете, который сейчас превратился в некий чулан с барахлом. И только на шестую попытку ударить жену, он вновь опускал руку, грозил кулаком у носа, что не потерпит её распутного поведения, но продолжал пыхтеть до тех пор, пока она сама не подала на развод. И те неприятные воспоминания, когда Лиён находится в зале, под пристальным вниманием всех присутствующих, говорит, что остается с матерью, и видит, как голова отца опускается ниже — худшее, что могла запомнить её память. Она даже не заметила той скупой слезы обиды, потому что в тот момент её глаза застилала белая пелена. Сколько ночей было прорёвано в подушку, сколько было попыток суицида и осознанной физической и моральной боли? Она вновь сжимает исхудавшие запястья, как и пару лет назад, резко разворачивается и устремляется на выход, вновь попадаясь на глаза рыжеволосой. Лиён выбегает, даже несмотря на хмурую погоду и режущие, остро ударяющиеся о землю крупные капли дождя. Не подозревает, что рядом дымящие Чимин и Тэхён косятся на неё с застывшей у губ сигаретой. А после и вовсе её роняют на сырой асфальт, когда перед глазами девичье тело отбрасывает от мощного удара иномарки.