Время нашей жизни.

      Со дня последних событий прошла неделя. Все это время я жила строго по расписанию, составленным Верховным. С раннего утра я шла на занятия, которые заканчивались лишь после обеда. В них входили: этикет, установленный Повелителем, углубленное изучение мирового языка (ибо правителя жутко раздражало мое косноязычие), дипломатия, основы по управлению отдельными сферами государства и прочее. Я не совсем понимала, на какую роль меня готовят, а когда на уроке поймала растерянный взгляд Верховного, пришла к выводу, что и он сам этого пока не знает.       После занятий меня обучали управлять домашним персоналом. Ну как обучали? Скорее отводили к управляющей и оставляли там часов до 6 вечера. Во время прибывания там, я должна была сделать хоть какие-то распоряжения. Ну я и сделала. Попросила перекрасить весь 3 этаж из белого в голубой. А то как в больнице. Правда на этом я свои распоряжения и закончила. Нет, мне и слово против не сказали, но смотря на Господина, который периодически на меня поглядывает ненавидящим взглядом, я сделала несколько выводов. Первый: сначала надо узнать, что и где в этом доме находится, а потом уже давать приказания. Ну подумаешь, что там комната Верховного. Ну воняет краска немного. У него же спален много. Вон, переехал на 2 этаж и спит спокойно.       Второй вывод я сделала через два дня после начала покраски: никогда не злить Господина. А помогло мне это понять обновление гардероба. Нормальных вещей в нем не осталось. Совсем. Только розовые. Теперь уже я ненавидела не только свою комнату, но и одежду, какой красивой и удобной она бы не была.       А вот с воспитание во мне преданности явно были проблемы. И это я снова определила по поведению Верховного. Сам процесс воспитания представлял из себя чтения разной литературы, где захватчик был показан как герой, чьи подвиги восхвалялись чуть ли не балладами. И если сначала этим занимался незнакомый мне человек, то вскоре его заменил сам Повелитель. А разницы не было. Ну то есть в результате ее не было, а вот в поведении была, и еще какая. Незнакомец спокойно читал мне и после уходил. А вот правитель сначала читал спокойно, потом, когда понимал, что снова бесполезно, в его голосе появлялись нотки злобы, Господин начинал резко переворачивать страницы бумажный книг, периодически надрывая их. А в конце он так неожиданно быстро и громко захлопывал книгу, что я невольно вздрагивала, а после уходил.       Результаты таких чтений проверяли при помощи такой же сферы, что была на приношении присяги. Только теперь я не должна была говорить какую-то речь, а просто коротко отвечала на вопросы. Среди них были и такие как: "Готова ли ты служить до конца жизни Повелителю? Сможешь ли умереть за него?". Сначала я пыталась говорить "да" несмотря на то, что шар постоянно загорался красным, то потом, когда я поняла, что такие ответы злят Верховного сильнее правдивых, я стала с чистой совестью отвечать "нет", и теперь сфера лишь подтверждала мои слова.       После одной из таких проверок, я увидела Господина в бешенстве. Он кричал, что я не обучаемая, что я не понимаю всего того, что он сделал для блага моего мира, и много чего еще. Правда я мало что тогда запомнила. Видя то, как он крушит мебель, одним движением роняя тяжелые шкафы, я испытывали лишь животный дикий ужас.       В тот момент я была готова сбежать из этого особняка, от Верховного не задумываясь о последствиях. Правда, когда приступ паники прошел,я поняла насколько это был бы глупый поступок: правителю всего мира не составило бы труда найти меня, и сделать так, чтобы мне было не только неповадно сбегать, но и ходить в целом. В этом я не сомневалась.       Сегодня утром занятия для меня отменили и Верховный ходил невероятно мрачный, совсем меня не замечая. Мне от этого было только легче, потому что страх пред этим человеком еще не прошел. Ближе к обеду Господин вызвал меня к себе в кабинет, который, к слову, тоже был на не до конца перекрашенном 3 этаже. Снова надела на себя облегающее, с короткими рукавами, длинное платье. И да, оно было ярко розовое. Но из-за легкого материала, это был идеальный наряд в жару, стоящую на улице.       В кабинете Господина стоял сильный запах краски. Постучавшись и зайдя в него, я еле сдержалась, чтобы не поморщиться. Сам правитель сидел за столом и, судя по его расслабленному выражению лица, даже не мучился головной болью. От внимательно осмотрел меня с ног до головы и кивнул на стоящий рядом стул:       - Садись.       Я послушно опустилась на него и посмотрела на Верховного. Даже в жару он был одет в деловой белый костюм. С первого взгляда не скажешь, что перед тобой сидит жестокий, бесчеловечный...одним словом монстр этого времени. Взгляд правителя был задумчив. Помолчав минуту, он неожиданно вскочил и стал нервно мерить шагами кабинет. Такая резкая смена настроения меня напугала. Сделав несколько кругов по комнате, он остановился у большого окна и одним движением поправил ворот пиджака, а после обернулся ко мне:       - На меня было совершенно покушение, - как что-то обыденное произнес он, снова изменившись в поведении, - через час мы должны быть на казни преступника. Ты обязана там присутствовать.       Сейчас передо мной стоял снова абсолютно спокойный человек, в то время как я пыталась понять смысл только что произнесенных им слов. Когда же я наконец поняла, что он хотел мне сказать, то вскочила, готовая просто кричать о том, что я не могу. Однако прежде чем я произнесла хоть слово, меня плавно подтолкнули в спину по направлению к двери.       - Молодец, что спешишь собраться. Чтобы через полчаса была готова, - с этими словами меня вытолкнули в коридор, и дверь за мной закрылась.       Через полчаса, я все в том же платье лежала на кровати, собирая пирамидку из розовых предметов: канцелярских принадлежностей, украшений, косметики (а зачем она мне?), каких-то маленьких коробочек, книг и статуэток. А когда я водрузила на вершину последнюю статуэтку (не, ну она то почему розовая? Ладно все остальное), мне пришла в голову гениальная мысль - сжечь это все к чертовой матери. Заодно эта едко-розовая комната сгорит, а ремонт я сама сделаю. Все же теперь я домом управляю, точнее пытаюсь, когда мне дают.       Когда я с увлечением старалась поджечь одну из книг в пирамидке с помощью лупы и солнечного света, дверь распахнулась. Нет, не так. Сначала она, тихо скрипнув, приоткрылась, а потом распахнулась, с грохотом врезавшись в стену. Первой мыслью было, что если еще чуть сильнее ударить, то в поджоге отпадет необходимость - комната просто разрушиться сама. И только потом до меня дошло, что в дверях стоит Верховный. Очень злой Верховный.       Я поспешно вскочила, одним движением поправляя платье и отбрасывая лупу куда подальше. Кажется последняя улетела за туалетный столик. Розовый. Отвлекшись на это, я не сразу заметила, что Господин, злой как черт, уже стоит рядом со мной, и поняла это только услышав рык:       - Я сказал, чтобы через полчаса ты была готова!       Я сразу оценила степень опасности: смертельная. Отступая назад я попыталась сказать то, что мне не дали в кабинете:       - Я не могу присутствовать на казни. Я не могу смотреть на смерть людей.       И судя по тому, как мужчина сжал челюсти, это не было уважительной причиной. Одним движением Повелитель оказался рядом со мной и схватил меня за руки, поднимая их над головой и притягивая к себе.       - Вспомни правило: беспрекословно слушаться. Было такое? Было, - голос мужчины был ледяным. - А напомни-ка мне что говорилось про наказание? Отвечай!       - Лучше не знать, - выдала я вспоминая тот лист, я тихо вскрикивая от боли, в сжатых Господином руками.       - Лучше тебе и вправду не знать, что тебя ждет, - с этими словами меня отбросили на кровать, и тут же схватили снова. - Не можешь сама одеться - одену я!       Тут же мужчина сорвал с меня платье, оставляя в одном нижнем белье, вновь бросил меня на кровать и, подойдя к шкафу, достал из его недр белый костюм, из той же ткани, что и костюм Верховного. Быстро вернувшись, он в два движения одел меня, сорвал с моих волос заколку и, подтащив меня к зеркалу, растрепал их, чтобы они легли мне на плечи шоколадными волнами.       - А теперь за мной!       Господин отпустил меня и быстрым, уверенным шагом пошел прочь. Я почти бегом поспевала за ним. Когда мы вышли из особняка, он сам распахнул дверь машины и, втолкнув меня внутрь, сел рядом со мной. Машина тронулась.       Слез не было. Был лишь ужас от того человека, что сидел почти вплотную. Я уже точно знала, что 100 раз пожалею о том, что ослушалась его. Всю дорогу я пыталась унять бешеное сердцебиение, и хоть чуть-чуть успокоиться, но не выходило.       Когда мы подъехали к главной городской площади, меня просто вытолкнули из машины и, схватив за руку, потащили на приготовленные нам места. Всю дорогу до них народ с радостью приветствовал этого монстра.       Когда мы сели, начали зачитывать приговор. Сначала я боялась поднять глаза, и смотрела только перед собой, но через нескольких минут обвинения человека в государственных изменах, я не выдержала, и подняла взгляд, ища преступника, нет, для меня героя, стоящего в центре площади на неком возвышении. Им оказался молодой парень лет 20. Черные волосы слиплись от грязи, а местами и от засохшей крови, а темные глаза блестели решимостью. Он не боялся, хотя точно знал, что это последние минуты его жизни.       Неожиданно все стихло. Читающий обвинения опустил лист бумаги и посмотрел на того, кто стоял рядом со мной.       - Начинайте, - безразличным тоном бросил правитель.       В тот же миг все кругом словно ожило. Отовсюду раздавались крики одобрения, по площади забегали люди, одни приковали юношу к железному столбу, стоящему на том же возвышении, другие везли нечто наподобие котла и, достигнув центра площади, при помощи замысловатого рычага подняли его над столбом.       Неожиданно взгляд приговоренного остановился на мне. И в нем не было, ни страха, ни отчаяния. В нем было лишь презрение и отвращение. Ко мне. Это я точно знала. Стоило нашим взглядам встретиться, как парень отвернулся и демонстративно сплюнул на землю.       По взмаху руки Верховного котел начали медленно переворачивать за цепь, прикрепленную к нему. На преступника сверху полился...раскаленный метал. Там где раньше была кожа, покрытая шрамами и следами побоев, сейчас были огромные язвы, а крик юноши, пронзительный и переполненный боли, словно звучал ото всюду. Я закрыла глаза, не в силах смотреть на очередное доказательства жестокости правителя, но крик человека не давал мне отвлечься, не давал забыть то, что я уже увидела.       Неожиданно воцарила гробовая тишина. Я и не заметила, что с началом казни толпа смолкла.       - Унесите, - большего мне не нужно было, чтобы понять, что все кончено.       Я открыла глаза, и увидела прожженный, окровавленный деревянный настил - все что осталось от казни, бросившего вызов Верховному.       Теперь я точно знала - я никогда не смогу забыть, какой монстр завладел нашим миром.