Время нашей жизни.

      После казни я долго не могла прийти в себя: крики юноши, что не побоялся бросить вызов воцарившему режиму, еще долго стояли у меня в голове. А его взгляд полный презрения не давал мне покоя. Этот юноша был воплощением моих желаний, воплощением того, какой я хотела видеть себя. Его смелость, стойкость, действия, направленные на достижение благой (а в этом я никогда не сомневалась) цели, все это я мечтала видеть в себе с тех пор, как глядя в окно своего дома, видела огромное количество изуродованных людей. Да, пусть в день захвата никто из моих близких чудом не пострадал, но среди зверски убитых я видела соседей, знакомых — всех тех, кто составлял мою привычную и мирную жизнь. Картины дня захвата до сих пор преследовали меня в кошмарах. Глаза матери, прижимающей меня к себе, которые наполнены первобытным ужасом. Лицо поседевшего отца, который только к ночи добрался домой. Живой. Это главное. И их глаза, наполненные слезами, когда меня забирали в учреждение. Видеться с родителями там было запрещено…       Из раздумий меня вырвал ледяной голос правителя: -Все вы видели, что произошло с изменщиком. Главный закон каждого государства — повиновение власти и поддержание порядка. Он нарушил его и понес справедливое наказание, — здесь Повелитель запнулся и посмотрел мне в глаза, словно обращая свои слова ко мне. — И так будет и впредь с каждым преступником.       Раздалось одобрительное гудение толпы. Мой взгляд находил в ней и тех, кто сидел молча, не издавая ни звука. Их взгляды были наполнены растерянностью и страхом. И я полностью разделяла их чувства.       После этих слов правитель поднялся и молча двинулся в сторону выхода. Я не рискнула испытывать его терпение и поспешила за ним. Люди в толпе спешили освободить путь мужчине и опускали взгляд на землю, не решаясь смотреть на него. На меня же они не боялись смотреть. Каких эмоций в этих взглядах я только не видела: там была и жалость от пожилых людей, восторг и зависть от молодых. Но больше всего мне запомнилось лютое презрение, которое было направлено на меня во взглядах нескольких людей. Это тоже были молодые люди, но одежда их была выгоревшая, а волосы слипшиеся от пота. Это были те, кто не прошел церемонию произнесения присяги.       Сквозь толпу Повелитель не спеша дошел до лимузина и сел в него, я поспешила последовать его примеру. До особняка мы ехали молча, а я боялась даже смотреть на мужчину, что сидел рядом. До этого момента я не осознавала, что не подчиняясь приказам, я играла со смертью.       Приехав, Господин молча вышел из автомобиля и направился в здание. Я же, как назло зацепившись юбкой костюма за дверь авто, замешкалась. Когда я наконец отцепила юбку и повернулась к Повелителю, я застыла от страха. Передо мной стоял мужчина, глаза которого были наполнены гневом, а челюсти и кулаки были плотно сжаты. Видя, что я в очередной раз не спешу идти за ним от сузил глаза и подошел ко мне. Я инстинктивно отступила на шаг назад. Господин же наклонился к моему лицу и прошипел, глядя мне в глаза:       -Я. Ненавижу. Ждать!       Я вздрогнула, скидывая оцепенение. Мужчина, видя, что я пришла в себя, развернулся и пошел в здание. Я поспешила за ним. Зайдя внутрь мужчина захлопнул за мной дверь с такой силой, что эхо удара прокатилось по всему дому.       -Ты ослушалась приказа, — это были первые слова мужчины, которые в очередной раз заставили мою кровь похолодеть. — Как я предупреждал, ты понесешь наказание.       Пока я в ужасе смотрела на этого человека, к нам, словно из ниоткуда подошли двое крепких мужчин в форме личной гвардии правителя. Они взяли меня за руки с двух сторон, и, встав по бокам от меня, вопросительно посмотрели на правителя.       — Третий этаж, — коротко бросил Господин и пошел прочь, на ходу расстегивая пуговицы на манжетах пиджака.       Меня подхватили и повели наверх, ни давая ни малейшего шанса оступиться или вырваться из хватки. Меня привели в комнату, которая ничем на первый взгляд не отличалась от остальных. Она была светлая и просторная, по всему периметру комнаты стояли шкафы, содержимое которых оставалось загадкой, ближе к окну стоял туалетных столик со стулом, и на этом было все. Меня втолкнули в комнаты и закрыли за мной дверь. Я не сразу сообразила, что щелчок за моей спиной означал, что дверь заперли.       Пока я лихорадочно пыталась понять, зачем меня сюда привели, за дверью раздались шаги. Дверь распахнулась, едва не снеся меня, все еще стоявшую подле нее. В комнату зашел повелитель. Окинув меня взглядом с головы до ног и, дождавшись пока я соображу отойти, впуская его, он медленно прошел в комнату и остановился, не спуская с меня взгляда:       — Что ты предпочтешь: смерть или позор? — этот вопрос нарушил воцарившую тишину.       Я вздрогнула, а в горле от ужаса встал ком.       — Первое правило… — медленно протянул мужчина.       Я в очередной раз вздрогнула и едва слышно пролепетала:       — Позор…       Эллоран усмехнулся и взглядом указал мне на стул у туалетного столика. Я не рискнула мешкать и послушно села. В зеркале перед собой я видела, что Господин подошел к одному из шкафов, а после приблизился ко мне. В руке у него была машинка, та самая, которую используют парикмахеры. Мужчина задумчиво посмотрел на меня и провел рукой по моим растрепанным волосам:       — Мне они нравились, но ты сама сделала этот выбор.       После этих слов он одной рукой надавил мне на плечо, отбирая возможность шевелиться, а другой откинул мои волосы и включил машинку. Сквозь звук жужжание я ни сразу осознала, что мои волосы прядь за прядью падают на пол. Переведя взгляд с задумчивого лица мужчины на себя, я увидела, как мои волосы сбривают, оголяя висок и поднимаясь все выше. Я сидела словно в трансе. События этого дня навалились на меня неподъемным грузом, а мозг просто отказался воспринимать реальность. Последнее, что я запомнила, проваливаясь в темноту, был задумчивый взгляд Повелителя и мои волосы, плавно падающие на пол.