Каждый день как последний

Тэхён подбегает к девушке на коляске, что сильно сжимала в своих руках колёса. — Лиён, — он упирается ладонями о колени, тяжело дыша и стряхивая с головы подтаявший снег, — Думал, что не успею. — Вы кто? Ким смотрит в сторону женщины средних лет, что только сейчас решила поставить тяжёлый багаж на кафель и привлечь к себе внимание. Такая красивая, на самом деле. Тэхён бы посчитал её за подругу первокурсницы, что немного старше самой девушки. В первые секунды он стоит, хмуря брови и сглатывая, а после медленно начинает приближаться рукой и губами к ладони женщины. С одной стороны, вроде как, жест джентльмена, с другой — полное лицемерие, которого не отнимать у парня. — Ким Тэхён, — он оставляет небольшой липкий след на её запястье от использованного недавно бальзама для губ, — Это просто моя подруга, не стоит переживать. Я увидел её и подумал, почему бы мне не подойти и не поздороваться. Куда-то летите? — В Финляндию, — Лиён сжимает зубы до неприятного скрежета, — Что ты тут забыл? — и добавляет, чуть ли не шипя. Потому что Тэхён не входил в некий план её благополучного полета. По сути, она вообще успела выкинуть из головы его за то время, пока его не было рядом. Тогда, когда её забрала мать, она упорно делала вид, что это произошло по случайности: и её авария, что довела до инвалидности, и временное кочевание в «отвратительном» месте. Конечно, её мать была в какой-то небольшой промежуток времени ошарашена, но не более. Кажется, через пару часов она даже брови не заламывала и морали не читала. Лиён устраивало то, чем она живет. И даже её не ходячие ноги нисколько не смущали. Просто Ким привыкла к такому образу жизни, где всё идет против её воли и собственного желания. И это жизнь Ким Лиён, где теперь каждый день, как последний. Тэхён криво улыбается, манерно приобнимая за плечи первокурсницу и смотря в глаза её недоумевающей и всё такой же нервной матери: — Нам по пути, Ким Лиён. И глаза женщины быстро перемещаются на руки Кима, что всё ещё сжимали кожу её девочки. Она отвечает на его кривую улыбку своей натянутой, такой ядовитой и широкой до ушей, что вселяла неприязнь и отвращение. Тэхён это видит, поэтому сразу же засовывает ладони в карманы. Обстановка накаляется с каждой считанной секундой. — Я нашла тебе спутника на время полёта, — женщина лениво переводит взгляд на Лиён; и девушка уже пытается что-то сказать, но рука застывает на весу вместе с выражение лица, когда мать перебивает её, — Только давай ты не будешь ничего говорить. Я устала от тебя. Тэхён, что всё это время пытался быть дружелюбным, ну, или, хотя бы, лицемерно, сейчас выглядел серьезным. Теперь его взгляд и отношение к матери теряли былую силу: она не казалась ему мудрой и даже привлекательной в силу своего возраста. Одним приказным тоном женщины вся болтливость испарилась. Он косился на первокурсницу, что, вжав голову в плечи, ёжилась от сквозняка и стучала ноготками по шинам. Тэхён словно кожей чувствовал все её эмоции на себе: неловкость, стыд, позор, смятение. Ему казалось, что даже шутка сейчас будет неуместна. Поэтому, шмыгнув носом, он показал указательным пальцем на табло с расписанием ближайших рейсов и медленно двинулся вперед. Тэхён шёл позади другой семьи Ким, боясь вообще вмешиваться в разговор между двумя женщинами. Он даже себя не понимал. Сейчас Тэхён пытался бежать из Кореи, как трус. На то были свои причины. Он, наконец-то, не будет видеть тех, с кем пытался давно порвать связи или, к примеру, Тэхён сможет выйти сухим из воды, если вдруг заведут уголовное на них с Сок Джином. Вот только проблема. Лиён. Но сейчас, смотря по сторонам, а после направляя темные глаза на девушку, он видит, как сильно сжимается её шея под напором тяжелой руки матери. — Если ты заявишься к отцу, — женщина шипит на ухо Лиён, даже не думая о том, что Тэхён пытается прислушаться к её невнятной речи, — Запомни. Я тебя не возьму обратно, не надейся на меня. И Лиён встряхивает головой, убирает руку матери и трясёт плечами, словно тихо смеётся. Она зазывает её указательным пальцем ближе к себе, а после, когда едва касается носом мягких волос, тихо говорит: — Я только об этом и мечтала, мамочка. И целует в щеку, уезжая на коляске к месту посадки, кладя багаж себе на ноги.

***

— Открой глаза, дура! — он снова потряхивает коляску, чтобы та хоть что-нибудь сделала, но Лиён сидела, послушно закрыв глаза, — Извините, — Тэхён поворачивается к женщине, что успела шикнуть в сторону студентов, и просит прощения за доставленные неудобства. Они сели в один и тот же самолёт, летят в одну и ту же страну, с одними и теми же мыслями. Тогда он не бежал за Лиён. Просто преследовал, чтобы не заблудиться и не потерять её из виду. Так было даже лучше. И всегда будет легче, если он будет подальше от неё. — Я их не открою, — она жуёт губу и не замечает, как Тэхён внимательно наблюдает за ней, сидя рядом. — Это ещё почему? — он сглатывает. Голос становится сложнее контролировать, когда Лиён начинает тяжело дышать. — Потому что… — замолкает, словно забывая на время, что хотела сказать, — Боюсь. Тэхён расплывается в полуулыбке, подпирает ладонью подбородок и облокачивается о подлокотник. Он и не думал, что такую, как она, можно пробить, к примеру, боязнью высоты или железной птицы. Видит, как трясутся её руки, и садистские мысли посещают безумно ноющую от боли голову: она такая трусиха, на самом деле. Пытается казаться сильным бойцом, а по истине выглядит слишком ранимой. Это ему безумно льстит. Все её выходки казаться взрослой оборачиваются против неё. Ей не идёт быть такой, думал Тэхён и приближался ближе к Лиён. Он снова облизывает губы, пару раз моргает и припадает к обветренным губам. Всего лишь на пару секунд. Слишком сладких пару секунд. — Идиот, — она открывает глаза, напоказ плюясь и вытирая губы о толстовку, — Какого хрена? — Чтобы была смелее. И Лиён замолкает, поджимая прикусанную во время поцелуя нижнюю губу, отворачивая голову к окну, потому что… Её щеки покрылись румянцем? Да не могло такого произойти. Она не раз целовалась, даже делала более откровенные вещи, чем этот невесомый чмок. Всегда держала эмоции при себе, а сейчас Тэхён взял и все разрушил. Точнее все это началось гораздо раньше, просто Лиён не показывала безумно долгое время своих подлинных эмоций. И, по честности говоря, скучала по этому мандражу, который чувствовала каждой клеткой, находясь рядом с Тэхёном. Врать каждый день самой себе входило в привычку. Даже, когда она сидела в универе на парах и грызла колпачок ручки, думая, как бы извиниться перед Джунг, Лиён продолжала тайком наблюдать за Кимом, что уверенно направлялся с другом за университет. И каждый её поступок для Тэхёна был обоснован тем, что она это делала исключительно по собственному желанию; якобы ради светловолосого. Когда мыла пол, помогая с наказанием, когда решила поехать в его машине, когда хваталась за пряди волос, чуть ли не вырывая их, в комнате студента и не могла уснуть. И помнила единственные с ним объятия: когда Тэхён душил Лиён на крыше. И Лиён готова была повторить их вновь. « — Возможно я не влюблена, а просто помешана?»

***

Свежий воздух, и ничего более прекрасного не могло произойти в жизни девушки, чем ожидание того, что через пару минут перед её глазами распахнётся дверь, и она заплачет. Ким часто сжимала руки в кулаки и впивалась ногтями в кожу на ладонях. Всё это произошло слишком быстро и неожиданно. Но главное, что это свершилось. И пусть Лиён допускала мысль о том, что её здесь не ждут или о том, что за это время отец просто напросто забыл черты лица дочери. Тэхён третий раз нажимал на дверной звонок, подпирая свободной рукой коляску Ким. Он часто бросал на неё сдержанный взгляд и, когда уже хотел было спросить, не ошиблась ли Лиён адресом, перед носом распахнулась дверь. — П-папа?