Каждый день как последний

Универ заполнен людьми до краёв; порой кажется, что сложно сделать простой вдох, чтобы стало легче. Чимин пытается протиснуться среди толпы, завидев макушку светловолосого друга в компании его, как он мог полагать, знакомых или одногруппников. Пак пришёл в универ сегодня в надежде на то, что Тэхён будет там; Ким — тоже. Ему хотелось высказаться о многом Чимину: о том, что приехала Нари, о которой Пак знает больше, чем собственные родители Тэхёна, о сделке с Джином, о… да не важно о чём. Плевать было даже на то, что он не выспался и не общался с ним порядком двух недель, может чуть больше. Само присутствие друга навевало некое спокойствие и доверие. В мыслях Тэхёна насчёт Чимина всегда было светло. Чимин, по случайности, задевает плечом какую-то девушку, что споткнулась в толпе, но Пак даже не оборачивается, нагоняя Тэхёна в два шага. — Эй, — он хватается за его плечо, сжимая джинсовую ткань одной рукой, а другую держа в кармане, — Я думал, что не смогу догнать. Куда-то спешишь? От неожиданности тот поворачивает макушку в сторону третьекурсника, поначалу растерянно на того смотря.  — Да нет. Хотел поговорить? И Чимин кратко кивает, направляясь вслед за Тэхёном к их месту за школой, чтобы затянуть по сигарете. Он молча наблюдает за его широкой спиной, белокурыми прядями волос, шевелящимися то ли от ветра, то ли от ходьбы, и уже по пути достает зажигалку, чиркая ей и поджигая сигарету. Ким не общался с Чимином с момента их драки. Он соскучился? Точнее нет, вопрос поставлен абсолютно неправильно. Ему больше не к кому идти? — Кстати, спасибо, Тэхён, — Пак хмурит брови, делая первую затяжку, когда они оказываются за универом у бревна. Он облокачивается о кирпичную стену университета, следя глазами за Тэхёном, что расположился совсем недалеко — у дерева, — Знаешь за что. — Мг. — Так… — Чимин мнется на месте, ковыряя под ногами небольшую ямку подошвой, смешивая землю и первый выпавший снег, — Кто начнёт? — Допустим, я, — Тэхён тушит окурок о ствол дерева, отряхивая рукава джинсовки и вытягивая ладонь вперед, собираясь загибать пальцы, — Нари вернулась в Пусан. Как тебе новость? Или нет. Подожди. Что насчёт того, что недавно мы с Джином буквально ограбили ячейку в банке одной студентки. — Стоп, — Пак пятерней проводит по волосам и зажимает их почти на концах. Джин. Он задерживает дыхание, а после шумно выдыхает, — Да что ты успел натворить за эти дни, чёрт возьми, Тэхён? С каждый разом ты заставляешь удивляться меня. — Правда? — легкая улыбка мельком задевает краешки губ Тэхёна, а после и вовсе исчезает, сменяясь на ухмылку, — Польщён. — Я бы на твоём месте вообще не улыбался. Не думаю, что твой отец будет рад арестовать собственного сына, узнав, что тот стал соучастником. И ты вообще не боишься, что Нари сможет держать язык за зубами? — Так беспокоишься, — он встает с места и хватает Чимина за щеку, а после получает кулаком в живот. Сгибается пополам, потирая место ушиба и не прерывая зрительного контакта, — Не волнуйся. Я же жил как-то до этого. — Жил. Чимин кивает головой самому себе, хрустя по очереди пальцами, а после шеей. Усталость парня видна не только по глазам, но и по его медленной походке, заторможенным движениям и тихому голосу. Или это вовсе не из-за усталости? Он бросает взгляд на Тэхёна, что уперся затылком о стену и медленно сглатывает, заставляя кадык плавно скользить. — Мне Джин предложил работу, — третьекурсник сразу же поворачивает голову на Чимина, прищуриваясь и зажимая зубами нижнюю губу, — Ты только, — Чимин сглатывает, — Только сейчас не злись, ладно? Я к этому не имею прямого отношения. — Ну? — Ты… Как бы мягко сказать, — он приставляет указательный палец к виску, — Ему теперь не нужен. Тэхён поначалу начинает глупо хлопать глазами, осознавая всё то, что услышал. А после напрягает желваки и шумно выдыхает через нос, усмиряя пыл внутри себя. Он готов был сейчас разорваться изнутри, лишь бы всё было дерьмовой ложью и провокацией Чимина. — Правда? — Тэхён словно ехидничает, складывает руки в карманы и водит языком с внутренней стороны щеки, — Может ты ещё скажешь, что он взял тебя, вместо меня? Что твои привилегии ему по душе? Что ты лучше? С каждым вопросом он приближается к нему, пока не оказывается наравне, разъяренно дыша в лицо. А Чимин молчит, потому что всё то, что сказал Тэхён, было именно так. Как минимум, по словам Сок Джина точно. И Ким не глупый, чтобы этого не понимать. Он отводит голову в сторону, после смотрит вверх на светлое небо, с которого падают постепенно снежинки, а затем… Затем он просто толкает Чимина в плечо, уходя как можно дальше; настолько резко, сильно, больно. Похуже тысячи иголок в одно и то же место, которое болит. И всё потому, что Чимин чувствует сейчас вину за то, что не смог держать язык за зубами. А Тэхён теперь понимает, что не имел друга вовсе.

***

Дверь Джина ещё никогда не открывалась с таким шумом. Он резко поднял голову, отрывая взгляд от пару скрепленных степлером бумажек, чтобы встретиться глазами с гостем. — Не ожидал меня увидеть? Верно? — Я бы на твоём месте был поскромнее, — Ким снимает очки, откладывая их по правую сторону от себя на стопку книг, — Кажется, ты теперь в курсе всех событий. Ну как тебе? — Как мне? — Да. Хочу услышать из твоих губ слова, передающие, к примеру, чувства сожаления, отчаяния, разочарования, — он отодвигает кресло от стола, размеренно направляясь к дерганному Тэхёну. И делает каждый шаг, словно зная, что третьекурсник в любой момент может проехать кулаком по его челюсти. Гормоны, как никак. — Считаешь себя крутым, если умеешь лгать, пользоваться людьми, забывать их за пару секунд и менять на других? — Тэхён сглатывает густой ком в горле, шумно выдыхая через нос. Его руки неконтролируемо сжимаются в карманах джинсовки, что успевает заметить Джин, — Могу тебя разочаровать, ибо это не так! Тэхён за всё время, начиная с разговора с Чимином, повышает голос до безумного рычания. Казалось, что черепная коробка вот-вот закипит, а из ушей пойдет пар. В крови была лава, обжигающая всё нутро. Смотря на Джина, ему хотелось лишь одного — выколоть себе глаза, лишь бы больше никогда не видеть его. Плюс в полную до краёв копилку ненависти Тэхёна к ещё одному человеку. — Помнишь я говорил тебе, что ты мне ещё нужен? — конечно он помнил о том, что тот в бреду нёс на парковке. Но Ким словно ещё раз напоминает ему о случившемся, вновь заставляет почувствовать его девкой на побегушках, — Это и было моим финальным делом. Рас. Топ. Тать. Тэхён зыркает глазами по всем углам кабинета, словно не заинтересован в происходящем. А после резким движением хватается за плафон, снимая его с рядом стоящего торшера, и со всей силы разбивает о голову Сок Джина. Кусочки стекла разлетаются по полу. Всё как в слоу-мо. Он даже не успел понять, что произошло, почему его руки саднит, а Ким так мгновенно отрубился. В голове только одна мысль — сбежать быстрее. Настолько, насколько возможно представить разуму. И Тэхён вырывается наружу, закрывая за собой дверь в кабинет и направляясь в цокольный этаж, где через постоянно открытую форточку, балуясь, дымила мелочь. Хотелось тоже так постебаться над собой, потому что в ближайшее время выходить из универа было абсолютно небезопасно. Курение, как минимум, могло занять ближайший час, ибо пачка дорогих сигарет была почти нетронута. Быстро перебирая ногами, Тэхён почти хватается за перила, ведущие его на этаж ниже, но резко останавливается, заставляя тех, кто шёл сзади, врезаться в его широкую спину. Нари невинно хмурила брови, стоя у входа с каким-то отморозком. И это злило его больше, чем приход любимой сестренки к нему на учебу. Его азарт в глазах рос с каждым шагом к Нари, а желваки предательски выдавали его раздражение. Кажется, что ещё чуть, и он сорвется прямо сейчас. Тупая боль в затылке и ноющий предательски пах с капелькой естественной смазки на головке — боже, да он просто невыносимо хотел вторгнуться в это ебучее личное пространство сестренки-Нари. Не стоило ей попадаться в такой короткой юбке такому разъяренному зверю, как Тэхён. Он привёл её в какое-то темное место, более тихое и безлюдное, заставил прижаться спиной к холодной стене и скрепить ноги вокруг своего торса. На бердах с дикой жадностью Тэхён оставляет синяки, сжимая округлости до болезненных стонов, вырывающихся с губ светловолосой. Он целует влажно, до покалывания губ и полного сумасшествия. Проводит своими длинными пальцами по внутренней стороне бедра и кусает в поцелуе Нари, одновременно проникая в её лоно. Соскучился. Безумно соскучился по этим пошлым смачным звукам возбуждения и просьбам не останавливаться, больше похожих на мольбу. И всё потому, что Тэхён это делал искусно. Одна рука сминала грудь девушки, прокручивая меж пальцев крупные бусины сосков, а другая лукаво проникала в уже обмякшее тело, двигая пальцами на манер «ножницы». Он ловил эти вздохи, вперемешку со стонами, замечал, как Нари, чуть ли не ломая позвоночник, выгибалась навстречу Тэхёну и двигалась в ответ. Кусала губы. Дразнила его. Пыталась сделать всё, чтобы почувствовать его внутри. И Тэхён на пике невозможного чувствовал упирающийся член в плотную ткань джинс. Резко. Неожиданно. И звук молнии на ширинке растворяется, не давая прийти в себя после того, как Тэхён входит в Нари. Юрким языком проходит по нижней губе и входит глубоко, чувствуя все напряжение сестры на себе. Вздрагивает от прикосновения ее губ к родинке на шее и старается как можно дольше продлить это наслаждение, касаясь чувствительного клитора. Кажется, что в этот момент Тэхён получает даже больше удовольствия, чем его сестренка. Вздрагивает, чувствуя что с каждым толчком невозможно себя контролировать, и выскользнув из обмякшего тела изливается на бедро. Плюет на гигиену и прижимает ближе дрожащее в истоме тело Нари. Так сладко ещё никогда не было. Точнее было. Точнее уже давно забыто, но так желанно.

***

Тэхён бежит. Ему плевать на то, что снежинки бьют его по щекам, что подошва предательски скользит, что всё не так, как планировалось. Утреннее сообщение от бывшей шлюхи Джунг не предвещали ему столь неожиданных известий на завтрак. Он даже расчесаться забыл, лишь бы успеть в аэропорт на рейс. Хлопает ресницами, смахивая подтаявшие снежинки, в надежде, что сможет хоть что-нибудь увидеть. И увидел. Слава Богу. — Лиён!