Каждый день как последний

Больница окончательно впала в некую панику, когда оба парня старались как можно быстрее донести девушку до первой кушетки, где после её забрали врачи. Тэхён тогда отреагировал моментально; ему словно адреналин вкололи под кожу. Сырой асфальт заставлял скользит подошву, но как это может сравниться с тем, что у тротуара лежит покалеченная Лиён. Сигареты дымили где-то у входа на асфальте, а Ким и Пак беспамятства пытались перетянуть на себя почти бездыханное тело студентки, и, если бы не Джунг, они бы ещё заспорили прямо там, выкидывая колкие слова. А ведь именно тогда они упустили важную деталь — третьекурсники не запомнили номера скрывшейся машины. В нос били препараты, а Юнги, что не выходил из реанимационного отделения уже битый час, заставлял кусать локти не только Джунг. В их планы не входило пробыть в больнице более суток. — Почему так долго? — Тэхён смотрел то на наручные часы, то на настенные, — Разве там может быть что-то серьезное? — Так говоришь, будто сам попадал под машину, — Кван скалится, кусает ногти и нервно дергает ногой пока сидит на лавке. Чимин пытался прийти в себя; резкая смена его душевного состояния от спокойного до безумного доводили до последней черты накала. Он чувствовал, как внутри него происходило, как минимум, извержение вулкана. Да, и что он мог сделать, если ему с каждым разом казалось, что он не равнодушен не только к происходящей ситуации, но и к девушке. Его глаза постоянно были направлены в один и тот же угол, даже несмотря на временное отлучение Джунг к прибывшим родителям Ши Хёна. Вовремя они. Это всё казалось безумием: Кан под капельницей, Ким в реанимационном отделении. — Мне интересно, — Тэхён засовывает руки в карманы джинс и облокачивается о стену, прислонив светлую макушку, — Родители Лиён не жалеют, в принципе, о её появление на свет? Она кажется такой жалкой. Почему они её ещё не бросили? — он продолжает блаженно прикрывать глаза, когда слышит шумное сопение со стороны, — Прямо как в твоём случае, Чимин-а. — Урод, — Пак шипит на парня, медленно засучивая рукава и потирая большим пальцем костяшки левой руки. Он видит, как Ким, лениво открывая глаза, не сводит их с него и облизывает нижнюю искусанную губу, — Не думай, что если умеешь вякать, то не будешь получать за это.  — А я что? — он ухмыляется, расплываясь в некой сумасшедшей улыбке, и чешет бровь. Наблюдает за Чимином, у которого дергается нога, пока тот сидит на месте, — Разве не так? — Вот сука. И Чимин срывается, словно спущенный с цепи ротвейлер, готовый раздирать глотку, из которой вылетали эти грязные слова. Тэхён был готов, он ждал этой разрядки и уже тайно чесал всё это время кулаки в карманах, ведь это Пак Чимин. Он читает его, как книгу, и знает о нём больше, чем сам третьекурсник. Рыжеволосый набрасывается, моментом хватаясь за воротник джинсовки, поваливая Кима на холодный кафель и вынуждая почувствовать лопатками холодный пол. Бьёт в челюсть, заставляя лопнуть губу, а после пару раз в живот. Он срывается; оставляет на лице ссадины и продолжает бить в одно и то же место, чтобы было больнее, чтобы дольше заживало. И Тэхён даже не пытается что-либо сделать. — Разнимите же их! — медсестры, что недавно покинули реанимацию, подбегают к парням, пытаясь оттащить Чимина за верхнюю одежду и зовя на помощь кого-либо из охраны. Из помещения последним выходит Юнги и косится на суетящихся девушек и рослых мужчин, что пытались разнять Тэхёна и Чимина. — Что происходит? — он выбрасывает в мусорку использованные перчатки и снимает хирургическую шапку. — Ивините, мы всё сейчас уладим, — к нему подбегает одна из работниц и хватается за край рукава, — Вы только не переживайте, мы их выгоним. — Ты ещё скажешь мне спасибо, Пак Чимин, — Ким сплевывает кровь, вдогонку хрипя другу, которого уводили из больницы, и заламывает разбитую бровь, когда видит серьезное выражение лица главврача, — Добрый день. Или нет, подождите, кажется, мы с вами уже виделись, — он слабо машет указательным пальцем перед собой, улыбается, оголяя испачканный кровью ряд зубов, и щёлкает, — У вас не найдется медсестры, что могла бы подлатать меня?

***

— Вы переутомились, прошу, прилягте, — девушка с русыми волосами и на вид лет двадцати, проводит смоченной спиртом ваткой по губе ещё раз, чтобы убедиться, всё ли обработано. Она отворачивается буквально на пару секунд, чтобы положить всё на стол, но вздрагивает от неожиданности, когда чувствует тэхёновские руки на своей талии, — В-вы что? — Если я не хочу лежать здесь? — он выгибает бровь, когда видит, что медсестра резко поворачивается к нему лицом. — Я… Мы можем выделить вам палату, — она тут же хватается за плечи, пытаясь оттолкнуть от себя парня, — Давайте я этим займусь прямо сейчас? — Тогда пропишите мне место рядом с… — он отпускает девушку, отходя от неё на шаг и прикладывая указательный палец к губам, словно пытается вспомнить важную деталь, — С Ким Лиён. Она ведь уже в палате? Девушка как-то странно косится на Кима, пытается понять, в здравом ли он уме вообще, раз говорит такую чушь. Никто не пустит его к неоправившемуся пациенту. Её руки нервно перебирают униформу, а зрачки быстро бегают по полу, боясь встретиться со взглядом напротив. Она отрицательно качает головой, не поднимая глаз на Тэхёна и не замечая то, как его брови начинают сдвигаться на переносице, а нос морщиться. — Может я объясняю не на родном языке, — он улыбается как умалишенный, — Может я просто невнятно говорю, что меня не слышно, — Ким засовывает руки в карманы и размеренно начинает шагать по мед.кабинету, пока не останавливается впритык к девушке, — Но я кажется попросил о чертовски малой вещи, а ты не можешь её выполнить? — он срывается на рык, заставляет медсестру вжать голову в плечи и боязливо закрыть глаза. Он не отстраняется от неё; прожигать взглядом и давить на человека легче, чем защищаться, поэтому Тэхён не решается даже отступить, а лишь заставляет русоволосую прижаться к рабочему столу и быстро закивать головой, говоря еле слышимое «хорошо». — Именно этого я и хотел от тебя, — он невесомо касается кончика носа девушки, слегка ударяя по нему, а после вновь возвращается в прежнее сидячее положение, следя за суетой медсестры. Ей в действительности пришлось разговаривать с главврачом, чтобы тот хоть что-нибудь сделал с парнем, но Юнги лишь отрицательно качал головой и широко открывал дверь в палату Лиён перед третьекурсником. Да Мин готов был танцевать чечетку с подтанцовкой, ведь это настоящие деньги, на которые он мог удачно сходить с друзьями в клуб и которые минутами ранее Тэхён успел засунуть в карман доктора. Ким успел снять с себя джинсовку, оставаясь в одной черной водолазке, пока осматривал светлое помещение и аппаратуру, назойливо пикающую. Он небрежно бросает на софу верхнюю одежду и разминает шею до хруста, пока Юнги закрывает дверь с внутренней стороны. — Будешь спать здесь? — он чешет темную макушку, так и не поняв замысла Тэхёна, что расхаживал в этот момент по палате. — Думаю, что я просто решил навестить свою подругу, — он грубо отвечает, медленно переводя взгляд с торшера на Юнги, — Что с ней? — Эм, — он поправляет халат, смыкает губы до появления милых щёк и мычит, словно не зная, что сказать, — Уверен, что тебе будет интересно об этом послушать? Ким продолжает изучающе рассматривать обстановку, словно впервые был в таком месте; трогает капельницу, проводит подушечками пальцев по аппаратуре и, наконец, переводит взгляд на Юнги, что, как могло показаться, утомился от долгого молчания. — Мы сидели у палаты слишком долго, чтобы узнать, что с ней, — Тэхён хмыкает и указывает на девушку, когда видит, что главврачу становится не по себе от такого прямого заявления, — Хочешь сказать, что мне будет не интересно? — он вновь как-то странно косится в сторону доктора, встряхивает головой и садится на край кушетки, у ног Лиён. — Осторожно! — Мин резко срывается с места, выставляя руки вперед, а после возвращается в обратное положение, томно вздыхая, — Окей, парень. Ты ведь не отстанешь, верно? — студент кивает, облокачиваясь о грядушку больничной кровати, — Тогда мне придётся тебя разочаровать. Твоя подруга теперь вряд ли сможет вообще почувствовать ногами землю. Тэхён хмурится, пытаясь понять, о чём сейчас хотел сказать доктор, а после немо открывает рот, словно пытаясь что-то сказать Юнги; точнее убедиться в том, правильно ли он сейчас подумал. — Знаешь значение слова параплегия? — Мин отодвигает стул от кушетки с противоположной стороны и присаживается напротив Тэхёна, скрещивая запястья и закидывая ногу на ногу. — Нет. — Тогда всё сложнее, — он вздыхает, склоняя голову набок, — существует некая классификация в данной сфере. L1, T6, C6, C8… Знаю, что тебе это ничего не даст, но у твоей подруги наблюдается травма первой области. Задеты поясничный и крестцовый отделы. Произошел паралич конечностей, парных, отсюда и название, — Мин пожимает плечами словно рассказывал обыденные вещи. Он хлопает себя по коленям, а после встаёт перед парнем, спокойно складывая руки в карманы халата, — Твоя подруга будет прикована к инвалидному креслу, пока она не согласится на терапию. — Серьезно? — Это разве похоже на шутку? Я не уверен, что смогу дать гарантию на то, что она вообще встанет, но шанс есть и им нужно пользоваться, — Юнги бросает грустный взгляд на девушку с закрытыми глазами и вновь переводит их на Тэхёна, — Думаю, что сейчас самое время, чтобы отправить её на обследование к финнам. У меня там хорошие знакомые. — Хорошо, я понял, док, — Ким хмыкает, поворачивая голову в сторону первокурсницы. Пусть Тэхён сейчас казался каким-то странным пофигистом в глазах главврача, но, по честности говоря, внутри что-то было не на месте; словно все органы решили перепотрошить. Он на самом деле задумался над вопросом, который не выкидывал из головы с момента, когда они стояли с Чимином и курили у больницы, пока тот не сказал: «Я не удивлен, что в её жизни вообще происходит какое-то катастрофическое дерьмо. Но разве она его заслужила?»

***

— Вот так, девочка моя, — женщина пожилых лет, что так старательно пыталась приободрить девушку, сейчас сидела рядом с ней на кушетке, — Лиён, ты такая молодец. Думаю, что это — отличное время. — Не думаю, что в моей жизни может быть что-то отличное, — Ким принимает сидячее положение после того, как застегивает пуговицу на джинсах, и направляет радужки глаз на медсестру, — За сколько я справилась? — Секунду, — она смотрит на циферблат часов, — Три с половиной. Это такой хороший результат; даже я не могу так быстро надеть джинсы. — Мало, — шепчет под нос девушка, пока медсестра встаёт с постели и отходить в сторону распахнутого настежь окна, чтобы закрыть его. На улице без пяти минут зима, люди укутываются в теплую одежду, греют руки горячим кофе или руками своих любимых. Всё настолько затёрто до дыр, что кажется абсолютно нереальным, в особенности, если большую часть своего времени Лиён проводит у закрытого окна; точнее около полутора недель. Она даже не в силах достать до ручки, чтобы открыть его и надышаться воздухом, ведь врачи почти не выпускают её из палаты. Но узнать о том, что ты инвалид — хуже. Мин Юнги пытался дозвониться до её родителей, но всё тщетно: мать вне зоны действия сети, отец просто не отвечает на входящие. Кажется, что это вовсе не норма. Всё то время, которое Лиён успела провести в палате вместе со своей наставницей, что помогала ей с проблемой, она лишь услышала от доктора, что у него есть друг, который мог бы взять временную опеку над ней. До того момента, пока Ким не улетит в Финляндию на лечение и к отцу. Уж не в таком виде она хотела быть перед папой, но, если есть возможность, то почему бы ей не воспользоваться? Она ведь этого так ждала. — Он скоро приедет? — Лиён переводит взгляд с пустоты на женщину, что поправляла волосы, залитые лаком. — Я не знаю, милая, — она тяжко вздыхает, смотря на настенные часы, а после подсаживается к студентке, кладя морщинистую руку на её ногу, — Ты уверена, что уже можешь справиться самостоятельно? Ким лишь тепло улыбается ей, накрывая ладонью запястье женщины и слегка сжимая. Конечно она не готова к этому. Не готова была с того момента, когда Юнги сказал, что теперь её жизнь будет только на коляске, если терапию не начать с этого дня. Но она старалась показать всем свою сильную сторону. Точнее это выходило слишком паршиво, чтобы назвать это словом «старалась». — Я уверена, — Лиён отпускает её руку, когда слышит ненавязчивый стук в дверь, а после и темную макушку главврача, выглядывающую из-за угла. — Ну, что, вы уже оделись? — Юнги заходит в палату, видя перед собой собранных Лиён и пожилую медсестру, — Лиён, — он переводит взгляд на девушку, привлекая её внимание, — За тобой уже приехали. Так быстро. В голове крутиться вопрос о том, кто же это может быть, ведь единственное, что говорили первокурснице, это то, насколько хорош человек. Руки начинают резко холодеть от волнения, местами даже сводить судорогой, но Лиён не подаёт виду. Лишь внимательно наблюдает за окружающими, когда женщина самостоятельно вывозит девушку на коляске и ищет глазами того самого человека, о котором каждый вечер заходила речь. Ким чувствовала себя беспомощно, когда её аккуратно усаживали на инвалидное кресло и когда Юнги нёс её вещи, которые успели забрать из дома студентки. Да, она была благодарна, что они не бросили её, но это ужасное чувство… Лиён не хотела, чтобы ей уделяли столько внимания; желание испариться и стереть свой образ из головы многих людей возрастало с каждым разом всё больше и больше. — А вот и ты, — женщина останавливается на тротуаре, когда за ней захлопываются автоматические двери больницы, и проходит чуть вперёд, загораживая своим телом весь доступный кругозор для Лиён, — Здравствуй, мальчик мой! — Доброго дня, госпожа Мин, — за спиной старой женщины слышим слащавый звук чмокания и грубоватый голос парня. Ким ничего не видит; она лишь жалко пытается уловить диалог, ведь ей тоже хотелось посмотреть на мальчика, к которому так тепло сейчас обращалась медсестра. Лиён вздыхает, пытается преодолеть свою нетерпеливость и ждёт, когда ей представят «няньку». Слышит глухое цоканье старой обуви медсестры и поднимает глаза, смотря то на женщину, то на парня. Вот чёрт. У Ким дыхание спирает, когда она видит Тэхёна; от одного лишь взгляда можно добровольно протянуть руку к револьверу и нажать на курок. Она могла подозревать его в числе тех, кто предлагал временную опеку, но уж третьекурсника — никогда. Лиён не отрывает глаз от него, словно цепями приковали и заставили не отводить взгляд первой. А Тэхён лишь ухмыляется краешками губ, после чего облизывая их и томно мыча. — Думаю, что нам пора, — он звонко делает хлопок в ладоши на уровне груди и разворачивается в противоположную сторону, — Моя машина там, — он указывает на припаркованную иномарку в шести метрах от главного входа и спешит к ней, пока женщина подхватывает инвалидное кресло за ручки. В глазах девушки до сих пор рябит; то ли Тэхён так повлиял на неё, то ли это всё свежий воздух, которого не хватало в последнее время. Она следит за женщиной, что передаёт коляску в руки парню, а после машет девушке на прощание рукой, скрываясь в просторах городской больницы. Кажется, что тот период времени выпал из её сознания: когда Тэхён переносил студентку на переднее сидение и щелкал ремнём безопасности, когда она видела Юнги, что пожимал руку парню и много раз хлопал того по спине и плечам. Ким садится за руль, поворачивает ключ и заводит машину, оглядывая перед тем салон и кивая самому себе. Та дорога, по которой ехали студенты, не казалась Лиён знакомой, она вообще не имела понятия, что с ней может произойти в ближайшее время. Создавалось ощущение, что теперь ею потакать было куда проще. — Ты действительно ничего не чувствуешь? — остановившись на светофоре, Тэхён касается ноги девушки, что только-только отпрянула от холодного стекла. — Нет, по приколу не обращаю внимания, — она наблюдает за широкой жилистой ладонью парня, что продолжала слегка сжимать ногу первокурсницы, — И убери руку, — она стреляет глазами в сторону парня, хмуря брови и не отрывая взгляда от профиля. — Ты всё равно ничего не ощущаешь, — Тэхён лишь делает вид, что следит за светофором, но, на самом деле, ему бы хотелось заглянуть в глаза, что, наверняка, выражали сейчас смятение вперемешку со злостью. Он продолжает держать руку на ноге до того момента, пока не чувствует, как запястье пронзает резкой и неприятной болью — она его ущипнула; до следа от ногтей и покраснения. Настолько неожиданно, насколько возможно представить себе, в целом, Лиён и её сдержанный характер. — Зато ты всё ещё чувствуешь. Лиён облокачивается на спинку сидения, прикрывая глаза и не замечая, что через каких-то жалких пару десятков минут автомобиль перестанет двигаться. За окном прекратили быстро мелькать высотки и круглосуточные магазины, людей вокруг, в принципе, почти не было. Походило всё это в какой-то степени на спальный район. Девушка лениво открывает поочередно глаза, не замечая уже на месте Тэхёна, что успел хлопнуть дверью и достать из багажника инвалидное кресло. Он, пытаясь как можно аккуратнее пересадить Лиён, лишь хмыкает себе под нос. — Ты можешь обвить рукой мою шею, — он наклонился к ней, находясь головой и плечами в салоне, а туловищем и ногами за его пределами, — Мне не удобно. Студентка лишь кипит внутри себя, пытается привести дыхание в порядок и лениво закидывает руку на тэхёновскую шею только лишь потому, что ему неудобно. Боже, и давно ли она пытается угодить кому-то? Подушечками пальцев она чувствует мягкий свитер и сжимает его сильнее, когда Тэхён поднимает её и пересаживает на кресло. Слишком близко и слишком тесно они друг к другу находятся, чтобы чувствовать комфорт; не в таких уж и дружеских отношениям Кимы, как могло показаться это Юнги. Даже если бы их общение было нормальным, в любом случае, Лиён чувствовала бы себя не в своей тарелке; аналогично и Тэхён. Звук шины о сколький асфальт приятно щекочет уши, сумки, повешенные на плечи парня, впиваются своими ручками в его кожу через одежду, а приятный звук лифта заставляет на мгновение прикрыть глаза. Тэхён гремит ключами, в то время, как Лиён осуждающе пробегает взглядом по коридору подъезда, где живёт студент. Стены окрашены в нежно-голубой оттенок, потолок не кажется таким уж и обшарпанным, учитывая, что квартира третьекурсника находится не в комплексе новостроек. Перед дверью милый коврик, а над глазком указан номер тринадцать. Ким громко щелкает замочной скважиной, привлекая блуждающую радужку глаз студентки к себе, и прежде, чем зайти самому, он катит коляску в неосвещенную прихожую, а после захлопывает дверь, разуваясь на ходу. — Ну, — от проходит чуть вперед, оставаясь в зоне видимости девушки и попутно включая свет в комнате, — Добро пожаловать в холостяцкую квартиру, Ким Лиён.